Андрей Умин – Троица (страница 2)

Пробки уже рассосались и в начале первого ночи город был относительно пуст. Не считая круглосуточных магазинов, кинотеатров и банков, которые боролись друг с другом за возможность привлечь еще одного потребителя. Они громоздились по левую сторону от Ленинградского проспекта, выталкивая своей агрессивно-яркой рекламой остальных конкурентов. Как древние чудища из манги в период брачных игр, они привлекали внимание девушки своими уходящими в небеса титаническими телами в красочном оперении. Но Мария смотрела в другую сторону, через дорогу от них, где на окраине относительно бедных кварталов ютился маленький китайский ресторан мистера Ву. В самом конце улицы, уходящей дугой от основного проспекта, спрятанный за вечнозеленым искусственным деревом авокадо.

– Останови, не доезжая, – сказала она, опустив стекло между собой и водителем. – Дойду пешком.

Но черный лимузин Аурус доехал прямо до центрального входа в заведение, где вокруг небольшого лестничного крыльца, ведущего во внутренний зал, располагалась летняя веранда со столиками, крытая фигурной деревянной крышей в стиле пагоды. С ее пологих скатов стекали остатки дневного дождя, придавая конструкции еще более экзотический вид и насыщая воздух запахом влажного леса.

– Я же просила, – сказала она водителю.

– Так будет проще за тобой присматривать, – ответил он ей ледяным, бездушным, казалось, тоном.

Увидев такую машину, на крыльцо сразу выбежал юный помощник хозяина заведения с раскрытым зачем-то зонтом и застыл возле пассажирской двери, боясь до нее дотронуться. Его рука нерешительно дергалась, он пытался выбрать соответствующую ситуации модель поведения – открыть дверь для высокого гостя или же не беспокоить его понапрасну. Когда паренек уже почти потерял сознание от безысходности, Мария сама вышла из автомобиля и, не обращая внимания на неуклюже поднятый зонт, нырнула под скат крыши-пагоды, с которого и впрямь неприятно брызгало давно прошедшим дождем. Она вдохнула очередную порцию свежего воздуха, очищенного майской грозой, и оглядела улицу с привычной ей высоты пешехода. Черные лужи поглощали свет серого неба, превращая его в пустоту, избавляли уставшие глаза от вездесущих бликов рекламы, очищали воздух от смога. Держали весь город в плену своего скоротечного существования, пока не сольются окончательно в сточные воды или не высохнут под зноем утренних пробок.

– Привет, Мишань, – равнодушно сказала Мария парню с зонтом, привычно изменив его азиатское имя. – Я тут по делу, извини за такой официальный визит… в Москве закончились дешевые такси.

– Очень рад вашему визиту, – ответил юный Ли Шань, поправляя свой серый френч, подобранный не по размеру. – Выбирайте любой столик. Я принесу меню.

– Не надо. Я ж говорю, по делу. И вообще забудь, что я здесь была.

Девушка с трудом договорила фразу, увидев в отдалении человека, с которым назначила встречу. Руки нежно прижали сумочку к животу, стало намного теплее. Она вспомнила, что не застегнула свой сапфирово-синий плащ, но даже не подумала это сделать под резкими порывами ночного майского ветра, так было меньше шансов согреться и опять неожиданно покраснеть. На шумной мокрой улице ей уже не приходилось скрывать от водителя Алексея свое учащенное сердцебиение, которое могло показаться ему проявлением безответственной инфантильной любви. На самом деле Мария чувствовала лишь страх. На веранде летнего ресторана, за самым последним столиком, возле кедрового резного столба, сидел парень и махал ей рукой. Девушка устремилась к нему под рядами красных китайских фонариков, развешанных под деревянной крышей. Ветер качал их, играя светом искусственных свечей под невесомым бумажным каркасом с отпечатанными иероглифами удачи и счастья. Мария прошла мимо торчащих на каждом столе частоколов китайских палочек. Она вдыхала запах улицы и ощущала уют теплого дома от сотен свечей, витающих под потолком. На ее лице играли красные блики фонариков, маскируя пожар подлых щек, она щурилась от смущения. Некоторые воздушные светильники, ударяясь о голову и отталкиваясь от нее, уплывали немного в сторону. От свисающей с них золотой бахромы было щекотно ушам.

Мария бросила сумку на стол и села напротив парня. Зона красных фонариков теперь была далеко наверху, но румянец на ее лице, конечно, остался.

Молодой человек походил на ровесника девушки, примерно двадцати пяти лет, с короткими черными волосами, но достаточно встрепанными, как в старину. Поверх его белоснежной футболки была надета зеленоватая болоньевая куртка не по сезону, расстегнутая до низа, рукава собрались в плотные складки на плечах и лежащих на столе локтях. Он был довольно спортивным, будто раз в неделю ходил в бассейн или спортзал, но не столь атлетичным, как ходящие туда постоянно. Что-то среднее между статуей олимпийца и ее чахлым скульптором. Его подчеркнутое широкими линиями скул, бровей и подбородка лицо отвердело от накопившейся за день усталости.

– Еле успел, – сказал он.

– Прости, Саш, я бы не выдержала до завтра, – ответила Мария с волнением.

Она искренне верила, что тяжелые будни без крепкого сна, процедур и косметики сотрут с ее лица всяческое смущение, сделают его серым и абсолютно безликим, сродни уличной луже, сохнущей в нескольких метрах от их углового столика. Хотелось спрятаться за какой угодно маской уродства, лишь бы не выдавать своих потаенных чувств, быть пугающе непривлекательной, чтобы все отворачивались, прежде чем увидят ее искренние глаза. Но внутренний огонь никак не хотел гаснуть, подобно красным фонарикам над ее головой, символизирующим трепетное уважение к бесконечности жизни в восточной культуре. Ох, если бы щеки умели кричать! Они вызвали бы пожарных затушить пылкое пламя!

– Меня сильно тошнит, никакая еда в рот не лезет, – сказала девушка.

– Прости, я не знаю, что сказать, – ответил Саша.

– Ничего и не надо. – Мария опустила тяжелый взгляд на свою руку, лежавшую на столе, и повертела блестящее кольцо на указательном пальце. – Я тебе сообщу, когда разберусь хоть в чем-то.

Снова подул свежий ветер, пробирающий до мурашек. Наступила неловкая тишина, уходящая своими сонными чувствами в бескрайнюю глубину торжествующей ночи. Время как таковое перестало идти, а стрелки часов, наоборот, ускорили бег. Усталость пряталась за расслаблением и грозила заманить ночных странников в ловушку дремоты, из которой пришлось бы скорей выбираться. Парень, немного помявшись, сунул руку во внутренний карман куртки, но девушка его быстро одернула.

– Подожди, пока кто-нибудь пройдет мимо. – Она повела глазами в сторону своей машины с неустанно смотрящим на них водителем.

– Хорошо, давай я закажу нам горячий чай.

– Некогда, отец меня и так скорее всего убьет.

– Тогда чем помешает лишняя чашка настоящего китайского чая?

– Не знаю, Саш, не до этого, мозг и так кипит, хоть заваривай, – сказала Мария, оглядываясь. – Давай в следующий раз.

Они старались тянуть время беседой, но ничего дельного, кроме смущения и страха, не получалось. Никто не проходил мимо, ресторан оставался пуст. Согласно популярной диете, после полуночи мало кто ел. Только одинокий робот-уборщик ездил между рядами столов и собирал принесенную с улицы пыль. В этот дождливый день у него было мало работы.

Улицы томились в сказочном полумраке. Городские фонари светили накопленной за день энергией света, намного тусклее, чем обычно, оставляя пространство для пустоты. Она обретала объем посреди мокрой ночи. Рекламные вывески и неоновые плакаты захватили беззащитные темные улицы, чертили своими пестрыми красками границы обитаемой невесомости. Мария казалась себе астронавтом, сидящим в придорожном кафе на границе открытого космоса, и любовалась контрастом, таким резким переходом цветов. Черная дорога, черные машины, черные небоскребы, черные души. Красные китайские фонарики, зеленые вывески отеля напротив, синяя эмблема новой коллекции шляп, желтый пляж вдоль стен автомобильный развязки, бирюзовые линии уходящих вдаль сообщений.

Насмотревшись на эти кислотные виды до потери в них всякого смысла, она опять вернулась глазами к парню, сидящему теперь со скрещенными руками. По сравнению с крохотным столиком он казался большим атлетичным спортсменом, хотя на самом деле был среднего роста и телосложения. Мария знала его с самого детства, когда они учились в параллельных классах одной екатеринбургской гимназии. Потом успешная карьера привела отца девушки в столицу, а затем и ее саму – доучиваться в частном лицее под чутким присмотром любящего родителя, в манящем плену его безграничной заботы. Ее друг Саша приехал сюда через несколько лет, поступил на медицинский факультет и получил специальность анестезиолога. Несколько месяцев назад он заслужил направление в свою первую клинику и даже звал девушку отпраздновать событие вместе со своими друзьями-студентами, но плотный график общения в высших кругах чужеродного московского общества, разработанный ее отцом, не позволил девушке поучаствовать в студенческой вечеринке. Оттого намного приятнее была для Саши и Марии эта их внезапная встреча. Он отпросился с дежурства, как только получил ее сообщение, и даже не помнил, снял ли врачебный халат перед уходом. Он опустил глаза на свою уличную футболку и успокоился.