Андрей Умин – Мехасфера: Сирены Пустоши (страница 6)

Над головой промелькнула знакомая часть трубы, и стало понятно, что до убежища осталось два метра. Он вылез из центра неуправления, аккуратно, чтобы не стереться на атомы о слой грунта над очистителем, прополз по его железной туше вперед. Компрессоры в челюстях уже начинали грызть стенки вагона.

Подземные схватки отличаются от схваток под открытым небом чудовищной плотностью вещества, узкими проходами и ежесекундной опасностью быть задавленным при движении. Поэтому следопыт задействовал весь опыт, всю свою ловкость, чтобы остаться в живых при маневре. Несколько раз его чуть не расплющило о края новоявленного тоннеля и сам вагон. Несмотря на большую глубину, пространство вокруг бурлило, поднималось и опускалось, как на волнах. Реалистичный симулятор землетрясений.

Рядом начали взрываться мины. Ловушки слишком пылко реагировали на движение, заливая пространство огнем. Как известно, главная опасность пожаров – не ожоги, а дым, поэтому следопыт набрал полную грудь, задержал дыхание и ринулся к убежищу, игнорируя языки пламени. Выход оказался дезинтегрирован заботливым очистителем, скорпион не знал, куда бежать, а горшок с цветком упал на бок. Дальняя сторона кровати уже зажималась в тиски сдавленных стен вагона. Последняя попытка спасти святыню: Амдэ бросился к телевизору, но без электричества диск оставался в его плену. В следующую секунду экран поглотила пасть чудовищного завода. В ней стоял механизм, похожий на мясорубку, и он методично размалывал все кучи бетона и пластика перед собой. Тридцать первый век – раздолье для очистителей. Больше не надо выискивать мусор и бояться нарваться на что-то целое. Все вокруг – одна сплошная свалка истории. Круши не хочу.

– Денди, найдешь выход?

Скорпион утвердительно цокнул и почесал к тоннелю. Следопыт одной рукой схватил тучелист, другой попытался достать из-под кровати запасы корума, но подземная опора убежища надломилась, и остатки вагона повисли на заботливой мясорубке завода. Все, что не было прибито гвоздями, – полетело в бездну. Амдэ схватился раненной рукой за обесточенный кабель сигнализации и повис у входа. Он безуспешно пытался подтянуться и вытащить себя из этого рассеченного надвое подземелья.

– Твою мать, как же больно! Ааах!

Обнажившиеся слои хлама и мусора походили на внутренности торта, из которого внезапно вырезали кусок. Торчащий из уцелевшей породы провод удерживал следопыта, а все остальное уже провалилось вниз.

Скорпион стоял на безопасном расстоянии и с жалостью смотрел на хозяина. Потом в его мутировавшем мозгу созрел маленький план, и животное побежало на помощь, которая оказалась бы запоздалой, не перемени завод-пожиратель свой курс. Обрушившаяся порода изменила наклон пространства, и очиститель прошел чуть ниже, в считанных сантиметрах от следопыта. Не такая уж хорошая новость, если учесть, что парень все равно вот-вот свалится в беспощадные объятия механизма.

Денди спустился к хозяину по серпантину уцелевших руин. Их обрушилось так много, что в образовавшееся ущелье проникли солнечные лучи. Питомец сжал в клешнях спасительный провод и, упираясь всеми ножками, стал пятиться с ним назад. Тяга составляла не больше двух скорпионьих сил, но этого оказалось достаточно, чтобы Амдэ смог выкарабкаться из лап верной смерти.

– Спасибо, дружище, – сказал он, когда залез на уступ.

Мусорная порода продолжала рушиться, заполняя собой все пустоты.

– Опасно здесь оставаться. Давай на поверхность.

Несколько минут они боролись с силой притяжения, которая вознамерилась погрести следопыта и его питомца под завалами, но удача оказалась на их стороне. Пройдя по тоннелям с уже взорвавшимися ловушками, они быстро выбрались на красный свет. Как же чудесно было вновь увидеть дымящую заводами Пустошь, где на каждом шагу поджидали мутанты и рейдеры, где сама атмосфера соперничала с ними в скорости умерщвления, где все такое привычное и родное.

– Мы выбрались, – обрадовался Амдэ.

«Цок-цок-цок».

– Увы, дружок. Все запасы корума погребены очистителем.

Следопыт огляделся. С одной стороны – ржавая балка размером с дерево, с другой – выцветший корпус автомобиля. Неподалеку валялась старая дверь аптеки с надписью «Закрыто навсегда». Из всей растительности в радиусе километров – тучелист в горшочке. И ему тоже нужно было питание.

– Ничего не поделаешь, придется идти к плантистам за корумом.

Глава 2

Плантации с миазменными растениями тянулись вдоль южного побережья Огненного залива. Грядки, поля и теплицы высасывали из рабов все силы, чтобы произвести хоть сколько-то пищи и накормить оставшихся жителей Пустоши. Огромные уборочные машины дымили черными тучами выхлопов, перекрывая солнце. Чем сильнее небо затягивали их ядовитые испражнения, тем лучше росли эти адские растения. Миазменным деревьям Пустоши достаточно малого количества света, намного меньше, чем теперь дает солнце, поэтому угарный газ стал главным другом фермеров тридцать первого века. Именно этот газ требовался посадкам для роста, а старомодный кислород отправился на обочину эволюции – его стало намного меньше, все питающиеся углекислым газом растения сдохли, и сквозь дерево эволюции проросли их омерзительные собратья. Черные стволы без единой ветки вбирали тяжелые металлы из почвы и всевозможные яды из воздуха. Листья на них не росли, фотосинтез уступил место чему-то новому. Тысячи, сотни тысяч высаженных деревьев на нейтральной земле и окраинах Хеля. Один сплошной черный лоскут земли, не вызывающий ничего, кроме ужаса, но, к великому сожалению, только там, у плантистов, можно найти корум.

Следопыт миновал одну плантацию за другой. Звук его шагов тонул в шуме комбайнов и тракторов, поэтому можно было чувствовать себя в безопасности. Привычное красное небо посинело от солярки. Дышалось еще труднее, чем при обычном густом смоге. Воздух перестал быть воздухом в привычном понимании этого слова. Амдэ надел компактный противогаз. Глаза его остались открыты и с состраданием посмотрели на загибающегося от голода скорпиона.

– Прости, Денди, для тебя противогазов еще не изобрели.

Вдвоем они углубились на тридцать километров в земли плантистов – среднее расстояние, которое может пройти любой незваный гость без опасности оказаться схваченным. Миазменные деревья не представляли никакой ценности без перерабатывающих фабрик, сосредоточенных в самом Хеле. Работники плантаций управляли тяжелой техникой и плевать хотели на идущих вдалеке путников. Все равно обычному человеку не выжить ни здесь, ни где бы то ни было в Пустоши. Какой смысл отвлекаться на того, кто вот-вот умрет?

За бескрайними плантациями адских деревьев появились теплицы с овощами – куда более важный элемент в агросистеме плантистов. Тут уже были и заграждения с колючей проволокой, и часовые на вышках, и даже пулеметные укрепления на случай, если «цепные псы» Пита пожалуют за дармовым тофелем. Амдэ воспользовался камуфляжной окраской плаща и двинулся дальше. После минного поля, на котором он помнил расположение всех мин, он оказался непосредственно у теплицы. Если точнее – черницы. Это раньше над грядками строили прозрачные утеплители, чтобы солнечный свет, проникая внутрь, не возвращался обратно и создавалось некое подобие парникового эффекта. Теперь же в парник превратилась вся планета, а без магнитного поля опасность солнечного воздействия многократно увеличилась. Плантисты не стали изобретать велосипед, а просто все закрасили, поэтому в такие черницы проникало намного меньше интенсивного излучения, овощи могли спокойно расти. Мутировавшие овощи, разумеется. Самой выносливой культурой оказался тофель. Как следует из названия, это был предок старой доброй картошки, кормившей многие поколения людей. Но неспроста он теперь назывался иначе – изменилась и сама его суть. Вместо азотных и калийных удобрений он рос на коруме и крови, самой обычной крови. Благодаря всем прелестям экологического загрязнения в человеке теперь собиралось гораздо больше разнообразных веществ, чем прежде. Какие-то из них были очень полезны для тофеля. Какие именно – никто не знал, но ничего, кроме крови, не подходило для быстрого роста овоща. Применялась и кровь животных, но диких тварей сложно было поймать, а люди – вот они, ходят прямо перед тобой, трясутся, сходят с ума, молят о еде, надо лишь протянуть руку и заковать их в кандалы. Некоторые даже рады, ведь рабство – это хоть какая-то гарантия жизни.

Следопыт посмотрел через дырку в стене одной из черниц. По сторонам от прохода тянулись две грядки с тофелем. Через каждый метр росли подвязанные веревками к потолку побеги, возле которых сидели рабы. Тонкие трубки тянулись от их вен к корневой системе растений. Между рядами ходили охранники и следили за порядком, иногда поливали тофель и давали попить невольникам. Безумие, что кто-то соглашается на такое по доброй воле, но жизнь в Пустоши без еды и чистой воды для многих очень быстро заканчивается гибелью.

– Сюда нам не вломиться, – сглотнул Амдэ. – Проще спереть корум с завода.

Они пошли дальше. Черницы тянулись одна за другой, стояла жуткая тишина, и каждый звук отдавался в ушах со всей точностью его составляющих. Следопыт слышал, как хрустят сапоги надзирателей, как капает вода с подбородков рабов, даже как растет тофель. Без шума тяжелых машин Амдэ стало сложнее скрываться. Теперь каждый шаг приходилось делать с осторожностью, осматривая землю перед собой на наличие сухого шелестящего мусора. Мусор, конечно, был всюду, но в большинстве своем уже стоптался до неразличимой массы. Остерегаться следовало лишь нового пластикового хлама, разносимого ветром по Пустоши. Раньше по Земле летала пыльца цветов и деревьев, пчелы и бабочки, их опыляющие, а теперь летает лишь пластмассовый мусор, отравляющий своим углеводородным семенем саму жизнь.