Андрей Умин – Мехасфера: Сирены Пустоши (страница 4)
– Давай теперь обратно.
Они быстро зашагали на север, ни на что больше не отвлекаясь, но все равно убили еще один день. Оголодавшие и жутко уставшие, они вернулись в начальную точку своего неожиданного похода, туда, где псина выкрала ключ.
Знакомые края подействовали как бальзам на душу. В отличие от пустынного юга, тут не обитали никакие светящиеся твари. Тут была почти что цивилизация. Убивали здесь только рейдеры, солнце, погода, ну и еще брали в плен рабовладельцы. Одним словом – идиллия родного дома. Но даже на относительно освоенной территории оставалось много загадок. Значимые места не располагались на двухмерной поверхности земли, они тянулись далеко вглубь развалин, куда за многие столетия провалились многие фабрики и города. Землю пронизывали многочисленные сети тоннелей – детища людей, крыс, заводов, а также пусто́ты от древних бункеров и цельнометаллических зданий. Под ногами таился и скрывал в себе множество разных тайн целый затерянный мир. Именно там следопыт нашел свой крутой плащ, лазерные стволы и много чего еще. А теперь он добрался до куда более ценного.
Вместе со скорпионом они вернулись в откопанный старый бункер метрах в двадцати под землей. Все помещения Амдэ уже давно обыскал, оставалось только открыть находящийся там уцелевший сейф. Он вставил ключ-карту и повернул его на девяносто градусов. Электромагнитный замок поддался, и дверца открылась, явив взору следопыта пачки купюр, облигаций, слитки золота и кое-что еще. Вот оно – прекрасное окончание долгих поисков, сладостная награда.
Не веря своим глазам, следопыт склонился над сейфом. Он судорожно выгребал пачки еврорублей и отшвыривал их в сторону, выбрасывал золотые слитки, украшения. Избавившись от всего этого хлама, Амдэ достал то, что искал, – диск с защитой от электромагнитных вспышек. На нем была надпись: «Финал Лиги чемпионов – 2449. Часть 2».
Сидибокс словно светился и приковывал к себе завороженные взгляды следопыта и скорпиона. Питомец не совсем понимал суть вещей, но прекрасно проявлял эмпатию. Он всегда сопереживал и испытывал те же эмоции, что и хозяин.
Домой они вернулись под покровом ночи. Хорошо спрятанное в развалинах убежище чем-то походило на только что разграбленный бункер. Оно представляло собой половину вагона поезда, провалившегося метров на десять под землю. Со всех сторон – железобетонный хлам, лабиринты ходов и нашпигованных ловушками тупиков. Амдэ нырнул в нужный проход, спустился по скрытой лестнице, перешагнул через мину и нащупал в невзрачном куске стены дверь, отворил ее. Подождал, пока скорпион зайдет за ним следом и закрыл вход. Потом пошла полоса препятствий, еще пара спусков, один подъем, четыре ложные двери с растяжками и наконец вагон, зажатый со всех сторон кусками бетона, стали и мусором.
Святая святых встретила путешественников необычным для такого места уютом. На восьми квадратных метрах уместилась и гардеробная, и кровать, и корзинка для скорпиона, было там даже подобие кабинета – телевизор с полочками над ним. Под двухметровым потолком висели разные инструменты и аккумуляторы. В двух углах убежища стояли вентиляторы. Они гнали в комнату затхлый подземный воздух, чтобы он замещал собой спускающийся с поверхности угарный газ. Красота да и только. Следопыт даже не стал проверять сохранность всех ловушек – важнее было поесть, накормить питомца и проверить цветок.
– О нет, тучелист! – вскричал Амдэ.
Любимое, единственное в своем роде растение пожелтело, его похожие на клубы облаков листья пожухли. Оно еще не погибло, но находилось очень близко к этой важнейшей для каждого растения стадии бытия.
– Лея должна была за ним приглядывать… Куда она, черт возьми, делась?
«Цок-цок».
Следопыт приподнял кровать и стал рыться в своем тайнике. Будто тайного убежища посреди тайного лабиринта в тайной полосе препятствий у тайного входа оказалось недостаточно, он прятал самые ценные вещи в этом замаскированном схроне. Там лежала одна оставшаяся тофелина, таблетка от отравления и мешочек с корумом – самым загадочным веществом Пустоши. Его применяли почти для всего, начиная с удобрения овощей и заканчивая кормом для скорпионов. В зависимости от дозировки он мог стать чем угодно, хоть красящим веществом. Конкретно Амдэ баловал им Денди и посыпал тучелист, чтобы тот продолжал расти и радовать глаз.
– Лея не кормила растение, – свирепел следопыт.
Он взял щепотку удобрения и посыпал им почву в горшке, потом полил водой из запасов. Вторую порцию корума Амдэ положил в кормушку скорпиона, который с аппетитом накинулся на него.
– Вот теперь лучше… Чертовы гиноиды. Ничего им нельзя доверить.
«Цок-цок-цок».
– Да брось. Чем я мог ее обидеть? – Следопыт откусил вяленое мясо и начал прятать свое добро под кровать. – Я не повторяю одних и тех же ошибок пять раз подряд. Может, прошлую Лею я и мог чем-то расстроить, но эту – точно ничем. Я уже стал самым идеальным мужчиной Пустоши! Пустоши, блин! Да тут достаточно не быть психопатом, чтобы сойти за принца на белом коне. Два дня никого не убей – и ты уже джентльмен, настоящий денди…
«Цок-цок».
– Не ты, Денди. Помимо твоего имени это слово означает еще и древних аристократов.
«Цок-цок-цок?»
– Аристократы жили больше тысячи лет назад, в таких типа многоэтажных пещерах на земле. Не в уютных убежищах, как мы сейчас.
«Цок-цок».
– Ага. Строили свои дома друг на друге, как муравейники. Помнишь тот термитник, где я чуть не заблудился? Вот типа такого, только из железобетона. Я сумел это выяснить за десять лет изучения древности.
Амдэ хорошенько спрятал тайник и направился к телевизору. Через полшага он уже стоял рядом с ним. На передней части устройства, чуть ниже ЭЛТ-экрана, заводской гравировкой было выжжено название – в точности как имя следопыта. Он взял себе его после бегства из рабства, в знак начала новой жизни. И теперь двое тезок стояли друг напротив друга. Амдэ вытащил из заднего отсека сгоревший от солнечной вспышки блок, заменил новым, а потом в сладостном предвкушении достал из магнитофона старый диск с надписью «Финал Лиги чемпионов – 2449. Часть 1» и вставил добытую с таким трудом вторую часть. Дрожащим от волнения пальцем он погладил кнопку «Пуск», но потом осторожно отвел его в сторону, повернул голову и метнулся из комнаты.
В пяти метрах от убежища протекала хмельная река из ближайшего пивзавода. Амдэ взял пустую консервную банку, наполнил ее пенным напитком, после чего вернулся к телевизору и уже в полной гармонии с миром запустил матч.
Экран зашелся помехами, будто первородным бульоном белого шума, из которого, полностью согласуясь с хронологией развития Вселенной, начали появляться цельные образы. Первым проступило зеленое поле как самая большая однородная масса из телетрансляции. Постепенно на нем образовались по одиннадцать игроков двух команд и четверо судей. Эти образы были понятны следопыту, он видел в своей жизни и поля, и людей. Гораздо сложнее далось ему осознание рекламных изображений по периметру, у трибун. Голограммы рассказывали о чудесах цифровых потребительских товаров. Картинки на них сменялись намного быстрее, чем двигались люди на поле, поэтому до сознания Амдэ они доходили чуточку дольше. Сложно так быстро переключиться с выживания в рад-пустоши без единого кинотеатра или спортивного бара на просмотр футбольного матча. Да тут и слов-то таких не знали. Следопыт до дыр истер диск с первым часом игры, а потому знал, что реклама пестрит сакральными письменами прошлого, в честь которых теперь дают имена людям. Придавая смысл словам лишь на основе собственного опыта, Амдэ предполагал, что реклама означает некую первородную истину, духовность прошлого, из чего родилось настоящее и будущее. Она стоит выше всего мироздания, на плечах богов Ойла и Рада, о которых хоть что-то известно. О рекламе же – ничего. Невозможно объять необъятное, его надо принять на веру.
Следопыт глотнул еще пива и устроился поудобнее. Он был самым счастливым человеком на Земле. Шла шестьдесят шестая минута матча. Первые шестьдесят пять он знал наизусть, мог с пугающей точностью повторить каждое слово диктора. Теперь он наконец-то добыл вторую часть и мог досмотреть финал любимой игры.
– А пока у нас пауза, связанная с нейроповтором, команды используют очередной слот замен, – говорил ставший уже родным голос диктора. – Напомню, что «Манчестер Трансъюнайтед» играет по схеме 4-4-2 и уже совершил четырнадцать перестановок после перерыва. Теперь же они точечно меняют двух защитников, двух полузащитников и двух нападающих. Тем же самым отвечает «Динамо» Берлин: команда выигрывает, поэтому их тренер повторяет все ходы соперника, чтобы не уступить тактически. Счет 1 : 2. Видеоповтор не смог дать точного ответа, задел ли мяч тень руки футболиста в штрафной, поэтому пауза затянулась. Игроки могут выпить энергетики и принять защищенные юристами команд медикаменты, потому как последняя пауза на водопой была целых восемь минут назад. Пока что немного статистики: футболисты «Трансъюнайтед» пробежали в среднем тридцать шесть километров, а лидером среди них с показателем сорок является Эйштебио. «Динамо» Берлин отстают от них на два километра, но и тактика у них закрытая, основанная на контратаках.