Андрей Умин – Мехасфера: Ковчег (страница 66)

— Что теперь?

— Затянем узел между деревьями и свернем этой твари шею.

Темные залы «Ковчега» таили в себе как спасение для всего человечества, так и смерть для отдельно взятого человека. Пуно отпрянул от решетки — он наконец понял, почему Лима внезапно стала так холодна к нему, почему его спасли и выходили на плоту, хотя могли бросить на растерзание каннибалам, как многих других. Мало кто из людей способен так бесстрастно оставить живого человека на съедение чужакам, но теоретическая возможность бросить Пуно была, а значит, Куско не преминул бы ею воспользоваться, из чего следует вывод — Лима действительно пожертвовала собой ради любимого. Ради Пуно. В одно мгновение к нему вернулась тяга к жизни, ко всему прекрасному, что есть в этом мире. Только вот огонь имел на его счет совершенно другие планы. Он собирался уничтожить попавший в комнату мусор. У Пуно оставалось не больше пяти секунд.

К счастью, разгорающееся пламя достаточно хорошо осветило потолок помещения, и парень заметил люк вентиляции в самом углу. Ну конечно, если есть огонь, то должен быть приток кислорода. Он прыгнул к спасительному отверстию и из последних сил попытался подтянуться к нему. Огонь позади него уже вспыхнул во всю мощь и облизал его тело жалящим языком, но одетый в кожаную броню и шкуру человек мог гореть достаточно долго без критического вреда для здоровья. Пуно повезло, что отверстие в потолке не оказалось вытяжкой, иначе пламя сопровождало бы его на всем протяжении трубы, но оттуда шел чистый воздух, а значит, там было спасение.

Почти весь в огне парень забрался в вентиляцию, и свежий ветер быстро затушил на нем пламя. Он прополз несколько метров и вывалился через люк в потолке соседнего коридора. Только кончик его ботинка продолжал медленно тлеть, словно ангел-хранитель не захотел оставлять Пуно в кромешной тьме и позволил ему, как Прометею, унести огонь с собой. Парень быстро снял обувь и, держа ее перед собой, пошел вперед, будто Данко, несущий свет. Пару раз он едва не провалился в метровые щели в полу, но едва не убивший его огонь теперь помог вовремя их заметить и остаться в живых. Пуно переступил через трещины и быстро нашел то злополучное место, где их с Куско пути временно разошлись.

А негодяй тем временем стоял, опершись о парапет бегущей вокруг машинного зала террасы, и любовался видом. Вдруг он услышал шаги и резко обернулся, рефлекторно приняв позу загнанного в угол животного.

— Что? Как ты… — пробормотал он.

— Не время разбираться, — мрачно ответил Пуно. — Надо включить турели — спасать солдат, а потом и всех наших. Когда вернемся, я уйду из племени, даю тебе слово.

— К черту твое слово! — заорал Куско, прекрасно видевший противника через ночное зрение. — Пока ты жив, Лима не сможет быть полностью моей.

— Так ли она тебе нужна? — фыркнул Пуно, понимая, что Куско плевать хотел на нее.

— Это уже не твое дело! Мне нужно все. И племя, и зерно, и девушка. Любая девушка, которую я захочу.

— Или только та, что сделает тебя законным вождем? — усмехнулся Пуно.

Ботинок в его руке медленно гас, но огня еще хватало, чтобы видеть соперника.

— Что? Ты ставишь под сомнение мое право стать вождем? — показно засмеялся Куско. — Мое — сильнейшего воина, лучшего охотника…

— Ну да, лучшего. Все знают, что ты находишь мертвых оленей и приносишь их как добычу. Их же невозможно есть! Ты ни разу в жизни не смог попасть в бегущее животное. — От злости Пуно не мог справиться с эмоциями. Эта, пусть и правдивая, но издевка вынесла смертный приговор, который исполнится здесь и сейчас, прямо в стенах «Ковчега».

— Заткнись, тварь! — только и сумел выдавить из себя Куско.

Взбешенный инк резким ударом ноги выбил тлеющий ботинок из рук противника, оставив его в темноте. Прибор позволял Куско видеть каждое движение Пуно, а тот довольствовался лишь звуками. На бедного парня посыпался град ударов. Он слышал, откуда они летят, но не успевал реагировать. Пропустив несколько чувствительных выпадов, он стал пятиться, все больше осложняя свое положение.

Тягач несся вокруг горы, поднимая колесами волны снега. Фонтан из черной массы безостановочно следовал за машиной, а его гущу, не замечая летящих во все стороны брызг, рассекал кровожадный клык смерти. Зацепившийся за его десну крюк тащил зверя, не позволяя отставать от машины, а снежные буруны лишь дополняли образ лыжника.

— У меня плохие новости! — высунулся из кабины Чарли. — Батарея садится. Она не рассчитана так долго работать на максимуме.

— У нас же есть запасные, — повернулся к сержанту полковник. — Сможем махнуть?

— Не выйдет, — быстро сообразил Эхо. — Даже при идеальном стечении обстоятельств замена батареи займет полминуты. Но я бы брал с запасом. Рассчитывайте где-то на минуту.

Альфа склонился над левой частью крыши, чтобы водитель его услышал:

— На сколько еще хватит?

— Минут на пять максимум.

— Ладно, давай петляй между деревьями. Свяжем нашего попутчика.

— Понял, — коварно ухмыльнулся Чарли, предвкушая расправу невиданного масштаба.

Тягач запетлял между редкими деревцами, отчего машину начало заносить. Сидящие в кузове Альфа и Эхо изо всех сил держались за поручни и борта, а Чарли только входил во вкус. Его всегда радовала всякого рода дичь. Для пущего веселья он жал на гудок и радостно вопил. Такое отвязное поведение могло сыграть решающую роль в сражении с монстром и просто всех погубить. Весы жизни и смерти морпехов потеряли всякий баланс.

Клыка смерти тоже начало заносить. Прикованный к своим целям сверхпрочным тросом, он не мог просто следовать за машиной — при каждом повороте его отбрасывало в ту же сторону, хотя проще было бы бежать прямо, срезая путь до выходящего из заноса грузовика. Но зверь вынужденно повторял каждый маневр безумного водителя. Выраставшие на пути деревья разлетались от ударов его кожных наростов, не причиняя ему никакого вреда.

— Надо найти что-то покрепче! — кричал в кабину Альфа. — Он сминает все подряд.

— Хорошо, что тут вообще что-то растет, — бодрился Эхо. — До всех этих радиоактивных бурь на острове вообще не было деревьев.

— Отставить исторический экскурс! Проведешь его потом. Если выживем.

Через минуту в свете фар мелькнуло огромное рад-дерево без ветвей — один толстый ствол с уродливыми язвами. Чарли сразу взял курс на спасительный адский отросток и пустил тягач в дрифт, чтобы проехать по кругу. Бегущего за ними хищника занесло, и он проделал такой же крюк, не заметив, как опоясался тросом.

— Газуй! Газуй! — кричали морпехи водителю.

Тягач продолжал кружить вокруг дерева, опутывая клыка все новыми витками стальной паутины. В какой-то момент животное поняло, что его пытаются обездвижить, и скакнуло в сторону, но потеряло равновесие и, пошатнувшись, поддалось силе троса, тянувшего его к массивному стволу. Управлять тягачом стало легче — он уже по инерции нарезал круги, как на карусели.

Клык смерти превратился из охотника в жертву и припал к дереву, не в состоянии стянуть с себя затянувшиеся петли. Машина наконец замерла, окутанная дымом от раскаленных покрышек. Через этот дым, а также непроглядную ночную тьму не сразу удалось разглядеть пойманного в ловушку зверя. Только когда Альфа повернул в его сторону прожектор, хищная тварь предстала перед людьми во всем своем первозданном уродстве. Сплошная броня и жилистость мощных конечностей — ни одного лишнего килограмма веса. Каждый шип на коже существовал ради убийства, триумфа смерти. Казалось, в этом существе таится безграничная сила. Словно в подтверждение этих мыслей после минутного замешательства хищник приподнялся на задних ногах, развел их в стороны, максимально натянув закрученный вокруг дерева трос, напрягся и, издав оглушительный рев, принялся выкорчевывать ствол. Эхо его голоса вызвало лавину в далеких горах, но не это оказалось самым ужасным. Хуже всего было осознание морпехами своего бессилия перед лицом врага. Самое крепкое дерево на острове не смогло удержать клыка смерти даже на минуту. Одно мгновение, и эбеновый ствол разлетелся в щепки.

— Глазам не верю! — ужаснулся Чарли.

— Гони! Ради всего святого! — то ли скомандовал, то ли взмолился полковник.

Тягач на последних зарядах аккумулятора продолжил свою одиссею вокруг горы, а пойманный им на крючок зверь — погоню. Благодаря усилиям морпехов хищник теперь петлял в десяти метрах от них — остальная длина троса осталась обмотанной вокруг тела твари.

— Хотя бы попытались, — вздохнул Эхо.

— Турели ведь 12,7 миллиметра? — уточнил Альфа. — Бронебойные?

— Даже такого монстра изрешетят.

Полковник вновь склонился над левым краем кабины, чтобы майор услышал его через окно.

— Выжми все из аккумулятора, но дотяни до «Ковчега».

— Дотянем! — ответил тот, а потом неуверенно добавил: — Если гора не окажется слишком большой…

Гора оказалась нужного им размера. Через пару минут самой отчаянной борьбы за жизнь, когда обессилевшие Альфа и Эхо отбивались от хищника уже собственными ногами и прикладами автоматов, впереди показался знакомый абрис ворот.

— Неужели дотянули? — осторожно произнес сержант.

Не испытывающий преждевременной радости Альфа прильнул к рации:

— Куско, Пуно! Вы слышите? Срочно включайте турели! Как слышно? Прием!

В ответ тишина.