Андрей Умин – Киберрайх (страница 14)
– Они только что были здесь, – хмурится Филби.
– Когда только что? – Вера выплывает из моря навязчивого внимания Кима, как единственная спасшаяся после романтического кораблекрушения. – Мы бродим по этим проспектам уже полчаса.
Ким пытается напрячь мысли и тоже вслед за девушкой выплывает из мягкого моря счастья на холодный и неприветливый остров ответственности.
– Кажется, они отделились от нас после того моста, – указывает он на огромную арку.
– Или мы от них… – философствует Вера.
Кружащие вокруг патрули слегка замедляются, и у двух потерявшихся шпионов возникает ощущение, что их пристально разглядывают, видят насквозь.
Ким должен действовать быстро, иначе девушку вычислят, навсегда заблокируют вход в Киберрайх и они с ней больше никогда не увидятся. Разумеется, если в ее друзьях не числится какой-нибудь советский Алан Тьюринг, который настроит ки-шлем на обход блокировок. Но с учетом запрета Сталиным кибернетики шансов на это мало, поэтому надо спешить.
– Нам сюда! – соображает парень и тянет Веру в ближайший рум под названием «Битва в невесомости».
Они попадают в огромный высокий зал без гравитации, и перцептроны ки-шлемов посылают соответствующие сигналы в их мозг. Попутно в их руках оказываются лазерные винтовки, а все помещение обрастает разными укрытиями до самого потолка, и появляется табло со счетом двух противоборствующих команд. Ким смотрит на Веру и впервые видит ее в истинно красном, коммунистическом цвете. Девушка видит Кима в демократически-синем. Они попали в разные команды, участники которых могут летать в невесомости и, прячась за укрытиями, стрелять по соперникам.
– Постарайся не пугаться, – шепчет Филби. – Жнецы должны понять, что мы обычные виртоманы.
Вера отрывается от пола и парит в воздухе, отталкивается от одних укрытий и делает виражи вокруг других. Она еще никогда в жизни не испытывала столь сильного удовольствия.
– Готова так
Опасность оказаться раскрытыми отступает, и Ким делает вид, что прячется от врагов за самым дальним укрытием, а сам тихо шепчет:
– Гай, слышишь меня? Спроси у Алана, где он.
Довольно своеобразная просьба для человека, сидящего с Аланом плечом к плечу. Но пробовать докричаться в реальном мире Тьюринга без риска привлечь внимание всего Киберрайха бессмысленно – на его голову нацеплен ки-шлем с наушниками, отчасти блокирующий внешние звуки. Другое дело дружище Берджесс, оставшийся в пресной реальности. Должно быть, ему очень скучно сидеть в серой квартире в районе шести часов утра в середине мрачного и холодного октября, поэтому Ким пытается скрасить разговором его ожидание, а заодно выпутаться из дурацкого положения.
– Гай, мы потерялись! Ты слышишь?
– Берджесс на связи, – доносится издалека, словно голос из прошлой жизни наконец преодолел тысячи световых лет и коснулся окраин сознания.
– Спроси у Алана, где он. Мы в «Битве в невесомости», и я без понятия, где это.
– Есть, шеф, – задорно отвечает Гай. После целого часа безделья это хоть какое-то развлечение. Не то что прелести Киберрайха, конечно, но все познается в сравнении.
Тем временем Кима подстреливает красная фурия, и он, возродившись в самом низу зала, вынужден снова лететь к своему укрытию. Во время маневра он видит прячущиеся по краям помещения силуэты молящих о пощаде людей, которых одного за другим испепеляет Вера, и смекает, что она ведь советская партизанка, выжившая в невероятно тяжелых условиях настоящей войны, а остальные участники игры – обычные граждане оккупированных рейхом территорий, возможно, даже никогда не выбегавшие стометровку из двенадцати остановок на отдых. Ким понимает, что его гениальная задумка затеряться в серой толпе виртоманов терпит тотальный крах и безопаснее было бы встать на центральной площади Киберрайха с советским флагом в руках, распевая «Интернационал». Так их хотя бы могли принять за безобидных весельчаков.
Ким пытается остановить вошедшую в раж Веру, но кричать во всю глотку опасно, а приблизиться на дают ее меткие выстрелы, раз за разом отправляющие Филби в самое начало зала и добавляющие очередной балл красным. Наконец он объединяется с остальными игроками, как из синей, так и из красной команды, и ценой невероятных потерь общий фронт одерживает пиррову победу над фурией. Пока все зализывают раны, Вера приходит в себя в начале комнаты. После такого мощного выступления иной человек упал бы без сил или как минимум начал бы тяжело дышать и взывать о помощи, но девушка лишь ностальгически вспоминает детство – как приходилось добираться до школы в двадцати верстах от родной деревни, идти по колено в снегу и преодолевать реки без мостов, драться с медведями за ягоды и согреваться в берлогах, воспитывая в себе стойкий советский дух.
– Все в порядке? – как бы невзначай спрашивает она.
Ким разрывается между двумя желаниями – поколотить Веру и страстно ее поцеловать, но голос Берджесса спасает от тяжких мук выбора.
– Алан передает следующее: выйди из рума и окажешься на центральной улице, пройди развлекательный центр и поверни на Кайф-штрассе, оттуда около ста виртуальных метров до Хаксли-штрассе. В подземном переходе под гоночной трассой, возле блюзменов, будет канализационный люк. Вам туда… Да, вроде все правильно передал.
– Канализационный люк? – с отвращением переспрашивает Ким. Один раз, во время бегства от фрицев в самом начале оккупации в июле 1940-го, ему уже приходилось спускаться в канализацию, и эти неподобающие настоящему джентльмену воспоминания вызывают тошноту.
– За что купил, за то и продаю, – слышится голос Гая из далеких миров.
Берджесс чувствует себя идиотом, помогая переговариваться двум людям, сидящим бок о бок на диване. Ки-шлемы на их головах делают ситуацию еще более бредовой, если не принимать во внимание, как за последние десять лет изменился чертов мир. Соседи Тьюринга уже вовсю гремят чайниками, собираясь на работу, поэтому особую тишину можно не соблюдать. На улице, однако, пока только одни патрули, что не вызывает зависти по отношению к засевшему в кустах Дональду. Но такова жизнь повстанца в захваченной врагом стране, никуда не денешься.
Ким с Верой выходят из «Невесомости» и поднимаются по улице вдоль блестящих окон развлекательного центра. Очень легко сделать виртуальный футуристичный город: не надо ни возводить реальные здания, ни изобретать новые сплавы и электронные поверхности для трансляции видео, достаточно просто смоделировать любое новшество, какое только может прийти в воспаленный ум архитекторов Киберрайха, и по телефонным проводам оно разлетится во все уголки мира. Для любого самого безумного аттракциона потребуется лишь несколько магнитных бобин в коммутационном узле виртуальной системы.
Развлекательный центр с видеоэкранами во всю стену оказывается позади, и Ким с Верой следуют на Кайф-штрассе. Как люди, пришедшие в этот мир не за кайфом, они уже немного перенасытились. Они ощущают, как физическая зависимость от нейросигналов счастья окутывает разум, но их крепкая, непреклонная воля, благодаря которой они и стали повстанцами, удерживает сознание от пересечения роковой черты. Чтобы легче было бороться с соблазнами, Ким и Вера вызывают в себе отвращение к развлечениям и начинают все больше выделяться из толпы. Поток людей вокруг разливается, как река в половодье, и на тротуарах становится тесно, особенно если идти против движения. С каждым шагом парень с девушкой оказываются все дальше от основных злачных мест и все ближе к Алану и Юрию. С гоночной трассы доносится рев моторов на пять, шесть и даже десять литров, ведь в вирте нет никаких ограничений. Точнее так: вирт ограничивает всех от серости и унылости обыденной жизни, а значит, байков с двигателями меньше четырех литров и пятисот лошадиных сил попросту нет. Наблюдать за гонками – уже удовольствие, и многие виртоманы со слабым вестибулярным аппаратом, исходя завистью, просто стоят у дороги и любуются головокружительным зрелищем, а Ким и Вера спускаются в переход под трассой. Особенность Киберрайха такова, что гоночный шум моментально утихает, хотя по законам физики реального мира должен бы стать громче. В подземном переходе играют блюз чернокожие подневольники, поэтому они не мотивированы сообщать патрулям о каждом подозрительном человеке. Ким и Вера, не в силах ничем помочь, почтительно проходят мимо них, лезут в канализационный люк и оказываются в темном тоннеле.
На технических уровнях Киберрайха отсутствуют многие элементарные вещи, типа текстур и цвета стен. Первое, что бросается в глаза, – льющаяся прямо в душу чернейшая пустота вместо потолка. Всюду трубы, вентили и провода, а по сторонам от проходов, как поезда метро, проносятся сгустки света. Каждые несколько метров тоннели пересекаются себе подобными с такими же трубами, вентилями и проводами.
Откуда ни возьмись появляются Алан и Юрий – невероятно детализированные по сравнению с мутным техническим этажом.
– За вами не было хвоста? – задает вопрос Тьюринг, и Ким понимает, что безумие виртуальной реальности, помноженное на романическое безрассудство, не позволило ему идеально исполнить шпионский долг.