Андрей Уланов – Все как у людей (страница 26)
— Спаси… те!
— Вот вы где!
Этот голос я узнал бы из тысячи, нет, из сотни тысяч! Но…
— Юйрин, милая, — Тимми кинул на стул котелок и попытался пригладить волосы, — ты даже не представляешь, как я… я…
— Удивлен⁈ Рад меня видеть⁈
— Очень-очень рад! — в отличие от гоблина, я мог сказать это совершенно искреннее, глядя в глаза любимой. — Тари… ты даже не представляешь, насколько сильно.
— Глупый эльф! — меня обняли и прижали так, что в районе груди что-то явственно хрустнуло. Надеюсь, это все же был корсет, а не чьи-то ребра. — Еще бы я не представляла! Как думаешь, почему мы сорвались и примчались сюда⁈
— Неужели ты успела соскучиться?
— Успела⁈ Да я едва не умерла от самой глубокой тоски, стоило вашим фургонам скрыться за поворотом. Я так страдала, что… что едва…
— Гм… Тари…
Насколько я помнил обстоятельства нашего расставания, меня чмокнули в щеку, щедро измазав сажей и смазкой, после чего Тари умчалась куда-то вглубь сарая, к очередному порождению орко-гоблинского фонтана дурацких идей, паровой газонокосилке. Вот втямешилось же им в головы! Ну кто в здравом уме будет покупать за семь или даже восемь талеров демонову машину для работы, когда десяток бродяг выполнят ровно ту же работу за пару медяков. Правда, за ними придется следить, чтобы ножницы не стянули, так и это паровое чудовище без присмотра ничего не сделает…
— Лейн, я честно… на третий день… вечером… стало как-то не по себе. Словно забыла что-то важное и никак не могу вспомнить. Всю ночь промаялась, только под утро смогла уснуть. А на следующий день встретила Юйрин…
— … и я сразу поняла, что тоска по любимому заставляет её страдать и чахнуть! Вот!
Сидевший рядом гоблин схватился обеими руками за котелок и прижал его к лицу. Со стороны этот жест выглядел эффектно. Но для эльфийского слуха доносившиеся из котелка сдавленные звуки больше напоминали не рыдания, а нечто вроде «Все! Сентиментальные! Романчики! Сжечь! На медленном огне! Вместе с авторами!».
— Мне кажется, ты, наоборот, попр… — к счастью, я вовремя вспомнил, что намёки на малейший прирост веса многие девушки воспринимают крайне болезненно. Для намекнувшего. — похорошела за то время, пока мы не виделись.
— Серьезно, Лейн? — Тари, нахмурившись, потёрла кончик носа, — хотя, если подумать… морской воздух, много вкусной еды, спать ложилась вовремя…
…и переоделась, едва не добавил я. Нет, конечно, у Тари, как приличной девушки, кроме повседневно-рабочего набора имелось и пара выходных платьев. «Полосатое желтое, и то, другое». Нынешний наряд в их число явно не входил. Темно-синяя юбка в пару с такой же кофточкой, под ней темный бархатный жилет с набивным рисунком, белоснежная сорочка с кружевным воротничком. Волосы на голове и те аккуратно завиты в довольно сложную конструкцию. А не кое-как уложены и наспех перетянуты лентой, чтобы не мешались и не норовили попасть в механизмы, чьи внутренности хозяйка возжелает изучить как можно ближе.
В этом чувствовалась опытная женская рука. И я даже догадывался, чья именно.
Тем более занятно, что подруга Тимми нарядилась подчеркнуто скромно. Никаких ярких цветов или кричаще-вызывающих деталей. Приглушенные, как принято говорить, цвета, даже накидка с меховой оторочкой выглядит скорее как дань традиционному гномскому стилю. В подгорных пещерах, что не говори, холодно, а близь геотермальных источников селились лишь немногие кланы. Жить на вулкане с одной стороны теплее, а с другой — опаснее.
— Так вы по морю сюда добрались⁈
— Конечно. Линия мистера Мэллори, «Золотая Бонни» или «Белый Клайд» отходят каждый четверг, билет второго класса с полным пансионом всего два с четвертью талера, представляешь? На завтрак рыба, и что-нибудь жареное. Потому еще ленч, а в шесть часов обед — суп, рыба, закуска, ростбиф, птица, салат, сладкое, сыр и десерт. И легкий мясной ужин в десять часов.
— С расчетом на пассажиров, которые почти всю дорогу будут страдать морской болезнью, — вставила Юйрин. — Но с нами они просчитались… талеров на пятнадцать, не меньше.
— Я, — Тимми встал и тут же покачнулся, едва не упав. — Кажется, не очень хорошо себя чувствую. Мне надо подняться наверх.
— Конечно, дорогой, — проворковала Юйрин, цепляясь за руку гоблина с нежностью медвежьего капкана. — Именно это я и хотела предложить. Лейн, Тари, вы же позволите нам провести немного времени вместе… наедине.
— Там очень тонкие стенки, — придушенно пискнул Тимми.
— А разве тебя это хотя раз останавливало? — удивилась Юйрин. — Мне казалось, наоборот, дополнительно возбуждало.
— Лейн…
— Идите, конечно, — вышел я из ступора. — Мы с Тари найдем, чем заняться.
— Но только на час, не больше, — тут же добавила моя невеста. — Мы тоже… соскучились.
— Всего лишь час? — задумчиво повторила Юйрин. — Мало, но… ладно. Час нам, час вам, а дальше решим. Пойдем, дорогой…
С чтением по взглядам у меня не очень. Однако сейчас во взгляде утаскиваемого гоблина явственно читалось «ну, погоди!». Мне даже стало немного не по себе. Конечно, по части злопамятности гоблины значительно уступают гномам. И, не будем скромничать, нам, эльфам. Но и среди них растёт число сторонников цивилизованных методов, а не старых и простых — пошел, отомстил и забыл. К тому же, если забыл, можно ходить мстить несколько раз, а это иногда утомительно.
Впрочем, сейчас я забыл о Тимми Смейлинге. Почти сразу, как его котелок скрылся за дверью.
— Тари, милая моя…
Как чудесно просто держать в своих ладонях руку любимой. Даже сквозь тонкую ткань перчатки чувствовать её тепло, биение пульса, нежность кожи… нежность?
— Тари, что на этот раз? Кипяток или кислота?
— Паровой котёл, — опустив глаза, призналась гоблинка. — Забегалась, оперлась рукой, а его как раз раскочегарили. Ничего страшного, поверь, я сразу отдернула. Потом Гримли… ты его должен помнить, такой широкий и всегда чумазый… принес повязку с заживляющим бальзамом, старинный клановый рецепт. К вечеру почти не болело, а через два дня все зажило.
— Гхм… — я постарался, чтобы этот звук прозвучал как можно строже, скрыв охватившие меня чувства. Нежность и паника. Глупости, прекрасно же знал, в кого влюбился и Тари не изменить. Да и не нужно ей меняться, ведь я полюбил её именно такой. Но как же хочется иногда схватить, спрятать от всех невзгод, защитить. Я ведь тоже такой, как есть — а мы, эльфы, очень эмоциональны.
— Что еще я должен знать и пока не знаю?
— Как тебе это платье?
— Красивое. Тебе идет.
— Правда-правда⁈ Оно хорошее и мне тоже нравится, но двенадцать, нет, пятнадцать с половиной талеров! Никогда еще на одежду столько не тратила. Пыталась уйти, но Юйрин сказала, что сама заплатит, а это было бы неправильно… и вот. Не сердишься⁈
— Сержусь, как не сердиться. — драматично вздохнул я. — Действительно, какое кошмарное расточительство. Реши ты потратить на себя талеров двадцать или даже тридцать, мир этого мотовства точно бы не пережил. Моря вскипят, горы расколются, а небо рухнет на землю. Тари, милая… ну сколько раз повторять: мне нравиться делать подарки тебе, радовать, любоваться твоей улыбкой. Ты у меня лучшая, замечательная и вообще чудо.
— Спасибо, Лейн. Ты тоже очень чудесный.
— Пойдем гулять?
— А… куда? Мы же только с корабля сошли, я здесь ничего не знаю.
— И я тоже. Вчера тут начался праздник в честь местного морского божества, Ратаоа-и-еще-тринадцать-слогов. Фейерверки, музыка и танцы прямо на улице. Прохожих обливают из раковин красным вином… или на что хватило денег, обычно даже бедняки стараются набрать хоть какого-то перебродившего сока, чтобы заполучить на следующий год кусочек удачи.
— Звучит очень привлекательно.
— Тоже так считаю. Поэтому, — я встал и подал Тари руку, — пойдем на шум и крики, так точно не ошибемся и не пропустим самое веселье. К тому же нам нужно через час вернуться.
Тимми Смейлинг, лжец во спасение.
— У тебя появилась другая!
Сказано это было достаточно четким и уверенным голосом. Что не помешало мне какое-то время пытаться привести услышанное в гармонию с реальностью, как любит выражаться Лейн. Получалось не очень. Одно дело, когда подобное обвинение тебе швыряют в разгар ссоры, вместе с тарелкой. Хорошо, если пустой. Горячий «орочий» суп, к примеру, и жжется и одежду потом берутся отстирывать от жирных пятен только за тройную плату.
А вот когда вы только что вдоволь накувыркались в постели… ты лежишь себе, вымотанный, но довольный, будучи в полной уверенности, что и партнерша удовлетворена по самое «немогу», потому что сама об этом сначала визжала, потом попискивала — и тут вдруг прилетает…
— Ы-ы?
Ответ в духе Сэма, но на большее меня не хватило. И так с трудом удержался от встречного: «откуда ты знаешь⁈».
— Ты стал каким-то иным, — Юйрин приподнялась на локте, заглядывая мне в лицо. — Более уверенный, более довольный собой… и пахнешь иначе.
— Э-э… — если на первые два утверждения какой-то вразумительный ответ еще существовал, то на третий — отсутствовал напрочь. И ладно бы эльф такое сказанул, но Юйрин… о, точно! Эльф!
— Просто мыться стал чаще, только и всего. Мы с Лейном вместе живем, а эти длинноухие знаешь, какие снобы иногда! Он и слова-то не скажет, но принюхается, рожу брезгливую скорчит… а что, разве плохо?
— Нет-нет. Когда у клиен… партнёра из подмышек воняет, иногда так воротит… до тошноты прям.