Андрей Уланов – Чудеса в раскрутке (страница 73)
— Узнали Конвея? — догадался Густав. — Он, кстати, на вас в большой обиде. И за своего командора, и за эту гонку. Из-за вас ему пришлось заболеть и остаться в Клавдиуме. Кэл сказал, раз вы его видели хоть мельком, непременно вспомните. Я тогда не поверил, а зря, надо будет извиниться перед покойником.
— Вы знаете, что Кэл мертв?
— Знаю, — спокойно подтвердил Густав. — Как раз Конвей вашу компанию и заприметил и сразу двинулся ко мне.
— Если знаете, то зачем все это? Кэл мертв, теперь все кончено.
— Ничего не кончено, мисс Грин! — перебил меня Густав. — Настоящее представление только начинается! Радуйтесь, у вас лучшие места! Даже не в первом ряду, а прямо на сцене!
Глава 33
— Не понимаю, — честно сказала я, — если Кэл уже мертв, зачем…
— Вы, мисс Грин, очень много не понимаете, — с насмешкой произнес Густав. — Но не переживайте, у нас еще найдется время поболтать. А сейчас, — он указал револьвером на левый передний стул, — займите место второго пилота.
— Не вздумай ему помогать! — крикнул Тайлер и тут же охнул, получив от стоящего рядом заговорщика рукояткой револьвера по лицу.
— Ну что вы, право, — укоризненно покачал головой Густав-Молния. — У нас ведь сейчас общие интересы. Не верите? Подумайте лучше. Мы хотим взлететь. Вы хотите убрать тысячу фунтов самой разрушительной в мире взрывчатки подальше от ликующей толпы.
Словно подтверждая его слова, через развернутую панель остекления кабины снаружи донесся чей-то восторженный крик, тут же подхваченный десятками голосов. Кажется, скандировали чье-то имя. Вслушиваться не хотелось, наоборот, я пыталась убрать мысли о толпе, но получалось плохо. Кажется, она стала еще больше, чем в момент нашего прилета. Шум накатывал волнами, вместе с ним сквозняк доносил запахи. Дешевые духи, пот, жареная рыба, пирожки с капустой, эль, ситец и мокрая шерсть, мыло и уксус, дым бурого угля. Типичные запахи небогатого предместья. Состоятельная публика будет лицезреть финал гонки с трибун, согласно купленным билетам.
— К сожалению, — продолжил Густав, — детишки сэра Росса, чтоб их красные демоны отлюбили, спроектировали не катер, а летающий гроб. Очень быстро летающий, если получилось нормально взлететь и лечь на курс. Но с остойчивостью у него беда, пока не разогнался, так и норовит завалиться набок. Так что при взлете и посадке нужна слаженная работа двух пилотов и двух механиков. Один пилот «Вихря» не далее, как вчера серьезно заболел. Каких-то не тех грибов поел или посуду в харчевне плохо помыли. Кэл обещал предоставить второго пилота, как понимаю, вашего дружка, но… — Густав развел руками, — не сложилось, бывает. Я пытался убедить Сайласа, но увы, он оказался слишком несговорчивый, вдобавок нервный…
В правой руке убитого что-то тускло поблескивало. Длинный стальной штырь с шариком на конце, похоже на одну из рукояток управления. Слабый аргумент против револьвера, но Сайлас рискнул — и проиграл.
— Мы с Конвеем, — повысил голос Густав, — можем попытаться поднять «Черный вихрь» вдвоем. Дольше и опаснее, можем упасть, и тогда, — он всплеснул руками, — будет очень, очень большой бум. Нас такой результат устроит, хотя и хочется большего, а вас, мисс Грин? По вашей вине погибнут сотни, даже тысячи невинных. Вон сколько народу привалило. Еще и детишек притащили…
— Вы все равно хотите взорвать эту треклятую бомбу! — буркнул Тайлер. — Значит, жертвы будут в любом случае.
Вой турбины и вибрация давили, мешали сосредоточится. Но все же я решилась.
— Мы поможем взлететь.
— Но…
— Мы поможем, Том! — с нажимом повторила я.
— Приятно слышать голос разума! — довольно ухмыльнулся Густав. — Мисс Грин, прошу занять место за рычагами управления решетками. Конвей, сопроводи мистера Тайлера в машинное отделение и объясни ему задачу. Стартуем через три минуты.
Револьвер он по-прежнему держал нацеленным на меня, лишь изредка чуть отклоняя ствол и тут же возвращая обратно. Том наверняка знал модель, калибр и прочие подробности, я же могла только заворожено наблюдать за движениями никелированного дула.
Все же оказаться под прицелом дважды за полдня — это как-то чересчур.
Панель управления кейворитными решетками на «Черном вихре» оказалась куда больше и сложнее, чем на «Варге». Целых восемь сдвоенных рычагов, на бронзовых пластинках только номера, без каких-либо пояснений. Сбоку и снизу еще какие-то дополнительные маховики. Зачем? Лучше не трогать.
— Говорю же, очень бездарно все сделано! — Густав-молния обошёл штурманский столик и встал рядом со вторым пилотским стулом. — Явно решили сэкономить на кейворите, вместо двух или трех больших решеток сделали маленькие, но восемь, да еще и разные по тяге. Придется вам постараться, мисс Грин, это почти как балансировать на канате, причем, — Густав хохотнул, — хорошо намыленном.
Глаза у него при этом остались прежние, злые и неестественно блестящие. Ствол револьвера тоже не дрогнул.
— Готовы? Попробуйте приподнять катер на пару футов.
— Стартовую готовность еще не объявляли.
— Нам она и не нужна, — пренебрежительно бросил Густав. — Из всех катеров только «Варг» имел шанс нас догнать. А теперь… — он мотнул головой и наклонился к переговорной трубе: — Конвей, вы там готовы?
— Готов, — прохрипела трубка.
— Поднимайте катер! — приказал Густав. — До полутора тысяч футов и как можно быстрее. Учтите, усилие там небольшое, стопорные пружины блокируются, а усилители мощные.
Рукояток восемь, рук всего две. Конструкция стула явно не предусматривала задействования ног. Я осторожно двинула крайние рукоятки, «Черный вихрь» послушно приподнялся… и тут же, кренясь вправо и вперед, двинулся на толпу. Даже сосредоточившись на упоротом управлении, я ощутила раздавшийся за бортом дружный «Ах-х!», резко дернула центральные рукояти — катер подпрыгнул, перевалился с правого бока на левый и попытался опустить корму. Но по крайней мере, крики теперь уже раздавались где-то внизу, под нами.
Не знаю, сколько тренировался Сайлас или его напарник, чтобы демонстрировать на «Черном Вихре» плавные, быстрые и аккуратные маневры. Я же в полной мере оценила сравнение с намыленным канатом. А еще с веткой на верхушке мэллорна, раскачиваемой ветром. Кажется, трубочки с пузырьками воздуха и еще какие-то циферблаты перед моим лицом показывали крен, только я и не пыталась разобраться в них, целиком положившись на собственное чувство равновесия. Крен влево, чуть прибрать четвертую, корма опять проседает, прибавить вторую и пятую… вой за спиной стал громче, мощнее, а вибрация, напротив, уменьшилась. Крыши складов за стеклом начали сливаться в серую полосу.
Густав с громким стуком захлопнул панель остекления и крутанул штурвал, разворачивая катер носом к центру Клавдиума.
— Чувствуете? — вот сейчас он улыбался искреннее, в голосе слышался почти детский восторг. — Мощь. Скорость. Высота. Вот каким должен быть настоящий гоночный катер, покоритель неба. Так мы уходим ввысь, к вечной славе.
— Посмертной?
— Быстро понимаете.
Я не понимала — почувствовала. Стоящий рядом человек не боялся Ангела Смерти, напротив, ждал встречи с ним, как подарка. И этот блеск в глазах… зрачки чуть расширены. Перевозбужден, при этом уверен в своей правоте. Где-то я уже видела такие же симптомы, не так давно. Но где, у кого?
Думай, Фейри, вспоминай.
— То есть вы просто хотите умереть, Густав?
Прежде чем ответить, он снова переложил штурвал, поменяв курс.
— Не просто, мисс Грин, совсем не просто. Просто умирают в ночлежке, на кишащем клопами тюфяке или гнилой соломе. В канаве, захлебнувшись блевотиной и помоями. От пучка болезней, которые ты заработал, пытаясь выгрызть у судьбы победу. Но победа в прошлом и вот уже владелец катера решает поставить на твоё место молодого и красивого мальчика с хорошими зубами. Двенадцатые игроки, помните тот разговор, мисс Грин?
— Помню, — кивнула я, — но тогда вы говорили более разумные вещи.
— О, я хорошо научился притворяться, — оскалился Густав. — Скрывать боль… терпеть… и ждать шанса.
— Шанса убить побольше невинных?
— Невинных? — теперь оскал стал выглядеть совсем жутко. — Где были эти невинные, когда я падал и разбивался на потеху достопочтенной публике? Когда терял контракты? Когда владельцы забирали катера, чтобы отдать более молодому и перспективному? Когда умирали мои друзья… и не только разбивались… умирали потому, что не хватило денег на врачей, на лекарство…
— Ну вам-то пока хватает, — нарочито небрежно вставила я.
Густав рассмеялся, коротко и зло. Я напряглась, но револьвер по-прежнему смотрел четко на меня.
— Держите за дурака, мисс эльфийка? Нет, я в своем уме и прекрасно знаю: эта дрянь — вовсе не лекарство! Просто дает отдохнуть от боли, вновь ощутить себя прежним. И да, дозы дорогие, без Кэла меня надолго не хватит. Но, — Густав повысил голос, — мне и не надо надолго. После сегодняшнего дня меня запомнят. Не как Джонатана, который всё ещё шутит свои бородатые шутки. Не как Олафа, который пьёт и ждёт, когда его забудут. Густава-Молнию будут помнить.
— Как убийцу и разрушителя.
— Лучше так, чем никак.
Глупо. Память людей коротка, через сто лет его имя станет строкой в сноске, а через двести — ошибкой переписчика. Гномы запишут правильно, но кому интересны записи гномов? Люди стараются не заглядывать в них лишний раз, для своего удобства заранее объявив нестыковки гномских записей со своими хрониками лживой клеветой подгорных карликов. В противном случае многих легендарных героев пришлось бы вымарывать из книг, снимать памятники на площадях, менять названия улиц. Борьба с прошлым — дело хлопотное и дорогое.