Андрей Турукин – Поцелуй русалки (страница 16)

– Это Пол Нейс, – проворчал Шарки. – Он ищет свою жену. Дальше сами. Если что, я снаружи.

Дождавшись, когда здоровяк выйдет, Раджив запер за ним дверь и встал подле нее. Я перевел взгляд на собеседника. Тот смотрел на меня, будто чего-то ожидая.

– Пол? Я Джек Руден, репортер из «Вечерней Звезды». Я провожу расследование об исчезновениях людей. Это Раджив, мой слуга. Мне сказали, что у вас пропала жена, я хочу задать вам несколько вопросов, и, возможно, ответы на них помогут понять, что здесь происходит. Понимаете меня?

Он посмотрел на меня и медленно кивнул. Затем заговорил сухим, надтреснутым голосом.

– Я… да, понимаю. Моя Дженни пропала, вот что происходит. Как ваши вопросы помогут ее отыскать? Вы репортер, не детектив, что вы можете сделать?

– Ну да, я репортер, – согласно кивнул я. – И я могу написать об этом статью, которую прочтут несколько тысяч человек. А в этой статье будет описание вашей пропавшей жены. Прочтут и задумаются, а кто-то даже придет в редакцию и скажет, что он что-то видел. И это поможет найти ответы. Не все и не сразу, конечно.

Его взгляд стал более заинтересованным.

– А почему вы так уверены, что эту вашу статью прочитают? – спросил он.

– Потому что это единственная газета на острове, черт возьми, – ответил я. – Ну и потому, что мои статьи читателям нравятся. В любом случае, это шанс. Воспользоваться им или нет, решать вам.

Он задумался, потом пожал плечами.

– Ладно, мистер Руден. Спрашивайте. Что вы хотите знать?

– Расскажите вашу историю с самого начала, мистер Нейс. Как вы оказались на Уиллоу Рок?

– Приплыли на корабле. Мы с Дженни хотели завести ребенка, но у нас не получалось, и один из докторов сказал, что слышал про Уиллоу Рок, мол, тут есть госпиталь, в котором нам могут помочь. Мы собрали наши сбережения, продали поместье в Девоншире и…

– Поместье? – переспросил я. – Прошу прощения, но по вашему виду не скажешь, что…

– Что у меня есть средства? – продолжил он за меня. – Я понимаю. Но там не поместье, скорее земельный надел, который я предложил выкупить своим соседям: кому она нужна. Условие было лишь одно – цена не обсуждается. Надел купили. И у нас появились средства на поездку сюда. По прибытии мы сняли маленькую квартиру в Бэйтауне, комната, кухня, ничего особенного. Дженни очень любила готовить, особенно рыбу. Здесь ее много, всякой и свежей. Она ходила на рынок, сначала со мной, потом одна…Подружилась с одной из торговок, Рози, кажется, та всегда оставляла для нее что-нибудь особенное. Печень тунца или икру, если та попадалась в рыбе. Но однажды, недели две назад, она как обычно ушла за покупками, и не вернулась.

– Вы не спрашивали эту Рози о своей жене? – поинтересовался я. Пол покачал головой.

– Нет. Я даже не знаю, как она выглядит. Дженни познакомилась с ней, когда начала ходить на рынок одна. Может и стоило познакомиться с ней тоже, но я решил, что Дженни сама нас познакомит, когда придет время… – он расстроенно махнул рукой.

– Мистер Нейс, – я подумал, что пора менять тему, иначе он уйдет в себя и станет бесполезен. – По пути сюда происходило ли что-нибудь необычное?

Он задумался.

– Ну, возможно. Знаете, мы очень много времени проводили на палубе. Мы смотрели на океан, мечтали, загадывали, кто у нас будет, если нам и правда смогут помочь. Ну, такое, знаете. По сути, это был наш медовый месяц, и мы были счастливы, мистер Руден.

Последние слова он произнес очень тихо. Взгляд его затуманился, он погружался в воспоминания. Но мне от него было нужно совсем другое, нежели ностальгические воспоминания о близком человеке.

– Я спросил о необычном, мистер Нейс, – прервал я его. – Пока что то, что я услышал, звучит мило и романтично, но не необычно. Вы меня понимаете?

Он вздрогнул, приходя в себя.

– Да, мистер Руден, понимаю.

– И? – надавил я.

– Ну, – замялся он. – Даже не знаю, можно ли это считать странным, но… Дженни почти всё путешествие провела на палубе, даже кушали мы в основном наверху, не в каюте. Она часами стояла на носу, смеясь, когда брызги попадали на ее лицо.

– И как вы считаете, мистер Нейс, чем было вызвано такое ее состояние? – поинтересовался я, записывая в блокнот его слова.

– Даже не знаю, – смутился он. – Она очень любит воду. Мы много гуляли по набережной, ездили к морю, когда позволяла моя работа, конечно. Но такого, как на корабле, никогда не было. Ох, у меня же есть фотография одного из таких моментов. Подождите.

Он достал из внутреннего кармана куртки небольшой блокнот, раскрыл его примерно на середине и протянул мне.

– Вот, смотрите! Это моя Дженни.

Я взглянул на снимок, вложенный между страниц. С плотного, слегка пожелтевшего картона на меня смотрела смеющаяся девушка, похожая одновременно на Мэри-Энн Сторбелл, Ингрид Мюррей и девушку с посланием от мадам Оушен. Пару ударов сердца я смотрел на снимок, затем закрыл глаза, досчитал до трех и открыл. На снимке по-прежнему было то же самое. Я захлопнул блокнот и снова его открыл.

– Эй, что происходит? – забеспокоился Нейс. – Мистер Руден, все в порядке?

– В полном, мистер Нейс, – коротко улыбнулся я. – Минуту, пожалуйста. Раджив, будь любезен, взгляни.

– Это не она, молодой господин, – доложил индус спустя какое-то время. – Все то же сходство, но не она. Нос и губы отличаются.

– О, действительно. Благодарю.

Коротко кивнув, Раджив вернулся к двери. Нейс уставился на меня. Из его глаз исчезло всякое отчаяние, теперь в них была растерянность.

– Какого черта здесь происходит?! – почти выкрикнул он. За дверью бухнуло, и Шарки глухо спросил, не нужна ли нам помощь. Короткий ответ индуса его удовлетворил, и шаги за дверью прекратились. Я взглянул на собеседника.

– Мистер Нейс, Пол. Я все объясню, обещаю, но сначала ответьте на несколько вопросов. Хорошо?

Нейс задумался, затем решительно кивнул.

– Спрашивайте.

– Что вы знаете о Дженни? Сколько ей лет, есть ли у нее семья? Братья, сестры?

Мужчина пожал плечами.

– Ей двадцать четыре, она младше меня на четыре года. Семьи у нее нет. Насколько я знаю, она сирота, выросла в приюте, там же получила профессию. Она кружевница. Видите ли, я фотограф, служил в полицейском департаменте. Делал снимки преступников, знаете, такие, – он повернулся ко мне боком, затем обратно, лицом. – Анфас, профиль, линейка. Система Бертильона, и так далее.

– Ясно. Звучит увлекательно, – нейтрально произнес я.

Он слабо улыбнулся.

– Звучит как «скука смертная», мистер Руден. День-деньской видеть эти гнусные рожи, поневоле захочешь отвлечься. Я ходил в парк, к пруду, делал там снимки птиц, бабочек. Она увидела и спросила меня, зачем я это делаю. Я ответил, что хотел бы сохранить их красоту на память, и фотография лучший для этого способ. Она рассмеялась и представилась. Так мы и познакомились.

– То есть о ее родне, если таковая есть, вы не знаете?

– Получается, нет, – кивнул он. – А почему вы спрашиваете?

Вздохнув, я вынул из кармана конверт с фотографиями, открыл его и выложил на стол фотокарточки с Мэри-Энн, Ингрид, помедлил и добавил к ним фотографию Дженни Нейс.

Глава 8

Три фотографии лежали на грубой деревянной поверхности стола, словно три карты одной и той же территории, снятые в разное время и при разном освещении. Пол Нейс смотрел на них, не мигая. Его дыхание стало поверхностным, частым, будто воздух в комнате вдруг стал разреженным.

– Это… – его голос сорвался на шепот. Он протянул руку и коснулся снимка Дженни, пальцы дрожали. – Это моя Дженни. А это… – он перевел взгляд на фото Мэри-Энн, которое я получил от Мадам Оушен. – Это та девушка? Та, что… мертва?

– Да, – подтвердил я тихо. – Мэри-Энн Сторбелл. Официантка из «Прибоя».

– Они похожи, – прошептал Пол. – Боже мой, они похожи как сестры. Но у Дженни нет сестер. Она сирота. Она… – Он запнулся, взгляд его метнулся к третьей фотографии. – А это кто?

Я накрыл ладонью снимок Ингрид. Пока рано. Слишком рано впутывать в это семейство Мюрреев, пока я не понимаю сути происходящего.

– Местная жительница, – солгал я, не моргнув глазом. – Просто для сравнения. Обратите внимание на профиль, на разрез глаз. Это не случайное сходство, мистер Нейс.

Он откинулся на спинку табурета, и дерево жалобно скрипнуло. В его глазах вспыхнула искра надежды, тут же заглушенная страхом.

– Вы думаете, она здесь? На острове? Дженни?

– Я не знаю, – честно ответил я. – Но если она здесь, то она в опасности. То, что случилось с Мэри-Энн… это не было обычным преступлением. Так не убивают из-за денег или ревности. Это что-то другое. И ваша жена может быть следующей в списке, если она действительно похожа на них.

Пол сжал кулаки, костяшки побелели.

– Я должен найти её. Я не могу сидеть здесь и ждать.

– Вы ничего не найдете, если будете бегать по портам и спрашивать каждого встречного, – жестко сказал я. – Вы только привлечете внимание тех, кто хочет, чтобы она исчезла навсегда. Вы уже ходили в полицию?

– Да, – он горько усмехнулся. – Инспектор Вулчер. Он сказал, что она, вероятно, сбежала от меня, потому что нашла кого-то получше. Он даже не стал записывать показания нормально. Просто выгнал.

Вулчер. Конечно. Стервятник чувствует кровь за версту, но предпочитает питаться падалью.

– Забудьте Вулчера, – сказал я. – У меня есть доступ к информации, которой нет у полиции. И у меня есть мотивация. Мне нужно понять, что связывает этих женщин.