Андрей Цуркан – Про Максима и Гелю, или Счастлив по принуждению (страница 9)
Он считал, что физрук поступил непорядочно по отношению к их дружбе, предложив географичке проводить ее. Хотя, то же самое, намеревался сделать сам. Также он знал, что в открытом бою ему не победить физрука. Поэтому решил поступить хитрее. Он неотрывно следовал за физруком и географичкой до самого ее дома на безопасном расстоянии. Тем самым, не давая им остаться наедине. А после того, как физрук остался один, трудовик предложил ему разобраться по-мужски. Сатисфакция состоялась в кабинете трудовика. Кода они зашли в кабинет, трудовик сразу вспомнил какой-то отрывок из исторического романа и попытался придать благородство себе и ситуации.
«Сударь, – сказал он. – Я хоть и довольно нищий, но благородных кровей, – физрук прыснул слюной от смеха. – Вы нанесли мне нестерпимое оскорбление, – продолжил трудовик. – И смыть это оскорбление может только кровь. Как благородный человек, и как человек, бросивший вызов, я предоставляю Вам право выбора оружия».
Прозвучавший монолог был настолько комичным, насколько полным пафоса и благородства. Физрук молча достал из кармана пачку Беломора, сложил одну папиросу и сунул ее себе в уголок рта. Затем он протянул пачку трудовику, предлагая ему взять себе папиросу.
Но в ответ услышал: «Мерсис, но я предпочитаю выкурить после дуэли».
Физрук пожал плечами, как бы говоря, что – «воля ваша». Положил папиросы в карман, и ничуть не стесняясь трудовика, залез в его тумбочку и достал две бутылки водки. Трудовик, сохраняя спокойствие, с достоинством и гордостью осмотрел извлеченные из недр тумбочки его же бутылки.
И произнес: «Заметьте, не я предложил это оружие».
И подойдя стремительной походкой к верстаку, расстелил на нем газету, которую достал из кармана. Положил на нее два огурца, четвертину нарезанного черного хлеба, и банку кильки в томатном соусе.
«К барьеру!» – крикнул трудовик физруку, решительно показывая ему место напротив него.
Наутро, уборщица тетя Зоя, обнаружила в кабинете труда два почти бездыханных тела.
Трудовик и физрук сидели обнявшись, и один говорил другому: «Полагаю сударь, что у нас ничья».
А потом физрук взял пустую бутылку водки и со словами: «Так не доставайся же ты никому!» – разбил ее об пол.
За что и получил по башке черенком швабры от тети Зои, разъярённой этим событием. А нет, обманул я вас. Всё-таки скорая понадобилась. Физруку наложили-таки пару швов на голову. Но он этого не помнит, потому что был в полной отключке. А географичка так и осталась, пока что, бесконечно недосягаема для обоих воздыхателей. И их противостоянию за ее руку и сердце, еще суждено было продлиться на неопределенный срок.
Геля и Балет
Глава
III
С чем обычно ассоциируется СССР? Наверное, с черной икрой, матрешкой, может с медведями, сильными морозами и конечно, с балетом. Хоть балет не исконно русский вид искусства. Но, тем не менее, весь мир с замиранием сердца смотрит на балерин и балерунов из нашей великой, не побоюсь этого слова, страны. «Лебединое озеро», «Щелкунчик», «Жизель», – вот далеко не полный список того, что заставляет нас плакать как детей от переполнения чувств в наших ранимых сердцах. И это, несмотря на вероисповедание, принадлежность к государству, цвет кожи и наличие образования. В нашей стране к балету особое, трепетное отношение. Отношение, заложенное многолетней практикой, бередящей инстинкты. Когда, прибегая домой после школы, или садясь в удобное кресло после трудового дня, ты включаешь телевизор и видишь на его черном экране танцующих в трико мужчин. Если после переключения программы смысл картинки не меняется, то наш человек интуитивно начинает понимать, что в стране грядут перемены. Что в очередной раз умер Генеральный Секретарь ЦК КПСС. Или случился переворот, как это было в августе 1991года. Вся страна надевала траурные черные одежды, шла в одном строю к месту поклонения
и отдачи последних почестей великому и неповторимому вождю. Искренне считая, что страна понесла большую утрату и никто и никогда не сможет заменить великого вождя на его почетном месте. И уже на следующий день находился новый вождь, которому рукоплескали не менее, чем старому.
А страна продолжала идти выбранным коммунистической партией путем, к обозримой, но не достижимой цели, – «всеобщему коммунизму». Максиму, кстати, тоже довелось принять участие в подобном мероприятии 10 ноября 1982 года. Когда умер Владимир Ильич Брежнев. Максима, как и других его одноклассников, обязали нести почетный караул у портрета великого вождя, перевязанного черной, траурной лентой, и обложенного со всех сторон похоронными венками от администрации школы, родительского комитета, и учащихся всех классов. Мальчикам и девочкам надлежало прийти в школу в отутюженной, чистой, школьной форме. Девочки – с черными бантами на голове. Стояли у портрета попарно, – мальчик и девочка. Смена происходила каждые полчаса, с тем, чтобы дать возможность постоять у портрета вождя всем желающим. Ребятам начальных классов, конечно, вся эта катавасия, – ехала, болела. Им бы лучше в футбол дали поиграть. Но, неусыпно бдящие за ними учителя, строго на них поглядывали, не разрешая даже почесаться в заднице, когда этого так хотелось.
Геля тоже хотела встать в почетный караул у портрета. И очень сильно настаивала, чтобы ее поставили вместе с Максимом. Она даже ради этого заставила маму купить ей новый, белоснежный передник к школьной форме. Но директор школы ей не разрешил, мотивировав свой отказ тем, что если она встанет рядом с Максимом, то перекроет почти весь проход по итак узкому коридору. Ей в лицо он, конечно, такое побоялся сказать и попросил классного руководителя, учителя математики, придумать что-нибудь. Тогда Ирина Александровна, придумала для Гели ответственное задание, которое она могла поручить только ей, и никому другому. Геле надлежало встать у входа в школьную столовую, и никого, подчеркиваю – никого, так ей объясняла математичка, не пропускать в столовую, до особого распоряжения директора, соблюдая при этом дисциплину и тишину, в этот траурный для всей страны день. Об этом Геля и объявила Максиму с грустным, но в тоже время гордым от важности порученного дела видом.
«Извини, Любовь моя, – произнесла Гелечка, и чмокнула Максима в нос. – Не смогу сегодня быть с тобой. Мне поручено архиважное дело».
Максим понимающе, с напускной грустью в глазах помотал головой и произнес тихо, как будто про себя:
«Печаль-то какая».
Геля, уходя, не расслышала, что он сказал и, обернувшись, попросила его повторить. И тогда Максим погромче произнес: «Буду скучать!»
А когда она скрылась за поворотом, победно выдохнул и даже повеселел.
На входе в помещение школьной столовой скопилась толпа жаждущих не только умственной и духовной пищи, но и тех, кто просто хочет жрать. Впереди стояли первоклашки, которых специально, для того чтобы они были первыми и их не вытолкнули из очереди старшеклассники, отпускали с урока пораньше. За ними уже толпились все остальные. Шум недовольства нарастал с каждой секундой. Учителя начальных классов с негодование просили Гелю пропустить хотя бы малышей. Но Геля, преисполненная своей ответственности, стояла на своем.
Без специальной команды директора школы никто в столовую не пройдет. Дело принимало серьезный оборот.
Директор школы даже и не зал о том, что он отдал такое распоряжение. А классный руководитель Гели, который все это придумал, не мог убедить ее в том, что директор разрешил запускать в столовую.
«Только с личного разрешения директора школы!» – стояла на своем Геля.
Да хрен бы с ним, ведь нетрудно же попросить директора, чтобы он подошел к Геле и отдал ей распоряжение. Так думала Ирина Александровна. Но директор школы, как на зло, уехал в отдел образования города. А мобильных телефонов тогда не было.
«Гелечка, – умоляла ее Классуха, – ну пожалуйста, впусти всех поесть. У нас образовательный процесс ломается».
Но невозмутимый вид Гели говорил Классухе о том, что она совершила ошибку, поручив Геле это задание.
«Благими намерениями выстлана дорога в Ад», – сказала Классуха географичке.
«А у врат этого Ада, стоит на страже Геля», – отвечала та ей в ответ.
В массах начали гулять слухи разного толка. Кто-то запустил слух, что кормить сегодня вообще не будут. Дескать, в школьной столовой найден труп дворника, и Гелю попросили никого не впускать до приезда следственной группы. Его голову в чане с борщом нашла повариха тётя Маша, которая его и зарезала. А из самого дворника сварила суп и нажарила для детей котлеты.
«Да нет, какой дворник, ничего вы не знаете», – говорил уже кто-то с другого конца очереди.
Столовую закрыли на спецобслуживание. Сейчас ждем высоких гостей, может даже первый секретарь обкома КПСС приедет. Наверное, деликатесы завезли. И уже через двадцать минут вся очередь гудела, что для младших классов мажут бутерброды с красной икрой, а для старшеклассников – с черной. Просто не успели намазать, вот и задерживают обед.
Встревоженный этими слухами трудовик, протиснулся сквозь очередь к физруку и, толкнув его в плечо сказал: «Слышал? Нам черную икру привезли».