Андрей Цуркан – Про Максима и Гелю, или Счастлив по принуждению (страница 6)
«Тогда что продать? – думал он. – Есть коллекция марок, может, часть продать? Но на это нужно время. Марки по одной стоят недорого, надо продавать много. А самое главное, на походы по барахолке уйма времени уйдет. Можно конечно продать весь альбом целиком, но тогда я потеряю в деньгах. А там есть очень ценные экземпляры. Может тогда продать «Монополию»? А что? – подумал Максим. – Это отличная идея. У Гели есть своя. И если понадобится, мы можем играть ее игрой. Продать я могу ее рублей за десять. Так что останутся деньги еще и на то, чтобы сводить Гелю в кино и в кафе – мороженное. А ей я скажу, что ради нее продал дорогую сердцу вещь. Так и кассету куплю. И в ее глазах героем буду, раз ради нее на такие жертвы пошел».
Он достал с антресоли коробку с игрой и, обернув ее в кусок старой простыни, которую мама приготовила на тряпки, положил ее в свой ранец. После уроков Максим направился прямиком к «Дому Моряков». Всю дорогу он шел и оглядывался по сторонам. Делал все, как видел в фильмах про шпионов. Дважды совершал никому ненужные круги по району. И высматривал, проверял, нет ли за ним слежки. Все было чисто. Но чувство тревоги всё же не покидало Максима. Подойдя к «Дому Моряка», Максим сразу заприметил паренька года на три или четыре старше себя. Он так же, как и Максим, сильно нервничал, что-то прятал за пазухой и оглядывался по сторонам. Максим понял сразу – вот он! Презираемый всеми и уголовно преследуемый элемент. ФАРЦОВЩИК. Теперь Максим был с ним на одном уровне, но отступать было некуда.
Мальчики стояли в разных концах здания. И кроме них больше никого рядом не было. Периодически в здание то заходили, то выходили разные люди. И Максим поначалу относился с опаской к каждому, кто шел в его сторону. Но со временем его чувство самосохранения притупилось. И он начал думать, что делать дальше. Опыта в подобных делах у него не было, а спросить было не у кого. На улице было довольно холодно, февраль месяц всё-таки. Через какое-то время мальчики начали пританцовывать
и хлопать себя руками, чтобы согреться. Прыгая на одном месте, они, ведомые волей или инстинктом, стали сближаться друг с другом. И в какой-то момент, очутившись на одном месте, посмотрели друг на друга.
«Ты чего?» – спросил Максима незнакомый парень. «Ничего, – ответил Максим. – А ты чего?» «Я? Я тоже ничего».
И они, не сговариваясь, продолжили прыгать на одном месте, трясясь от холода. Минут через пятнадцать таких плясок с бубнами незнакомый парень, как будто что-то решив для себя, внезапно остановился и, подняв вверх руку, махнул ею и сказал: «Ладно».
Он повернулся к Максиму и спросил: «Чем торгуешь?»
Максим тоже перестал прыгать и подозрительно посмотрел на него.
«А ты чем?» – спросил его в ответ Максим.
«Ты первый говоришь», – не сдавался пацан.
«А с чего это я должен говорить первым?» – возмутился Макс.
«А с того, что я первый сюда пришел».
«Вот ты первый пришел, значит, и говорить должен тоже первым», – не унимался Максим.
Не уступив друг другу, ребята продолжили танцы народов Африки с русским колоритом. Но, как ни крути, а мороз и солнце делали свое дело. Первым сдался незнакомый пацан. Ну конечно, он же не знает каково это – быть парнем Гели. Иначе он бы точно продержался бы подольше. Подмигнув Максиму, он позвал его жестом за угол. Зайдя за здание, он распахнул полы своего зимнего пальто, явив на обозрение Максима множество аккуратно пришитых карманов, с находящимися в них всевозможными дефицитными заграничными безделушками. Из карманов торчали пестрые галстуки с нарисованными на них Микки-Маусами, шариковые ручки, с обнажающимися при перевороте женщинами, кожаные ремни с большими, как у ковбоев, бляхами. И в огромном количестве упаковки женских колготок.
«Вот, – сказал пацан, гордо предоставляя на обозрение Максима всю эту галантерею. – Небось, подружке модные чулки прикупить хочешь, а? У такого парня наверняка и подружка симпатичная», – начал свою рекламную кампанию незнакомый пацан.
«Ага, – с нескрываемым сарказмом ответил Максим, не переставая рассматривать и трогать руками все, что висело и лежало в карманах нового друга. – Видел бы ты мою девушку, – сказал Максим и слегка усмехнулся. – Она точно, как ты ее описал. Прямо один в один».
«Ооооооооо, отлично, – сказал парень. – Тогда купи ей эти чулки, она будет очень рада».
«Я бы купил, но если размер не подойдет, она обязательно придёт за другими, – с усмешкой сказал Максим. – И поверь мне, ты этого точно не захочешь».
«А у тебя, что за товар?» – рассердившись на его слова, спросил парень и свернул свою лавочку, застегнув пальто.
«У меня? – опомнился Максим. – У меня вот что».
Он снял свой ранец с плеч, и, расстегнув его, показал край коробки, на котором было написано разноцветными буквами слово «MONOPOLY».
«Аааааааааааа, – протяжно произнес парень, и, посмотрев на Максима с проходящим интересом добавил, – у тебя эта дурацкая игра».
«И ничего она не дурацкая», – ответил Максим, и с нескрываемой злобой застегнул молнию ранца.
«И что ты за нее хочешь?» – спросил у Максима парень уже с нескрываемым пренебрежением.
«Понимаешь, – начал Максим с заискиванием говорить парню, – мне очень нужна аудиокассета raks HD-X I 90».
«Да ты сума сошел? Кассета стоит червонец, а твоя картонка и на пятерик не потянет. Не, не интересно».
Максим стал его уговаривать: «Ну, пожалуйста, продай. Мне без нее возвращаться никак нельзя. Мне ребята голову оторвут».
Но парень никак не хотел соглашаться. Максим уже отчаялся в своей попытке уговорить парня поменять кассету на игру, и стал собираться домой. Но обернувшись, он увидел отца Андрея Перервина. Тот шел ему навстречу в милицейской форме. И узнав Максима, помахал ему рукой. В следующую секунду Максим услышал громкий крик нового знакомого:
«Шухер, менты!»
И в один момент он уже бежал за фарцовщиком, увлекаемый им за куртку в противоположном направлении от папы Андрея. У папы Андрея, увидав, что от него кто-то убегает, включился рабочий инстинкт. И он, не понимая сам почему, рванул за убегающими подростками. Мальчишки петляли по улицам и подворотням. Прыгали через канавы в попытке уйти от погони. Но, неугомонный милиционер, не отставая, следовал за ними по самым непроходимым местам.
Максим ничего не знал о мальчике, который бежал с ним рядом. Он вообще не понимал, зачем он это делает. Но чувство стадного инстинкта заставляло его бежать все дальше и дальше, как антилопы в Африке в попытке убежать от разъярённого льва. В своей жизни, так быстро и так далеко Максим бегал только единожды. И это было тогда, когда папа, по великому блату принес Максиму почитать на три дня романы великого Михаила Михеева «Вирус В-13» и «Тайна белого пятна». Тогда он погрузился в неотрывное чтение книг и не заметил, как от волнения съел последний лежавший на тарелке бутерброд, который Геля ещё не успела запихать в свой огромный рот. Ох, и доложу я вам, был тогда марафон с препятствиями. Максим бежал тогда так долго, что у него стерлись подошвы на его новых кедах «Красный треугольник». А Геля тогда, между прочим, хотела только пожелать ему приятного аппетита. Ну кто же знал об этом? У нее от приятного аппетита, до перелома ноги – всего один взмах руки. Вот и в этот раз, Максим бежал уже столько времени, и наконец, стал задумываться. А может, как с Гелей? Может он хочет только поздороваться? Но его новый друг был убедителен, объяснив ему на бегу о том, что если хотят поздороваться, то не бегут по десять километров.
«Надо будет спросить у Андрея, – думал Максим на бегу. – Занимался ли его папа легкой атлетикой, или у него это от природы?»
Но ещё через пять минут бега милиционер стал наконец-то отставать, и вскоре совсем сдавшись, исчез из виду. Пробежав еще какое-то время для подстраховки, ребята остановились для того, чтобы перевести дух.
«Ну, ты молоток, – отдышавшись, начал хвалить Максима его новый друг. – И бегать мастак, и мента вовремя заметил. Хорошо, что ушли, а то бы нам обоим не поздоровилось», – сказал он.
«А что бы он нам сделал?» – с непониманием в голосе спросил Максим.
«Ты что, ЛОХ что ли? Прежде чем такими вещами заниматься, надо уголовный кодекс читать. – Статья 88 УК РСФСР, вплоть до высшей меры», – сказал незнакомый пацан, и с усмешкой сплюнул слюну через дырку в зубах.
От такой новости Максиму поплохело, и у него округлились глаза.
«Да не ссы, – сказал незнакомый пацан. – На первый раз может года три и дали бы, а там за хорошее поведение через год бы вышел».
Максим уже видел себя в полосатой одежде, идущим с топором на лесоповал. В бараке ему дали бы самое плохое место. Он видел это в кино, оно называется «у параши». И в тюремной столовой ему всегда бы доставалась гнилая квашеная капуста, от которой он бы получил заворот кишок.
И, не дождавшись освобождения, умер в лагерном лазарете.
От этих пагубных мыслей его разбудил голос пацана: «Ты что, уснул? Так и быть, раз ты меня спас, я спасу тебя. Давай свою вшивую игру».
Максим достал игру и протянул ее пацану. А тот, в свою очередь, распахнув пальто, извлек из его недр драгоценную для Максима кассету и отдал ее ему.
«Разбежались», – сказал пацан, и снова сплюнул через зубы на землю.
Еще никогда в своей жизни, Максим не шел домой таким счастливым. Можно было сказать, что он не идет, а летит. В своих мечтах он уже видел себя знаменитым диджеем, выступающим на огромных танцплощадках. Все подходили к нему, здоровались с ним с большим уважением и, дружески похлопав по плечу, просили поставить какой-нибудь трек.