Андрей Цедрик – Вселенная Райского: (Не)Райская история (страница 14)
Он плюхнулся на подушку:
– А теперь слушайте внимательно. Завтра у вас начнётся второе и куда более изощрённое испытание. Это будет Ночь Тканей. Когда всё, что соткано руками – начинает жить своей жизнью.
– Одежда? – удивилась Маша.
– Шторы, платки, чучела в поле, одеяла. Всё, что шилось, вязалось, латалось. Особенно – если на этих вещах оставались слёзы. Или кровь.
Андрей прошептал:
– У Маши с собой есть шарф, связанный её мамой…
– Вот и он может заговорить. А может – утянуть.
Квил подскочил и побежал по полу, петляя между скрипящих досок:
– Но не бойтесь! Я тут, чтобы не дать вам сгинуть. Или хотя бы сделать это весело. Кстати, если увидите ожившую скатерть – не сидите за ней! Они вонзятся ножами в позвоночник. Очень больно. Я видел.
– Кто ты вообще?! – засмеялась Маша – смех нервный, на грани срыва.
Квил остановился. Его глаза, обычно весёлые, вдруг стали серьёзными:
– Я – тот, кто не смог спасти других. И теперь старается спасти хоть кого-то.
Тишина стала тяжёлой, как пепел. Даже Андрей почувствовал, как воздух в комнате сгустился.
Квил кашлянул:
– Ладно, ладно! Хватит трагизма. Вернёмся к делам. Вам надо нарисовать знаки от второго круга – я покажу. Они защитят от оживающих тканей. И ни в коем случае не спите в одежде, в которой вы плакали. Она будет помнить ваши слабости.
Маша взяла блокнот. Руки дрожали. Андрей положил свою ладонь поверх.
– Мы справимся, – сказал он. – Вместе.
Квил посмотрел на них и, впервые, не шутил:
– Только вместе вы и можете. Плисса не боится людей. Она боится связи, настоящей. Потому что в этом – сила, которую не пожрёт даже она.
В ту ночь они рисовали знаки, стирали, снова рисовали. Квил бегал по потолку, пел песни на непонятном языке и учил их, как слушать шёпот вещей.
И где-то там, в тени шкафов, кукла с вытертым глазом пошевелила рукой. Она ждала. До завтра.
Ночь опустилась на Плиссу, как вуаль. Мягкая, плотная, липкая. Ветер стих, и только старый дом дышал – тихо, будто во сне. В этих выдохах скрипели балки, потрескивали стены, и где-то под полом будто кто-то шевелился.
Маша сидела на полу, окружённая листами с нарисованными Квилом знаками. Некоторые были настолько странными, что казались нарисованными ребёнком в припадке. Андрей обвязывал окна красной нитью – ритуальной, как сказал Квил, найденной под полом в старом сундуке.
– Не знаю, сработает ли это, – Андрей устало выдохнул, – но чувствую, что мы в самом сердце чего-то… чего не должны были трогать.
– Мы уже в этом, – Маша подняла взгляд. – Уйти сейчас – это как проснуться на полпути в кошмаре. Оно всё равно догонит.
Квил сидел на подоконнике, жуя крошку от печенья:
– Ну, во-первых, это
Он потянулся, зевнул, и, не переставая болтать, снова заговорил:
– Слушайте. Когда начнётся, вещи будут делать всё, чтобы заставить вас надеть их. Или хотя бы прикоснуться. Не верьте ни голосам, ни слезам, ни воспоминаниям. Даже если услышите… кого-то близкого.
Маша вздрогнула.
– А если… мама?
– Особенно если мама, – сказал Квил серьёзно. – Это будет не она. Плисса умеет говорить голосами самых родных.
Андрей подошёл к Маше и аккуратно взял её за руку.
– Мы пройдём через это. Я не дам тебя в обиду, слышишь?
Она кивнула, но глаза её были наполнены тревогой. Где-то внутри уже шевелился страх, древний, первобытный – потерять себя.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.