Андрей Царев – Мертвый узел (страница 49)
Никита как раз открывал бронированную дверь, но понял, что не успевает, а в салоне был пулемётчик, который как раз разворачивал ствол в сторону твари. Динамит быстро захлопнул дверцу и отскочил в сторону. Тварь впечаталась в борт автомашины, развернулась, и тут Никита врезал ей тяжелым ботинком в челюсть, а после сразу отскочил в сторону, выхватив нож из подсумка под ножны. Удар ботинка пришелся как раз в клык, который вылетел изо рта мутанта. Морф мгновенно махнул лапой, здоровой, мускулистой и с когтями сантиметров пять, но Динамит снова отскочил в сторону, и когти прошлись по куртке, превратив её в лоскуты, а Никита тем временем наотмашь махнул ножом, и нож «Каратель», что сжимал никита в руке, зацепил глаз мутанта. На секунду остановившись, тварь принялась поворачивать голову, чтобы второй уцелевший глаз смог увидеть прыгавшего перед ней Никиту, и готовилась совершить новый прыжок, и тогда уже Никиту ничего бы не спасло. Даже одноглазый, морф размазал бы бойца спецназа ФСБ, как медведь растерзает неудачного охотника, но в это время из бойницы в боковом стекле «Бурана» прогремела автоматная очередь, и клочки черной вонючей плоти полетели из спины морфа.
Тварь, ростом которая была ниже Никиты сантиметров на сорок, затрясла головой, взмахнула когтистыми лапами и рухнула ничком. Динамит благополучно отскочил в сторону и осмотрелся.
— Зацепил? — спросил, открыв дверь, боец «Сенежа».
— Вроде нет, — отозвался Никита и ощупал себя.
Любое ранение смертельное, даже самая маленькая царапинка. Никита быстро заскочил в открытую дверь автомашины, снял куртку и задрал рубашку, а боец осмотрел его. Ссадины и синяки, но царапин от когтей не было.
— Один хрен, снова на карантин положат, — подмигнул Никита и спросил водителя, облизнув пересохшие губы, — попить есть что? Во рту пересохло.
Водитель «Бурана» бросил Никите фляжку, а сам снова занял позицию в люке за турелью. В салоне пахло порохом и стоял небольшой дымок, а на полу валялись стрелянные гильзы. Никита глотнул из фляжки и зажмурился. Во фляжке оказалась не вода, а водка. Сделав второй глоток, Никита бросил емкость на сидение, взял в руки автомат, стоявший тут же, вытащил запасной магазин из висящей на сиденье разгрузки, и открыв дверь, выскочил наружу. Из дверей ангара показался боец, тащивший что-то бесформенное. Голова оторвана, ноги одной нет, но форма и плитник явно говорили о том, что это когда-то было бойцом Сенежа. Автоматные очереди из ангара заставили напрячься Никиту и пулемётчика, но всё обошлось, и вскоре из дверей вышли подполковник Ерохин со вторым бойцом, тащившие тело Лютого.
— Сука мать перемать,… — продемонстрировал своё знание матерного жаргона Ерохин, — как же так, пацаны?
Тела бойцов положили в кузов автомашины, при этом один из специалистов снял плитник с трупа Лютого и передал Никите.
— Держи, размерчик твой.
Никита молча натянул средство бронезащиты, застегнул липучки, проверил магазины в подсумках и взял автомат.
— Этому голову оторвали, — показал Ерохин, — умные, твари, а Лютому не успели… Пошли со мной, — приказным тоном сказал он Никите, и тот кивнул.
Вдвоём с подполковником, страхуя друг друга, они зашли в ангар. Там стояли стандартные деревянные перегородки в два этажа, покрашенные синей краской, на второй этаж вела деревянная лестница, а посередине находился большой просторный пустой зал. Пройдя немного вперед мимо стены из фанеры, подполковник остановился и показал рукой.
— Вот, там, у стены, видишь?
Никита посмотрел, куда показывал Ерохин, и подавил рвотные позывы. Там лежали кости, точнее, обглоданные кости, человеческие, тут сомнений не было, много костей, позвоночник, ноги, руки, и несколько черепов. Наверное, штук десять. Подойдя ближе, подполковник показал на черепа.
— Смотри, они им голову прострелили, чтобы не встали, а троих оставили отжираться. Это такая ловушка для нас, привет от «Фармкора». Мертвецы жрут тела себе подобных, тех, кто не поднялся, и мутируют. Несколько дней, и вот результат, мы потеряли двух бойцов.
После Ерохин поднял с земли металлический цилиндрик с непонятной эмблемой.
— А вот это — тот самый вирус, точнее, носитель вируса. Эти твари распыляли вирус во всех городах, по всему миру, куда смогли дотянуться. Теперь если любой из нас умрёт, он обязательно восстанет из мёртвых, — пояснил подполковник, но после паузы добавил, — если, конечно, ему не прострелить башку. Мозг мёртв, зомби нейтрализован.
— Зачем им всё это? — спросил Никита, когда они с полковником вышли из ангара.
— А хрен его знает, — пожал тот плечами, наверное, поиграть в апокалипсис хотели. Фармкор это частная контора, свою армию имеет.
Трое бойцов, оставленных на улице, тем временем стояли около морфа который напал на Никиту. На мутанте были надеты рваные брюки, белый халат на теле, точнее, обрывки халата, почерневшие и прилипшие к коже местами. Голова раздроблена пулями, а ноги и руки бугрились мускулами.
— Это врач, или ученый какой, — сказал один из бойцов, тот самый, худощавый, среднего роста.
— Лаборант это, — поправил его второй боец, ростом пониже, но здоровенный и широкий в плечах.
— Никит, а покажи ногу, — спросил тот самый водитель, что застрелил морфа, — как ты ему врезал ботинком…
— Впервые вижу, что бы человек дрался с морфом, — удивлённо покачал головой Ерохин, разглядывая подошву ботинка у Никиты.
— Там защитный слой из кевлара прессованного, — пояснил Динамит, стопу держат, ногу сохраняют.
— Надо бы и нам такие всем, — мечтательно сказал водитель «Бурана».
— Не вопрос, у моего приятеля знакомый, у того магазин, «Тактический стрелок», сам хозяин погиб, магазин стоит бесхозный, там такие ботинки, — прищёлкнул языком Никита.
— Разберемся, — перебил его Ерохин, — смотрите, Дик, — позвал он одного из бойцов, — там Лютый может встать, следи, законтроль товарища. Господи, как же глупо всё вышло, — снова вздохнул он и хлопнул кулаком по кузову машины.
Дик, тот самый, здоровый и невысокий боец, снял с ремня автомат и пошел к задней дверце машины. Подполковник пошел связываться с руководством по рации, а водитель, не сводя глаз с окрестностей, достал из подсумка пачку сигарет и закурил.
— Ты же бросил? — спросил второй, худощавый, тоже в атаксе, и точно таком же плитнике.
— Мы умрём не от никотина, — зло сказал водитель, а потом протянул Никите руку, — кстати, меня зовут Гарик, точнее, позывной «Гарик», Лехой зовут.
— Никита, — пожал руку Динамит, — позывной «Дин», это сокращенно Динамит.
— Коля, — представился второй, — «Ник».
В этот момент из машины вышел Ерохин, и задумчиво посмотрел на Никиту.
— Смотри, — начал он разговор, — ты уже понял, что это за люди, — показал подполковник на ангар, — машина у тебя, это их машина. Это они стреляли в тебя и твоего товарища. Я связался с руководством, короче, нужно достать гадов, — и, посмотрев на Ника и Гарика, добавил, — Пантелеев приказал. Ты как, Никита, с нами?
— С вами, — уверенно ответил Динамит.
— Тогда ждём, контролим Лютого, берёшь его оружие, и вперёд, — хлопнул подполковник по плечу Никитоса, — каждому по заслугам да воздасться.
Глава 17
Глава 17. 27 марта — утро, день.
Мы ехали по знакомой дороге в мобильный пункт, и над водой, прямо над разлившейся Волгой, светило большоё кровавое солнце. Я никогда раньше такого солнца не видел, как будто вся боль и страдания прошедших дней вместилось в это светило. В машине слегка запотели стёкла, и стоял легкий запах перегара. Особенно это было странно, если учесть, что вместе со мной сидело три девушки.
— Удивительно это, везу женщин в машине, а они с похмелья, — пошутил я, увидев, как на заднем сидении Елена жадно приложилась к бутылке с водой.
По-моему, она чувствовала себя хуже всех трёх. Видимо, просто с непривычки. Впереди сидела та самая Ирина, которая успокоила вставшего хозяина дома, точнее, бывшего хозяина, теперь, по договору, новый хозяин дома я.
— Странно то, что мертвецы по улицам разгуливают, — парировала Ира, показав на дохлую собаку, которая стояла у обочины, — а то, что девушки с похмелья, это следствие первого.
Философствовать на эту тему я не стал, объехал труп, лежащий на дороге, свернул налево, поднялся в гору, и дальше, по проспекту, по прямой, до мобильного пункта.
Там царило оживление, как раз колонна собиралась уходить на Мулино. Доложив Иванову о ночном происшествии, я показал трупы, которые тут же скинули на асфальт, и выложил оружие. Пистолет ТТ особенно заинтересовал старшего лейтенанта, у меня даже появилась мысль, что он хочет оставить его себе. Но я не стал разоряться по этому поводу. Пистолет — это личное оружие, хотя, с другой стороны, если ПМ не пробивает голову морфов, то Тульский — Токарев, думаю, сможет это сделать. Вот только патронов к нему достать гораздо труднее, чем найти патроны к ПМ.
— Двоих бойцов на охране нашего жилища оставил, — пояснил я отсутствие остальных членов группы, — вдруг бандиты вернутся.
— Хорошо, — кивнул старлей, — садись в машину, и давай со своим личным составом дуй за нами. Тут Палыч твой с резервистами остается, и несколько бойцов, справятся.
Примерно через десять минут колонна из одного «Урала», двух «ПАЗиков», и нашей машины выдвинулась в пункт постоянной дислокации воинской части посёлок Мулино. По дороге мы заехали ещё в три мобильника, и колонна выросла до десяти машин. К нам присоединились ещё два «УАЗика», один «КамАз» с тентом, и три легковушки. Надо сказать, не густо. Я рассчитывал, что в других мобильных пунктах посерьезнее спасательные операции проводят, а оказалось, мы чуть ли не самые лучшие. Колонна двинула по Московскому шоссе, и мимо понеслись дома, брошенные машины, трупы и ходячие, словом, обычный современный городской пейзаж. Вскоре, перед большим торговым центром, мы увидели цепочку военных, которые заняли позиции и отстреливали зомбей. Надо сказать, стреляли не очень интенсивно, уже несколько тел валялись на парковке перед входом, и два грузовика стояли тут же. Наверное, вывозят что-то ценное, продукты, оборудование, одежду, обувь. А на выезде из города снова нас встретил пункт досмотра автомобилей. Такие же бетонные блоки, мешки с песком, армейские штабные палатки.