Андрей Трушкин – Всё явное становится тайным (страница 6)
Перебрасываясь словами подобным образом мы завели разговор о Мамочке:
Я:
– Как грустно врать без цели, без нужды…
Натаха:
– О чем ты?
Я:
– О якобы заданьи, что получили мы.
Натаха:
– Ну что же – цель оправдывает средства.
Я:
– Смотря какая цель…
Натаха:
– Смотря какие средства…
Я:
– Ну, полно врать. Признаемся во всем.
Натаха:
– Во всем, в чем можем.
Я:
– Мы уже пришли.
Натаха:
– Однако в Лужниках людей побольше, чем асфальта…
Я:
– Не только яблоку, огрызку некуда упасть…
Когда мы продрались сквозь людской поток, который шел на оптуху закупаться китайскими куртками и польскими сапогами, в конце аллеи мы увидели тех, кого искали. Целая толпа ребят и девчонок моталась туда-сюда по дорожкам то разгоняясь, то резко тормозя, выделывая самые невероятные трюки. Почти все были одеты в широкие джинсы, рубахи, которые не были заправлены в брюки, жилеты и бейсболки козырьком назад. Среди этих роллеров вполне мог попасться и тот, который разговаривал с Иркой. Но пока абсолютно всем приметам не соответствовал никто.
Роллеры то и дело сновали вокруг нас, обгоняя, оборачиваясь. Наконец, мы увидели, что на лавочке присел какой-то роллер – расшнуровать свой ботинок. Мы поспешили к нему.
– Послушайте, Вы не знаете, где найти Мамочку?
– Можно и на «ты», – буркнул роллер. – Если мою мамочку, так она сейчас на службе в Гипросвязи. А если нашего Мамочку, то он на рампе.
Тут роллер махнул своей бейсболкой куда-то вглубь парка и, не попрощавшись с нами, отчалил. Пришлось нам двигаться дальше.
Мы немного поплутали среди дорожек и, наконец, почти у самого стадиона заметили небольшое сооружение. Представляло оно из себя наполовину разрезанную огpомную трубу. И там, в середине этой трубы, ездили туда-сюда, как чертики на веревочках, парни и девчонки.
Надо сказать, что нечто подобное мне приходилось видеть только, когда показывали открытие Олимпийских игр в Атланте. Парни на роликах разгонялись, летели вверх, и когда казалось, что они уже выскочат за пределы рампы, разворачивались, делали сальто, кульбиты и, чуть не наскакивая друг на друга, становились опять на ноги. Что самое поразительное, никто из них не падал.
Но стоило мне об этом подумать, как одна из девчонок, делая разворот, зацепилась коньком о конек и тут же грохнулась со всей силы. Я от этой картины аж зажмурилась и отвернулась. Но девчонка, как ни странно, не стала реветь и даже не отошла в сторону с рампы. Она тут же поднялась, разогналась, и в воздухе опять замелькали фалды ее рубашки, выпущенной наружу.
Некоторое время мы молча в восхищении любовались этими трюками.
Я:
– Да… В цирке такого не увидишь…
Натаха:
– Они не циркачи – спортсмены…
Я:
– А как ты думаешь – который наш?
Натаха:
– Возьмем его на абордаж?
Я:
– Еще есть рифма «патронташ»…
Натаха:
– Причем здесь «патронташ», окстись!
Нам нужен Мамочка!
Я:
– Который – он?
Натаха:
– Я думаю вон тот, похожий на вомбата.
Я:
– Скорей на акробата… Ишь, что творит…
Натаха:
– А, может быть, вон тот, в зеленой кепке?
Я:
– В бейсболке. Может быть и он…
Натаха:
– Да как их отличить? Они здесь все как братья…
Однако, как выяснилось, Мамочка отличался от остальной орды роллеров – худобой и ростом. Несмотря на нескладную внешность, он оказался весьма ловким малым. Когда тот самый роллер, который обещал нам найти Мамочку, подъехал к нему и махнул в нашу сторону, Мамочка быстро набрал прямо-таки ужасающую скорость. От этой картины мне опять захотелось зажмуриться и отвернуться, ведь для того чтобы подъехать к нам, Мамочке нужно было перелететь через лестницу. Вероятно, он не видел или не знал, что дорожка обрывается здесь ступеньками.
– Стой! Стой! – закричала я.
Но Мамочка, однако, скорости не снизил, а со всего размаху впрыгнул на железные перила, которые шли вдоль лестницы, и, высекая из них искры, помчался вниз. Как он ухитрился не разбиться, одному Богу известно! Через две секунды, эффектно развернувшись, он сложил ноги буквой «Т» и изящно притормозил около нас.
– Ну-с, барышни, – весело осведомился он, – по какому вопросу вы меня искали?
– Скажите, а почему Вас Мамочкой прозвали? – вдруг ни с того, ни с сего брякнула Янатаха.
– И только-то? – засмеялся Мамочка. – После одного случая. Ездили мы с девчонками на картошку. Ну вот, прибыли, а тут дождь пошел. Они все промокли сразу, как курицы, а я догадался из дому не в плаще приехать, а в телогрейке – большой такой, от отца еще осталась. Ну вот, так я их всех в эту телогрейку и засунул. Отогрелись они и даже никто из них не заболел, – похвастался Мамочка. – Вот с тех пор они меня Мамочкой и прозвали. Да я и не обижаюсь. Меня даже дома маманя иногда теперь так зовет: «Мамочка! Иди обедать!»
Тут Мамочка засмеялся, и мы тоже прыснули со смеху.
– Ну, а если серьезно? – сказал Мамочка. – В чем задача проблемы?