Андрей Трушкин – Всё явное становится тайным (страница 8)

– Не знаю? Там я вроде бы искала.

– Ну а как он хоть из себя-то выглядит?

Я примерно накидала портрет нашего неизвестного роллера.

– Не-е, я таких уродов не знаю, – махнул рукой парень. – Да и на фиг он тебе сдался. А то, слышь, – толкнул он снова меня, – давай после дискотеки ко мне завалимся. «ПТЮЧа» почитаем.

«Знаю я ваших птючей», – зло подумала я. И как бы случайно толкнула его под локоток. Половина «пепси-колы со взлетом» выплеснулось парню на куртку. Да, вот такая я зараза!

– Ну ты че, совсем что ли уже приторчала?! – стал возмущаться он, с сожалением сбрасывая драгоценные для него капли на пол. – Сидели бы дома, чай глушили, раз в музыке ничего не понимаете!

Мы поскорее постарались отделаться от этого «летчика», поговорили с парой-тройкой еще менее симпатичных товарищей и поняли, что здесь нам ловить нечего. На всякий случай мы еще прошлись по залу, заглядывая каждому, кто здесь танцевал, чуть ли не в лицо. К счастью, это оказалось довольно несложно, потому что большинство из парней и девчонок прыгали с закрытыми глазами. Как они ухитрялись не сталкиваться лбами – уму было непостижимо! Некоторые же из них, несмотря на оглушающий рев рейва в зале, слушали еще что-то свое, по своим наушникам и балдели, так сказать, по личному комплексному плану.

Вывалили мы из «Z-Ray» около половины двенадцатого. Нужно было срочно лететь домой, пока родители не опомнились и не стали звонить в школу. Представляю, как удивилась бы наша завучиха, если бы ей сообщили, что у нее, оказывается, этим вечером в школе была вечеринка, да не какая-нибудь, с чтением избранных мест из Некрасова, а с самым настоящим рейв-шоу и с «пепси-колой со взлетом».

К счастью, дома меня еще не хватились, потому что предки мои мучили пылесос, который простуженно кашлял и никак не желал чистить наше бельгийское ковровое покрытие. Я мысленно вознесла хвалу тем незнакомым мне бельгийцам, которые заделали такое покрытие, к которому липнет все что ни попадя, и оторвать весь этот мусор можно разве что трактором, и потихонечку прошелестела на кухню.

Как выяснилось позже, я пришла очень вовремя.

Когда маманя и папаня устали бороться с намертво прицепившимся к ковру мусором, они тоже пришли на кухню и устало расселись вокруг меня. Мне прямо-таки совестно стало, что они целый день вкалывали, как бурлаки на Волге, а я шлялась неизвестно где и неизвестно зачем. Вначале я хотела побыстрее смыться в свою комнату, но тут меня чрезвычайно заинтересовал их разговор.

– Представляешь, что творится, – жаловалась мама папе, – подростки совсем от рук отбились. Такое ощущение, что у нас здесь не Москва…

– …Порт пяти морей, – подсказал папаня.

– Перестань ерничать, я тебе серьезно говорю, – оборвала его мама. – Что у нас здесь не Москва, а Италия какая-то.

– Чего, новые макароны что-ли завезли в магазин? – хмуро осведомился папа, недовольный тем, что его прервали.

– Да нет… Представляешь, Марья Семеновна рассказывала, идет она сегодня утром в универмаг за покупками, а тут, откуда ни возьмись, сзади к ней подлетает мальчишка на роликах, хватает ее сумку и дай Бог ноги. Она еще и крикнуть-то толком не успела, а он уже за угол дома скрылся. Представляешь, что творится?

– А, ну да, в Италии так сумочки воруют. Только там парни на мотороллерах ездят, а у наших, видать, финансовая ситуация еще не та, – глубокомысленно заявил папа. – На два колеса с приводом им, значит, не хватает. Пока.

– Ну да, зато ума хватает, как у пенсионеров кошелки воровать, – возмутилась мама.

– Подождите-подождите, – вцепилась я в них. – А что это за роллер был, как он выглядел?

– Да не знаю я, – растерялась мама. – А зачем тебе?

– Да так, просто интересно, – вздохнула я. – Чтоб самой поосторожней быть.

– А это мудро, мудро, – похвалил меня папа, подцепляя с тарелки последнюю макаронину.

Еще немного покрутившись на кухне, я незаметно выскользнула оттуда, свинтила из маманиной сумки ее записную книжку и нашла там телефон Марьи Семеновны.

Я с минуту поразмышляла – под каким предлогом позвонить ей, и можно ли тревожить пенсионерку в столь поздний час – потом сбегала в зал, глянула на программу и увидела, что как раз сейчас должен кончиться сериал, который Марья Семеновна непременно смотрит. Значит, я ее не разбужу. Я включила телевизор и как только по первому каналу прошли конечные титры фильма, набрала номер Марьи Семеновны.

– Алло, Марья Семеновна? – негромко сказала я, чтобы меня не услышали предки.

– Да, а кто это?

Я назвалась, а потом сразу перешла к делу – вот-вот маманя должна была закончить возню с посудой, а вместе с ней тут же объявился бы и папаня, и разговор пришлось бы прервать.

– Мама мне рассказала о том, что с Вами сегодня случилось, – подпустила я в голос нотку сочувствия. – А Вы не помните, как выглядел тот роллер?

– А тебе зачем? – тут же насторожилась Марья Семеновна. Ох уж эта старая гвардия! Всегда у них ушки на макушке! И что за поколение у них выросло? Нет, чтобы сказать человеку – так нет, информацию просто так не даст, пока всю подноготную из тебя не выдавит. Ну ладно, раз так, тогда получайте очередную порцию вранья:

– У моей подружки тоже с руки сумку сорвали какие-то роллеры. Вот пытаюсь выяснить – те это или нет. Может в милицию надо звонить.

– Давно бы, давно бы пора, – обрадовалась Марья Семеновна. – Молокососы эти совсем обнаглели. Да я бы и сама в милицию пошла, если б как следует его рассмотрела.

– Ну может хоть что-нибудь вспомните? – повела я разговор в нужную сторону.

– Да что там вспомнишь… Обыкновенный парень. Джинсы голубые. Ролики какие-то чудные. Куртка оранжевая…

– Темненький такой, да? – подсказала я.

– Не-ет, беленький, – не согласилась со мной Марья Семеновна. – Ну, вернее, такого цвета – не блондин, но русак. Еще я заметила у него на левом локте какая-то штука была… Как же она называется?

– Налокотник, – догадалась я.

– Вот-вот, налокотник… Черный такой… Я у детишек видела соседских, когда они ролики купили, вот такие же были наколенники и налокотники.

– Только на левой руке был налокотник? – уточнила я.

– Да, только на левой.

Эта деталь показалась мне странной. Уж если кто и надевал такие вещи так на обе руки…

Я быстро, как только могла, попрощалась с Марьей Семеновной и тут же набрала Иркин номер.

Даже по телефону чувствовалось, как Ирка испугана и напряжена. Вероятно, она каждую секунду ждала звонка и готовилась к самым худшим известиям.

– Ир, – попыталась я ее приободрить, – слушай, вспомни, а на том роллере, который с тобой говорил, что кроме куртки было?

– Ну была там рубашка какая-то или свитер, – грустно ответила она. – Девчонки, а вам ничего не удалось выяснить?

– Работаем, – сказала я. – Думаешь, я просто так, из любопытства, спрашиваю? Ну-ка, давай, вспоминай.

– М-м-м, еще что-то черное, что-то прямо-таки с трауром связанное у меня в голове крутится, – и после некоторой паузы Ирка чуть не вскрикнула: – Точно, вспомнила! Но откуда ты узнала? У него на левой руке или на правой… подожди… нет, на левой руке такой черный был налокотник, на липучках.

– Н-да? – помрачнела я. Похоже, мои опасения подтверждались. Вероятно, в нашем районе объявилась целая банда.

ЯМАХА

С тех пор, как мы с Янатахой убедились, что у нас в районе орудует банда роллеров, мы решили повнимательнее присмотреться к тому, что творится на улице. Поскольку ни у нее, ни у меня идти в школу особого настроения не было, мы решили прогулять уроки.

Совесть у нас, правда, была неспокойна. Было совершенно ясно, что кто-нибудь из учителей расскажет Анке-пулеметчице о том, что мы отсутствовали в этот день. Но как оправдываться, мы решили придумать потом, потому что дело, ради которого мы остались дома, было из разряда благородных и мы надеялись, что родители, в конце концов, нас простят.

Вот поэтому утром вместо того, чтобы идти в класс, мы дождались пока мои предки уедут на работу, и, уютно устроившись с двумя огромными бокалами чая и банкой варенья на кухне, принялись наблюдать за нашим микрорайоном.

Квартира у меня находится на шестнадцатом этаже, а, поскольку остальные дома в нашем районе не такие высокие, то отсюда как с вышки можно было рассматривать окрестности. Видно отсюда все было прекрасно. К тому же Янатаха принесла военный полевой бинокль. Ее дедушка-пограничник когда-то пользовался им еще в то время когда проходил службу. Бинокль покоился в старом кожаном потертом чехле, но оптика у него была просто потрясающая, чистая, словно новая.

Янатаха осторожно вынула бинокль из чехла, сняла с него защитные колпачки и дала мне. Я приникла к окулярам, покрутила колесико, которое настраивало фокус, и чуть не вздрогнула, упершись глазами в лицо какого-то субъекта, который торопился к открытию нашей местной пивной «Шанхай».

Его лицо казалось таким близким, что возникало ощущение, будто я чувствую плотную струю перегара, которая исходила от этого мужчины. Мало того – я смогла разглядеть в бинокль даже цвет его глаз! На его красной, покрытой багровыми прожилками, коже, видна была каждая щетинка. Когда я оторвалась от бинокля и взглянула вниз своими естественными оптическими приборами, то едва различила этого типа – далеко внизу.

– Здорово! – сказала я, передавая бинокль Янатахе. – Ну, теперь давай смотреть в оба…