Андрей Труфанов – Невский рубеж (страница 21)

− Разве от тебя что скроешь. Есть там одна женщина, Степанидой кличут. Запала она мне в душу. Сколько лет один, ни на кого внимания не обращал, а она прямо манит, покоя моей душе не даёт, − сказал Хлопуша.

− Ну, понятно. Оставайся. Евпатий ранен, теперь я здесь командир. Хороший воин мне не помешает — больно ворог сильный у нас, − произнёс Буслай.

− Спасибо, Буслай, − поблагодарил Хлопуша. Его глаза засверкали от счастья, он улыбнулся.

Северный острог

До острога Буслай и Хлопуша добрались без происшествий. Ранее Сидор и Ярополк тоже доехали нормально, и отец Евлампий сразу оказал им помощь. Рана Сидора была пустячной, а с Ярополком пришлось повозиться: отец Евлампий обработал и зашил рану, хорошо, что обширного нагноения не наблюдалось. Они тоже вышли встречать товарищей. Их, как всегда, встретили приветливо и, конечно, принялись расспрашивать. Особенно наседал с вопросами Митрич.

− Буслай, расскажи хоть ты, что там, в конце концов, произошло? А то эти молчат, как рыбы, и ничего не говорят. Вот Сидор — тот неразговорчивый. Говорит: «Буслай приедет и всё расскажет», − поинтересовался любопытный дед.

− На крестоносцев мы нарвались, драка была. Наваляли мы им, они бежали так, что только пятки сверкали, − ответил Буслай.

− Успокойся, Митрич, не посрамили мы оружие русское. Победили ворога, − добавил Хлопуша. К ним подошёл из толпы Сидор.

− Нашли их лагерь? − спросил он.

− В Ладожский лес они пошли, там их стоянка. Сначала стали на ночлег недалеко от Северной дороги, на поляне, где мы когда-то разбивали стоянку. Хорошее место — они им воспользовались, а утром ушли, − ответил Буслай.

− А как там Евпатий? − спросила бабка Авдотья.

− Плох Евпатий. Когда мы уезжали, он был без сознания. Зара сказала, что через три дня будет ясно. Если организм победит кризис, то возможно выздоровление. Рана сильно воспалена. Я оставил Никиту и Юрия с ними, − ответил Буслай.

− Хорошо, что хоть вы целы, − произнесла вышедшая вперёд из толпы Степанида. Хлопуша нежно посмотрел на женщину. Она пыталась сделать вид, что не замечает этого, но краска на лице выдала её. Поэтому женщина попыталась сразу спрятаться за стоявшего впереди всех Митрича.

− Ладно, что-то вопросов у вас больно много. Кормить-то нас будете, а то мы с дороги голодные и уставшие? − спросил Буслай.

− Да, конечно. А ты, чёрт старый, отстань от людей, потом донимать расспросами будешь, − проворчала бабка Авдотья.

Жители стали понемногу расходиться, а бабка Авдотья повела дружинников к столу. На дворе было тепло, поэтому стол накрывали на воздухе. К Буслаю и Хлопуше подсели другие дружинники, кроме Ярополка: он пожаловался на недомогание и пошёл отдыхать.

− Что делать будем, Буслай? − спросил Годыня.

− Воевать, друг мой. Думаю, они в скором времени сюда пожалуют. У Гедемина к нам накопилось много вопросов. Он не замедлит послать сюда разведку, если те воины с варягом Олафом не были той самой разведкой. Он несколько раз обжёгся, поэтому обязательно должен проверить новый острог, − ответил Буслай.

− Так давай мы эту разведку и примем душевно, − предложил Тима.

− Нет, Тимофей, тут нужно поступить иначе. Тут хитрость нужна. Нас меньше, чем их, и намного меньше. Поэтому вот что я думаю: пару дней мы, я имею в виду дружинников, должны сидеть тише воды, ниже травы, чтобы ввести разведку в заблуждение. Нужно предупредить всех мужиков, чтобы, когда они будут выходить за ворота за брёвнами или ещё за чем, громко говорили, давая понять, что дружины в остроге нет. Если Гедемин поверит, то, может быть, потеряет бдительность. Мы сможем вновь использовать преимущество внезапности, − сказал Буслай.

− Ты хочешь встретить их не в остроге, а где-то в лесу? − спросил Годыня.

− Тут нужно подумать. Стены нового острога выше и крепче. Просто так они их не одолеют, да и нет у них столько сил, чтобы осаждать крепости. А нам нужно расправиться с ними. Если мы их отпустим, сколько бед можно от них ждать в обозримом будущем. Нужно что-то придумать. У кого есть мысли — прошу высказываться, − предложил Буслай. В этот момент к столу подошли бабка Авдотья и Степанида с едой. Они принесли кашу, хлеб и вяленое мясо лося.

− Ох, не поскупилась на еду ты, бабка Авдотья, − сказал Игнат.

− Заслужили, голубчики, надрали крестоносцам уши. По делом им, чертям окаянным и ворогам проклятым, − произнесла старуха.

Степанида подходила к каждому дружиннику и накладывала кашу в глубокие лохани. Проходя мимо Хлопуши, она как бы невзначай бедром задела его плечо. По его телу пробежала приятная дрожь. «Нужно найти повод, чтобы с ней поговорить», — подумал Хлопуша.

− Корми нас хорошенько, бабка, и мы эту гадость поганую всю выгоним с земли русской, − пробасил Годыня и откусил большой кусок мяса с массивной косточки.

− Ешьте на здоровье, защитники наши. Кто захочет добавки — кликните Степаниду, она подложит, − произнесла Авдотья и пошла к костру, где у неё стояло какое-то варево. Степанида тоже хотела уйти, но тут Буслай взял её за руку:

− Присядь, красавица, расскажи нам что-нибудь. А то мы всё о вороге да о делах ратных болтаем, а нам хочется иногда послушать, как простые люди живут, чем занимаются, − спросил Буслай.

Девушка присела на скамью. Как раз получилось так, что Хлопуша сидел с краю, и ей пришлось сесть рядом с ним. Их бёдра коснулись друг друга, и они оба ощутили тепло.

− Да что же рассказывать? Вот мужики трудятся с утра до вечера. Благо, погода хорошая несколько дней стоит. А мы что? Наше дело бабье — готовить им да кормить, − ответила Степанида и отрезала краюху хлеба Хлопуше. Дружинник принял хлеб из её руки.

− А ты, хозяюшка, расскажи, что творится в старом остроге? − спросил Хлопуша.

− Да там только Дар, Пелагея да Илья с ними. Отец Евлампий решил там постоялый двор сделать, чтобы какая-то помощь острогу от него была. Пелагея осталась там управлять, а Дар и Илья — у неё в помощниках. Может, со временем кто ещё туда пойдёт, − ответила женщина.

− А если ворог придёт? − спросил Хлопуша.

− Ну, там можно подземным ходом уйти, − ответила Степанида.

− Кстати, Буслай, сейчас мужики закончат строить, будут ход и здесь рыть. Сейчас народу в остроге прибавилось — проще будет, − произнёс Игнат.

− Это да, − подтвердил Тимофей.

− Ну и хорошо. А потом будут рыть для себя, а не для кого-то, − сказал Буслай и отпил молока.

− Хлопуша, выпей и ты. Только что корову подоила — молоко ещё тёплое, − сказала Степанида и подала ему крынку.

− Спасибо, хозяюшка. Так бы и пил всегда из твоих рук, − произнёс Хлопуша. Степанида немного смутилась, но было уже темно, и краску на её лице никто не заметил.

− Ты не болтай, а ешь лучше, − ответила она с нежностью в голосе.

− Ну, чего, Буслай, ты пока ничего не надумал, как немца бить? − спросил, сильно чавкая, Годыня.

− Тут, брат, думать надо. Сегодня они не придут, а завтра соберёмся и на свежую голову подумаем, как ворога бить, − ответил Буслай.

− Ты на разные выдумки мастак, думаю, что до утра чего-нибудь да придумаешь, − сказал Свирид.

− Утро вечера мудренее. Вы тут как хотите, а я спать пошёл, − произнёс Игнат.

− Я тоже спать, − сказал Тимофей и вышел из-за стола.

− Сейчас я догрызу свою косточку и последую за вами, − молвил Годыня и запил еду молоком.

Хлопуша есть быстро не хотел — он хотел подольше посидеть рядом со Степанидой. Он сидел и ковырялся в своём блюде.

− Ты чего ешь плохо? Невкусно, что ли? Мы вроде с бабкой Авдотьей старались вам угодить, пряностей разных добавили, − спросила Степанида.

− Да нет, вкусно, просто я заслушался разговора. Сейчас всё съем, − ответил Хлопуша и принялся за еду. Степанида наблюдала за ним.

Хлопуша ей понравился сразу. Он был статен, приятен лицом и, как ей казалось, не глуп. Одиночество тоже томило её, но подходящего мужчину она пока не встретила. За ней многие пытались ухаживать, но она никому не отвечала взаимностью, а кто пытался подойти с наглостью, тех она не стеснялась гонять, бывало, даже оглоблей. Хлопуша к ней не приставал, хотя ей казалось, что она ему нравится.

Вскоре ужин закончился, все поблагодарили хозяек и отправились отдыхать. Буслай тоже пошёл к Даше. В последнее время он редко видел жену и сына. Они решили поговорить, но после первых вопросов дружинник крепко уснул. Даша не стала его тормошить и тоже легла спать — умаялась. Маленький Акинфей не давал ей скучать.

Утром Буслая разбудила жена и принесла ему козьего молока. Дружинник выпил, потянулся и встал. Во дворе уже слышался звонкий голос бабки Авдотьи, которая просыпалась всегда с петухами. Буслай подошёл к окну. На дворе копошились Лукерья и Лада, а у ворот Игнат менял ночное охранение. Потихоньку стали выходить остальные дружинники и жители острога. Фёдор с мужиками сколотили несколько больших столов и скамеек, чтобы разместить всех. Погода утром обещала тёплый день.

Степанида расставляла на столе посуду. К ней бесшумно подошёл Хлопуша и взял её за локоть. Она вздрогнула от неожиданности.

− Ты? − удивилась она.

− А что в этом странного? Я подошёл пожелать тебе доброго утра, − ответил Хлопуша.

− Спасибо. Только зря ты за мной пытаешься ухаживать. Ты, конечно, видный мужчина, но мимолётные отношения мне не нужны. Ты сегодня здесь, а завтра в Ладогу уедешь — и всё. А мне с людьми жить, − произнесла женщина, уткнув глаза в землю.