Андрей Троицкий – Шпионское счастье (страница 4)

Загороженный кустом, он лежал неподвижно, вглядываясь через бинокль в полуночную тусклую картину природы. Движения внизу не видно, никто не зажигал света, не выходил на летнюю веранду. Стояла глухая тишина, но Разин был уверен, что внизу были люди, и сейчас они не спят, а ждут кого-то. В ту минуту, когда он наблюдает за домом, кто-то из его обитателей, возможно, наблюдает за холмами и ближними подступами к жилищу Клейна.

Разин потратил на наблюдение больше двух часов, но дом выглядел так, будто хозяин неожиданно уехал по срочному делу. В низине за домом лежала дорога, пустая и неосвещенная. За ней соседский дом, из-за него выглядывает передок светлого фургона, а рядом легковой автомобиль. Возможно, эти машины принадлежат соседу, раз стоят на его земле. Дорога в низине всего одна, она никуда не ведет, проходит по частной земле и заканчивается у полосы леса.

Разин отметил про себя, что газон на заднем дворе Генриха Клейна беспорядочно перекопан, словно там мальчишки искали клад, а потом все бросили и ушли. Слева от дома кучи гравия и песка, штабель кирпичей, справа стена сенного сарая, поделенного надвое деревянной перегородкой. В одной половине ждал теплых дней небольшой трактор и прицепная косилка, в другой половине хозяин хранил сено и устроил двухярусную кровать, иногда в теплые ночи он спал на воздухе.

Ноги в резиновых сапогах быстро замерзли, через два слоя брезента и спальный мешок пробивался холод земли. Чтобы отвлечься, Разин жевал вяленое мясо, он вспоминал о бутылочке кальвадоса, оставленной в бардачке, сейчас пара глотков ему бы не помешала, но возвращаться опасно: поднявшись на ноги, легко себя раскрыть.

Он перевел взгляд и замер, увидев огненную точку у стены сарая. Разин поднес к глазам бинокль, который показывал ночь в трех красках: зеленой, серой и черной. Мужчина в куртке стоял, привалившись плечом к косяку двери, и жадно затягивался сигаретой. С такой оптикой лицо трудно разглядеть, но на Генриха этот человек не похож, – ростом выше на полголовы. Мужчина выплюнул окурок, поднял карабин, стоявший у стены, повесил ремень на плечо, но передумал уходить, отступил в сторону и помочился. Застегнув штаны, вошел в сарай, неслышно прикрыв дверь.

Да, этот человек передвигался быстро и бесшумно, он мог бы остаться незамеченным, если бы не сигарета. Вот так… А в газетах пишут, что курение медленно, день за днем, сокращает человеческую жизнь, в общей сложности отнимает лет десять. Газеты, как всегда, привирают, – курение убивает быстро и больно, уж если закурил, десятью годами не отделаешься.

Разин вылил воду из пластиковой бутылочки, и ножом обрезал ее в том месте, где она начинала сужаться к горлышку, сунул внутрь ствол пистолета. Стянул с шеи шарфик из плотной шерсти, обмотав его вокруг разрезанной бутылки, насаженной на ствол. Через минуту он стоял перед незапертой дверью сарая, если память не подводит, от порога до кровати четыре-пять шагов, тридцать градусов направо. Разин сжал в левой руке рукоятку фонарика, в правой пистолет и бутылку, обмотанные шарфом. Отступил от двери, потом резко шагнул вперед, пнул ее подошвой сапога и нажал кнопку фонарика. В круге яркого света на краю двухярусной кровати сидел человек в зеленом свитере с высоким горлом. Он поднял руку, прикрывая глаза от света, и сказал по-русски:

– Какого черта…

Секунда ушла на то, чтобы человек понял, что это не розыгрыш друзей. Разин отпихнул ногой стол, стоящий на пути, собираясь навернуть противнику фонарем по голове и приставить к горлу нож. Еще можно было кончить дело малой кровью, но мужчина, поднимаясь с койки, дотянулся до карабина. Разин нажал на спусковой крючок, вместо громкого выстрела, вышел едва различимый звук, похожий на хруст ветки. Пластиковая бутылка мгновенно оплавилась, шарфик с одного конца загорелся и задымил. Пуля вошла в правую сторону груди, сбила мужчину с ног, он выпустил карабин и упал спиной на матрас. Человек был напуган и еще до конца не понимал, что случилось, пучил глаза, стараясь закричать во все горло, но выходил хриплый кашель, в груди клокотало. Разин, опасаясь огня, бросил горящий шарф и затоптал его ногами.

Он наклонился над человеком и сказал:

– Слышь, я помогу тебе. Только не отключайся. Слушай…

Взгляд раненого оставался осмысленным, но кровь наполняла рот, мешая говорить.

– У меня бинт и септик, – соврал Разин. – Но сначала скажи: кого вы ждали? Ну?

Он тряхнул мужчину за плечи и повторил вопрос. Человек приподнял руку и ткнул кровавым пальцем в грудь Разина.

– Хорошо, – кивнул Разин. – Ты молодчина. Теперь вспоминай: сколько человек в доме?

Мужчина стал дышать чаще, голова тряслась, грудь разрывал кашель, одну руку он прижал к ране, вторую поднял и показал четыре растопыренных пальца.

– Четверо? Их там четверо? – переспросил Разин.

Человек кивнул и снова закашлялся.

– Где хозяин? – спросил Разин. – Где Клейн?

Кажется, мужчина уже не понимал, о чем его спрашивают. Он побледнел, зрачки глаз остановились и перестали реагировать на свет фонарика.

– Черт, – сказал Разин. – Что б тебя… Не мог подождать минуту.

Он прощупал карманы убитого, поднял с пола куртку. Ничего, кроме двух снаряженных обойм для карабина, десять патронов каждая, улов не слишком удачный, но хоть что-то. Проверив карабин, он передернул затвор и выключил фонарь, приоткрыл дверь и выглянул на двор. Снаружи все осталось, как было, кроме одной мелочи: в доме горело ближнее окно, правое угловое. Свет был неярким, похоже, от настольной лампы или ночника. На прозрачную декоративную занавеску легла человеческая тень и через мгновение пропала. Если напрямик, то до окна метров двадцать, но двор перерыт, в темноте запросто провалишься в одну из ям и ноги сломаешь. Если обходить дом справа, потеряешь много времени, окно погаснет, придется ждать часа три до рассвета, за это время многое может случиться.

Месяц вышел из-за облака, стало немного светлее. Разин шагнул за порог, двигаясь медленно и осторожно, добрался до единственного дерева, росшего во дворе, здесь была ровная площадка нетронутой земли, как раз напротив окна. Он присел на одно колено и увидел у кухонного столика крупного мужчину с рыжеватой бородой. Разин вскинул карабин и поймал цель на мушку. Человек снял с огня и приподнял зеленый чайник со свистком, прикидывая, сколько в нем воды.

Разин выстрелил. Лопнуло оконное стекло, пуля со стальным сердечником прошила чайник насквозь и попала мужчине в бок, ниже ребер. Человек закричал, подбросил зеленый чайник вверх, словно затеял какую-то игру, лицо обдало густым паром. Разин снова нажал на спусковой крючок, пуля разбила целое стекло и вошла в верхнюю часть груди, мужчина рухнул на разделочный стол, начал сползать вниз, хватая руками все подряд, увлекая за собой стопку тарелок и набор ножей на подставке.

Дверь на летнюю веранду распахнулась настежь, на пару секунд в желтый прямоугольник света попал абрис мужской фигуры, в одной руке охотничье ружье или карабин. Разин повел стволом и дважды выстрелил в цель, но опоздал, пули разнесли в щепки дверь, но человек выскочил на веранду, слился с темнотой. Кажется, он не представлял, что делать дальше. Метнулся назад, снова оказавшись в желтом прямоугольнике света, – Разин уложил его двумя выстрелами. Человек рухнул прямо в дверном проходе.

Кухонное окно погасло, со стороны дома несколько раз выстрелили в темноту. Разин успел рывком подняться и, вытянувшись в струнку, прижался к стволу дерева. Прошло несколько секунд, было тихо. Держа карабин на уровне живота, он отступил в сторону, но никто не стрелял. Теперь, когда глаза привыкли к темноте, он видел путь к дому через островки сухой земли, через траншеи и ямы. Пригибаясь, побежал вперед, перепрыгнув три ступеньки, влетел на веранду. Из кухонного окна кто-то выстрелил, не видя цели, наугад. Разин широко размахнулся прикладом и разломал раму окна, левого от распахнутой двери. Он снова ударил прикладом и нагнув голову, закрывая лицо от осколков стекла, высадил раму плечом и оказался на полу спальни.

Останавливаться нельзя, если поймут, что он один, – все может кончиться плохо. Внутри дом был разделен дощатыми перегородками, стальные пули пройдут их, как нож масло. Он вставил в направляющие снаряженную обойму и расстрелял ее за пару секунд, выпустив в сторону кухни все десять пуль. Кажется, кто-то вскрикнул или позвал на помощь. Ударили ответные выстрелы, Разин успел повалиться в пространство между кроватью и шкафом, зарядил последнюю обойму, передернул затвор карабина. Медленно поднялся и расстрелял все патроны в ближнюю стену. Бросил карабин, шагнув к двери, доставая пистолет, потянул на себя ручку и оказался в коридоре.

Пахло пороховой гарью, был слышен скрип паркета, будто кто-то крался в темноте. Разин стоял и вслушивался в эти звуки. Что-то загрохотало в столовой у парадной двери, он двинулся по коридору, повернул налево и, шагнув из-за угла, включил фонарь. Людей в столовой не видно, полкомнаты завалено книгами, дверь на улицу открыта, видимо, убегая, кто-то наткнулся на стойку книжных полок и своротил ее. Через завал книг Разин пробрался к открытой двери, нащупал на стене крышку панели, сдвинув ее и щелкнул электрическим переключателем, – на улице вспыхнули мощные лампы в стеклянных плафонах, осветившие дорогу к гаражу и пространство перед домом.