Андрей Троицкий – Шпионское счастье (страница 3)

Недавно он затеял замену дренажных труб на участке за домом, и эту задумку выполнял вдвоем с нанятым рабочим, молодым парнем. Тот отпросился, чтобы съездить в небольшой поселок в ста километрах отсюда, на свидание с красавицей невестой, и пропадает уже третий день. Беспокоиться не о чем, большая часть работы уже сделана. Оставшись без помощника, Клейн не дал себе передышки. Сейчас он ковырялся на месте газона и цветочной клумбы, проверяя соединения труб. Скоро неглубокие траншеи можно будет закопать и восстановить газон. На это уйдет дня три, если не будет дождя. А погода стоит отличная, солнце греет, земля подсыхает быстро.

Клейн вернулся к заднему крыльцу, закрутил вентиль, перекрывая воду в трубах, и, прикурив сигарету, присел на верхнюю ступеньку. Он подумал, что молодой помощник для возни с трубами ему уже не нужен, пусть, когда вернется, займется оградой на заднем дворе, там три столбика сгнили и покосились, их надо заменить.

Докурив, он вошел в дом через заднюю дверь, снял резиновые сапоги и оказался в кухне. Дом Клейна стоял на холме, из окна открывался вид на окрестности, залитые солнечным светом. Через дорогу в низине соседский дом, одноэтажный с большими окнами, рядом гараж, наискосок старый дуб в три обхвата. Часть листвы не опала осенью, а осталась на ветках, свернулась, пожухла, будто заржавела. Сейчас на дороге появился белый фургон. Сосед говорил, что к нему приедут из компании по установке спутниковой телевизионной антенны, но не на этой неделе. До следующего понедельника ни соседа, ни его жены здесь не будет, сейчас они в городе.

Он перебирал эти мысли, пока принимал душ, торопился, потому что был голоден. Наконец влез в халат и вышел на кухню, снова выглянул в окно, поднялся ветер, погнал облака. Клейн открыл холодильник, но услышал неясные звуки в ближней комнате. Он повернулся и пошел туда, остановился посередине гостиной. Входная дверь оказалась открыта, порог переступил мужчина в темной куртке и джинсах.

– Вы хозяин? – спросил он. – Можно войти?

– Вы уже вошли, – Клейн вздохнул. – Если вы насчет антенны… Надо было сначала ему позвонить. Он появится здесь не раньше понедельника.

Клейн услышал за спиной неясные шорохи, бывало, собака так скреблась в дверь, возвращаясь с заднего двора. Он хотел повернуться, глянуть, что там, но увидел темную фигуру, заслонившую свет. Удар резиновой палкой по затылку сбил с ног, Клейн упал ничком, разбив лицо о доски пола. Двое наклонились над ним, третий мужчина вошел через открытую дверь, присел на корточки, вытащил из дорожной сумки два шприца, уже полные, сделал уколы в голое плечо. К дому задом подогнали фургон, внесли картонный короб с дырками для вентиляции, похожий на упаковку холодильника.

Клейна завернули в термостойкую ткань, не пропускающую наружу тепло, затолкали в короб. Он слышал реплики мужчин, отдельные слова, но не понимал их смысла. Он чувствовал боль в позвоночнике, хотел пошевелиться, что-то сказать, выругаться, но не мог сдвинуться ни на миллиметр, не мог выдавить хотя бы одно слово. Он старался бороться с этой предательской слабостью, что-то сделать для своего спасения, но голова кружилась, вокруг была темнота. Лицо стало мокрым то ли от крови, то ли от слез. Кажется, он плакал от бессилия, невольно представляя себе, что с ним случиться дальше.

Фургон трясло, но вскоре выехали на шоссе и стало немного легче. Через полчаса тело потеряло чувствительность, словно одеревенело, Клейн впал в забытье. Был уже поздний вечер, когда фургон доехал до пригорода Берлина. Целью поездки был ведомственный дом отдыха, еще во времена Германской демократической республики закрытый на ремонт. Однако ремонт не закончили, строители ушли, теперь за зданием присматривала парочка сторожей, но на ночь люди здесь не оставались.

Возле гаража фургон встретили четверо мужчин. На площадке, освещенной фарами автомобилей, короб с Клейном вытащили, открыли верх, дали ему, пребывавшему в забытье, подышать на холодке. Мужчина, который делал уколы, присел возле Клейна, измерил давление, послушал дыхание и покачал головой. Осмотрев разбитое лицо, он убедился, что носовая перегородка цела, но дыханию мешают сгустки крови в носу, которые надо бы убрать, но копаться времени нет. Впрочем, ситуация не критическая, можно ставить один к десяти, что этого господина довезут живым.

Мужчины вошли в большой теплый гараж, собрались возле стола, но не садились. Стоя перекусили квашеной капустой, охотничьей колбасой и круглым хлебом, порезанным широкими кусками. Разлили по оловянным кружкам бутылку шнапса. Все вернулись на площадку, короб с Клейном перегрузили в другой фургон с дипломатическими номерами России. Машины разъехались в разные стороны. Белый фургон отправился той же дорогой назад в Ганновер. Клейну предстоял дальний перегон до границы с Польшей, а оттуда еще добрых сто километров до частного дома неподалеку от Познани.

Глава 3

В Ганновере Разин поселился в мебелированных комнатах, которые держала фрау Герта Вишневская, высокая худая дама неопределенных лет со слезящимися глазами. Она обрадовалась старому постояльцу, как ребенок игрушке. В делах фрау Вишневской наметился застой, семейный бизнес держался на плаву, потому что старые клиенты еще помнили сюда дорогу. Разин взял те же апартаменты на третьем этаже, в которых всегда останавливался. Интерьер казался аскетичным: просторная прихожая с зеркалом в человеческий рост, а комната, наоборот, довольно тесная с потускневшими обоями, половину площади занимала кровать, крошечный столик и старомодный фанерный шкаф, крашенный морилкой.

Единственное окно выходило во внутренний двор, всегда пустой. Разин раздвинул тяжелые бархатные гардины, противоположный дом был нежилым, еще в незапамятные годы он был занят под склад мебели, старых вещей и разной домашней утвари, и смотрел на мир темными прямоугольниками окон. На случай неприятностей в гостинице с внешней стороны окна – площадка пожарной лестницы с перилами. Из двора два выхода в переулки, откуда легко уйти незамеченным. Если нагрянут незваные гости, можно задернуть окна, поднять нижнюю раму, перешагнуть подоконник и пропасть.

Фрау Вишневская, сопровождавшая Разина, молча улыбалась. Потом пропала и вернулась с электрическим чайником и банкой кофе.

– Если вам что-то понадобится, я у себя внизу, – сказала она.

– Не беспокойтесь, фрау Герта. Все, что мне надо, здесь уже есть.

Оставшись один, Разин, не стал распаковывать сумку, пинком ноги загнал ее под столик. Скинул куртку и клетчатый шерстяной шарфик. Прилег на кровать, закрыл глаза и тут же провалился в зыбкую дремоту, словно в серый туман, в этом тумане он блуждал по лесу, не зная, как туда попал, и в какую сторону надо идти, было холодно, лес не кончался, а туман густел. Разин увидел вдалеке всполохи костра, остановился и с усилием вырвался из душного полумрака. Вскинув голову, взглянул на циферблат наручных часов, – прошло всего двадцать пять минут. Он сел на кровати и только сейчас окончательно проснулся. Он надел куртку, вышел в коридор, держа правую руку в кармане, на рукоятке пистолета.

В течение следующего часа он трижды звонил Генриху Клейну из разных таксофонов, трубку по-прежнему никто не снимал. Разин побывал в специализированном магазинчике для туристов, выбрал мощный фонарь с длинной рукояткой, куда вмещалось четыре батарейки, резиновые сапоги с короткими голенищами, охотничий нож с лезвием двойной заточки и спальный мешок. Из биноклей, приспособленных для ночного наблюдения, и выбирать было нечего. В соседнем отделе нашлись пакетики с копченым мясом, вода в бутылках и сухари. Чтобы унести все это, пришлось купить матерчатую сумку на ремне. Напоследок, он примерил куртку защитного цвета из прорезиненного хлопка и черную бейсболку.

Расплатившись наличными, сунул в карман потертый кожаный бумажник, почувствовав, как тот похудел и сморщился.

Неподалеку от железнодорожного вокзала помещался прокат автомобилей. Спустившись в подвальный этаж, Разин перебросился приветствиями с дежурным клерком и заинтересовался Ауди девяносто первого года темно-бордового цвета.

Клерк улыбнулся и сказал:

– Двести лошадок. Прожорливый.

– Что ж, на бензине сэкономлю в другой раз, – улыбнулся Разин.

Клерк заглянул в документы и кивнул пареньку в рабочем комбинезоне, мол, подгоняй машину, не стой столбом. Заплатив за три дня вперед, Разин сунул документы во внутренний карман и сел за руль. Первые сумерки уже расползлись по всему небу, когда машина выбралась из города и легко одолела сорок километров. Разин ни о чем не думал, он слушал радио: передавали городские новости и сводку погоды: возможно, уже с утра Ганновер и его окрестности накроет циклон из Скандинавии. Разин выключил радио и вспомнил, что первый раз гостил в загородном доме Генриха Клейна лет десять назад, с тех пор бывал там часто, поэтому даже в сумерках чувствовал себя как дома. Решив на всякий случай сделать небольшой крюк, он съехал с автобана на местную дорогу, а потом на узкую грунтовку.

Оказавшись рядом с домом Клейна, Разин загнал машину в неглубокий овраг, надвое разрезавший ровное поле. Отобрал вещи, которые возьмет с собой, и оставшиеся метров триста прошел пешком. С холма открывался отличный вид на дом и ближайшие окрестности. Разин выбрал позицию за оградой из двух продольных жердей и ракитовым кустом, расстелил на краю холма двойное полотнище брезента, сверху спальный мешок. Сегодня темнота наступила быстро, а ночь выдалась кромешно черной, с полосками серебристых облаков и тусклым месяцем.