Андрей Троицкий – Прыжок в темноту (страница 14)
– Что бы ни сказала твоя мамочка, одного я тебя в гостинице не оставлю. Иначе очутишься в спецприемнике для бродяг. Вытащить человека оттуда трудней, чем из трезвяка. Собирайся.
Колчин вернулся в номер, вытащил из сумки мобильный телефон со встроенным скремблером, защищавшим от прослушки, набрал номер одного из оперов, помогавшим ему в Нижнем Новгороде.
– Володя, есть поручение, – сказал он. – Мы с моим подопечным отправляемся в дом отдыха «Волжские дали», примерно в тридцати километрах от города. Вернемся завтра к вечеру, часам к шести. До этого времени мне нужно все знать о дежурном смены местного вытрезвителя лейтенанте Александре Горобцове.
Колчин назвал адрес трезвяка.
– Что именно вас интересует?
– Все, абсолютно все. Семейное положение, где живет, как с деньгами, есть ли любовница, долги, играет ли в карты. Ну, ты понимаешь. Постарайся выяснить, что за порядки в этом вытрезвителе. А именно: были случаи исчезновения людей, которые воспользовались услугами борцов за трезвость. Работа большая, подключи своих парней, и не жалей казенных денег. И еще. Следует проверить, не продавался ли за последние десять дней на автомобильном рынке «Форд Эксплорер» Сальникова.
– Что, появился след?
– Пока только предположение. Очень зыбкое.
До дома отдыха «Волжские дали» езды на доброй машине всего ничего. Колчин, сверяясь с картой, быстро нашел дорогу. На заднем диване разметался Решкин, он спал как ребенок, причмокивая губами и пуская слюну. Когда джип въезжал в ворота, Олег неожиданно проснулся и озвучил мысль, которая не давала покоя все утро.
– Менты совсем совесть пропили, – сказал он. – Вчера вечером у меня был полный лопатник денег, а теперь там вошь на аркане. И еще за мифические услуги содрали, что б их вырвало, сук.
Прекрасным зданием со всеми удобствами оказалась невзрачная кирпичная коробка, сложенная торопливыми шабашниками и обнесенная деревянным забором. К основному корпусу пристроили стекляшку столовой, напоминающей аквариум с немытыми стенками. Оставив машину на пустой стоянке, спутники вошли в холл, остановились перед стойкой администрации, заполнили регистрационные карточки. И долго ждали появления, как значилось на табличке, старшего администратора Лидии Петровны Скоковой. Наконец пришла женщина средних лет с золотой мушкой на щеке, приклеенными ресницами и такой высокой прической, будто волосы она все утро взбивала миксером. Если администратор и удивилась, что в «Волжские огни» в будний день пожаловали два хорошо одетых мужчины из самой Москвы, то виду не подала.
– Нам, пожалуйста, один двухместный номер, – сказал Колчин. – Желательно с видом на Волгу.
– Один на двоих? – женщина, сморгнув длинными ресницами, посмотрела на Колчина поверх очков. – Сейчас у нас есть одноместные номера, разница в цене мизерная. Сущие копейки. Кроме того, в двухместных номерах нет вида на реку. По ту сторону только забор и поляна, заросшая лопухами. Первобытный пейзаж.
– Сойдет и поляна, – не сдался Колчин. – Нам нужен именно двухместный номер. Понимаете?
Администратор на секунду глубоко задумалась. Наконец ее озарило.
– А, теперь, кажется, понимаю.
Скокова обвела внимательным взглядом Колчина и его спутника, многозначительно улыбнулась, давая понять, что она человек широких либеральных взглядов и к однополой любви относится терпимо.
– Наверное, гости из Москвы у вас не часто останавливаются? – Колчин положил на стойку паспорта.
– Из Москвы? Обижаете, – патриотически-настроенная администратор надула губы. – У нас недавно даже гражданин Франции останавливался. И пришел в тихий восторг. Вот так. От природы, погоды и всего такого прочего.
– Из самой Франции?
Колчин, не рассчитывавший на скорую удачу, от удивления задержал дыхание. Он вручил Решкину ключ от номера, наказал не прикасаться к початой бутылке, лежавшей в чемодане, не ходить в буфет за пивом, а ждать его наверху. Сам наклонился к дорожной сумке, расстегнув «молнию», поставил на стойку флакон духов «Кашарел».
– Конечно, я не француз, – сказал он. – Но в женской парфюмерии немного разбираюсь. Запах духов – очень изысканный.
– Это мне? – на этот раз удивилась Скокова.
Через двадцать минут Колчин узнал все, что даже не мечтал узнать, направляясь сюда. Мужчина по имени Максим Сальников, предъявивший при регистрации паспорт гражданина Франции, и его подружка Татьяна Гришина поселились здесь одиннадцать дней назад в единственном номере люкс, заплатив вперед за неделю. Это были очень воспитанные господа, с манерами, умеющие одеваться и достойно держать себя. Одно слово, порода. Когда они первый раз вышли в столовую, даже повара побросали работу, чтобы взглянуть на эту парочку. Мужчина увлекался фотографией, весь вечер он провел на воздухе, вытащил с собой целую сумку аппаратуры, камеры, объективы и даже штатив. Темно багровый солнечный шар медленно садился за лесом на том берегу реки, оставляя на мертвой зыби красную дорожку, у воды сидел одинокий рыбак, разложив удочки на рогатках. Клев был так себе. Но Сальникова эта картинка вдохновила. Он вернулся в корпус, когда стемнело, и пребывал в прекрасном настроении, даже на ужин не пошел. Сказал, что сыт еще с обеда.
Со своей красоткой заперся в номере и, обвешенный фотокамерами, снова появился в холле ни свет, ни заря. Он где-то пропадал до обеда, вернулся уставшим, будто пешком исходил весь дальний лес. Около пяти часов вечера на стойке администратора зазвонил телефон. В доме отдыха всего одна телефонная линия, в номерах телефонов нет. Как правило, постояльцам, если им звонят из города, администрация не разрешает пользоваться служебным аппаратом. Если хочется поболтать, в холле установлены три таксофона. Но тут случай особый.
В тот вечер выпало дежурить Скоковой. Она вежливо поинтересовалась, кто беспокоит постояльца и что ему передать. «Мне он нужен срочно, по делу, – мужчина говорил глухим отрывистым голосом. Впечатление такое, будто телефонную мембрану прикрывали носовым платком. – Если вас не затруднит, позовите его. Я подожду, сколько надо». Скокова возражать не стала, вылезла из своего закутка, поднялась лифтом на четвертый этаж, постучала в дверь. Сальников, одетый в спортивный костюм, сидел перед столиком, на котором стояла вазочка с печеньем и бутылка породистого коньяка. Кажется, парочка отмечала какое-то событие или дату. Скокова передала просьбу звонившего. И вместе с Сальниковым спустилась вниз.
Разговор продолжался недолго. Максим отвечал односложно: «Да, да… Понимаю… Очень странно. Я ни от кого не жду посылку. Может быть, это ошибка? Моя фамилия Сальников. Проверьте еще раз». Когда он положил трубку, лицо оставалось напряженным. Он секунду постоял в раздумье и сказал, что они с подругой должны срочно выехать в город, вернутся сегодня же вечером, в крайнем случае, завтра утром. Ни вечером, ни утром Сальников и Гришина не появились. Их чемоданы с вещами и фотокамеры остались в запертом номере.
На следующий день позвонил мужчина, который представился референтом какой-то крупной западной фирмы, где по договору работает Сальников. Якобы референт уполномочен передать просьбу бывшего постояльца. Оставленные вещи упаковать в чемодан и оставить в камере хранения дома отдыха, если такая имеется, или в какой-нибудь подсобке. Максима срочно отозвали в Москву для заключения финансового соглашения. Но он обязательно вернется через неделю, в крайнем случае, через две недели.
– Я записала название фирмы и фамилию референта на отрывном листке. Но бумажка где-то затерялась. Возможно, выбросила уборщица. Фамилия… Кажется, Жуков. А вот название фирмы не вспомню, что-то на французский манер.
– И где же сейчас вещи Сальникова?
– У нас здесь воров нет. Чемоданы и сумка с аппаратурой в кабинете заместителя директора по хозяйственной части. Лежат на антресолях и ждут хозяина.
Колчин поднялся в номер, толкнул приоткрытую дверь. На подоконнике – пустая бутылка, которую успел-таки прикончить Решкин. Из пепельницы торчал мундштук скуренной папиросы, а по номеру плавал сладковатый запах анаши. Сам обитатель вытрезвителя, раздетый до трусов, даже не сняв с кровати, покрывало, валялся на боку и сопел в обе дырочки. Открыв окно настежь, Колчин, повесил брюки и пиджак на спинку стула, растянулся на соседний кровати. Подложив ладони под голову, он смотрел в потолок, слушал монотонное сопение соседа и думал, что администратор Скокова права: следовало поселиться в отдельных номерах, за Решкиным все равно не углядишь, а перевоспитывать этого хмыря уже поздно.
Глава 9
После развода с женой, случившегося около года назад, старший лейтенант Александр Горобцов, не без помощи бывшей супруги Евгении, строивший милиционеру жуткие козни, неудачно разменял общую квартиру. Пережив два гражданских суда, раздел имущества и множество мелких унизительных дрязг и скандалов с бывшей супругой, он оказался в большом минусе. Жена получила прекрасную двухкомнатную квартиру и спустя пару месяцев после развода выскочила замуж за адвоката, совладельца юридической фирмы. А спустя еще три месяца, съехавшись с этим плешивым уродом, переселилась в шикарные хоромы аж в восемь комнат. А несчастный Горобцов очутился в убогом домике на окраине города. Три небольшие комнаты, летняя веранда с прогнившими шаткими полами, за штакетником забора палисадник, заросший диким шиповником и какими-то сорными цветочками, название которых лейтенант не помнил.