Андрей Толстых – Семейный Апокалипсис (страница 11)

Я взялся за ручку входной двери. Потянул.

Дверь открылась.

Снаружи был майский день. Солнце уже поднялось, но светило как-то мутно, сквозь пелену. На улице – никого. Ни людей, ни машин, ни зомби. Пустой двор. Качели раскачивались на ветру. Где-то далеко лаяла собака.

Я сделал шаг наружу и замер.

Мир не изменился. Совсем. Дома стояли на месте, асфальт был целым, деревья зеленели. Просто людей не было. Как будто все встали и ушли. Или как будто я проснулся, а весь город вымер.

«Не ссы, – сказал я себе. – Ты же хотел приключений».

Я выдохнул и пошёл вперёд. К магазину на углу. К неизвестности.

Карман оттягивал пистолет. Тяжёлый, чужой. Я не умел им пользоваться. Но одно я знал: если что, я нажму на спусковой крючок. А там будь что будет.

Оборачиваться не хотелось. Я и не оборачивался.

Глава 7

До супермаркета в соседнем доме я дошёл без происшествий.

Это было странно. Я шёл по пустой улице, мимо припаркованных машин, мимо скамеек, мимо детской площадки, и не встретил ни души. Ни живого человека. Ни того, кто перестал им быть. Только ветер и редкие птицы. Майское утро было свежим, но солнце уже начинало припекать. Я перекинул рюкзак на другое плечо и ускорил шаг.

Супермаркет находился на первом этаже панельной многоэтажки. Вывеска была погашена, но дверь открыта. Охранник стоял на входе – здоровый мужик в камуфляже, с красными глазами и трясущимися руками. В руках он сжимал монтировку. Увидев меня, он напрягся, подался вперёд.

– Скажи хоть слово, – сказал он. – Одно слово. Иначе не пущу.

Я понял. Он проверял, заражён я или нет. Те, кто уже превратились, не говорили. Только мычали или рычали.

– Я не заражён, – сказал я. Спокойно, чётко, глядя в глаза.

Охранник выдохнул. Плечи его опустились, монтировка чуть качнулась вниз.

– Проходи, – сказал он. – Только быстро. И без глупостей.

Я кивнул и шагнул внутрь.

Внутри было темно. Свет не горел – то ли отключили, толи экономили. Но через окна пробивалось достаточно солнца, чтобы видеть ряды стеллажей. И два тела, накрытых полиэтиленом, в проходе между кассами.

Я сделал вид, что не заметил их. Прошёл мимо, не глядя.

Взял тележку. Колеса заскрипели по плитке. Звук показался оглушительным в этой пустоте.

Я начал с того, что знал точно: тушёнка. Несколько банок. Потом заварные супы – те, что в пакетах, достаточно залить кипятком. Лапша быстрого приготовления – много, она лёгкая и сытная. Заварные каши – овсянка, гречка. Обычных каш взял по паре пакетов, те, что нужно варить. Вдруг будет время и возможность.

На полке с посудой нашёлся небольшой котелок. Алюминиевый, лёгкий, с ручкой. Я повесил его на край тележки.

Потом прошёл к чаю и кофе, сухое молоко. Пакетированный чай – чёрный, зелёный, сколько влезло. Кофе – растворимый, в стеклянной банке. Не фонтан, но лучше, чем ничего. Рядом стояли термосы. Я взял один, большой, на полтора литра.

Спички. Несколько коробков. Зажигалок штук десять. Туалетной бумаги несколько пачек.

Вода. Пятилитровки. Я загрузил в тележку четыре штуки – вес был адский, но без воды никуда.

Дальше по списку Тани. Средства женской гигиены. Я покраснел, но взял то, что она написала. Точно не ошибся – сверялся с телефоном, где остались её сообщения.

Тележка была полной. Я оглядел её и понял, что в руках это не утащить. Слишком много. Слишком тяжело.

На кассе никого не было. Я вышел к охраннику.

– Слушай, – сказал я. – Тележку с собой можно? В залог. Или за деньги.

Охранник посмотрел на тележку, потом на меня. Напрягся снова.

– Не положено.

– Я знаю. Но у меня нет машины, а в руках это не донести.

Он молчал. Я достал несколько купюр – из тех самых, которые нашёл у студентки. Протянул ему.

Он посмотрел на деньги. Потом на тележку. Потом снова на меня.

– Завезёшь? – спросил он.

– Заберу. Честно.

Он подумал. Взял деньги.

– Давай, – сказал он. – Но если не вернёшь – я тебя найду.

– Найдёшь, – пообещал я и покатил тележку к выходу.

Следующим пунктом был магазин с разливным пивом. Я знал его – мы с Таней иногда забегали туда вечером за бутылочкой. Небольшой ларек, где наливали из кег. Хозяин был мужиком с красным носом и вечно недовольным лицом, но пиво у него было хорошее.

Магазин работал. Я закатил тележку внутрь. Было тихо.

– Есть кто? – позвал я.

Помолчал. Уже хотел уходить, когда из подсобки вышел заплаканный парень в заляпанной футболке. Не хозяин, наверное, продавец.

– Чего? – спросил он.

– Пиво. Светлого мне литр. И вишнёвого. Тоже литр.

Продавец молча налил в пластиковые бутылки. Протянул мне.

– И вяленое мясо у тебя есть? – спросил я.

– Есть.

– Всё, что есть, давай.

Он выгреб из-под прилавка несколько пакетов. Я сунул их в рюкзак.

Я отдал деньги, все, что оставались из тех, что прихватил у студентки. Довольный, я покатил тележку обратно. Деньги кончились, но я специально часть оставил дома. Да и продуктов было много, пиво для поднятия духа, вяленое мясо – отличный сухпаёк.

По пути я высматривал машины.

Они стояли вдоль тротуара – десятки, сотни. Брошенные, закрытые, целые. В некоторых сидели люди. Живые? Я не проверял. Останавливаться у каждой не было ни времени, ни желания.

Но одна газель привлекла моё внимание. Старенькая, но выбор небольшой. Внутри кто-то сидел на водительском сиденье. Мужчина в клетчатой рубашке. Он не спал. Он пытался выбраться.

Я подошёл ближе. Сквозь стекло увидел его лицо. Серое, с красными глазами, запёкшейся кровью на губах, видимо грыз губы или головой бился. Он скрёб пальцами по стеклу изнутри. Ногти были сломаны, пальцы в крови. Звук был мерзким – сухим, царапающим.

Заражён. И уже не живой.

Я обошёл машину. Двери заперты. Ключей не видно. Но машина – это уже что-то. Не густо, конечно, но хоть так. Я запомнил место и покатил тележку дальше.

Перед тем как зайти в подъезд, я завернул в круглосуточный магазин. Тот самый, где мы с Таней иногда брали чипсы и сигареты. Там, в отличии от супермаркета, работал свет, и за прилавком сидел Абдула.

Я знал Абдулу. Мы здоровались, когда я заходил. Он всегда был вежливым, но немногословным. Я не питал иллюзий насчёт его дружелюбности, не самый приятный человек. Сейчас он выглядел ещё более хмурым, чем обычно.

– Абдула, – сказал я. – Сигареты есть?

– Есть, – ответил он. – Деньги есть?

– Деньги кончились. Но мне нужно блоков двадцать. В долг.

Абдула подозрительно окинул меня взглядом. Его глаза сузились.