Андрей Ткачев – Родословная. Том 8 (страница 46)

Но и помимо этого я знал, что проход на нижние этажи находился в дальнем техническом коридоре, который располагался сразу за лифтами. Поэтому я сразу направился к этому коридору, заодно осматриваясь по сторонам. Всё же я наблюдал за этой фирмой со стороны, а внутри не был.

И стоит признать, тут прямо был высокотехнологичный хай-тек. Всё так и блестело от хрома и подсветок. Какие-то проекции тут и там мелькали на стенах и полу. Разумеется, мне на глаза попалось обилие камер, но лёгким усилием телекинеза они превращались просто в мусор, который уже больше ничего не мог снимать. Хватит того, что они засняли первое мгновение, когда я попался им на их электронные глаза.

Но что самое главное — в стенах ощущалось обилие защитной магии. Именно той, которую так любят использовать ведьмы и колдуны. Сразу понятно становится, если разбираешься в этой теме чуть лучше, что это здание охраняют довольно сильные представители ковенов.

Да и я уже знал, что мой братец после смерти Никлауса спелся с несколькими ковенами, поэтому такая защита меня нисколько не удивляла. Это лишь означало то, что в случае чего покидать здание придётся с боем. И не факт, что это будет так уж легко.

С другой стороны, было бы это всё легко, то оно не было бы так интересно. Поэтому стоит мириться с такими вот небольшими нюансами, которые мало на что влияют на самом деле.

За этими размышлениями я добрался до коридора, взломал дверь, несмотря на кодовый замок, и проник внутрь.

Пусть этот коридор и был техническим, но в целом по антуражу он чем-то особо не отличался от того, как было спроектировано здание в целом. Тот же хай-тек, всё тот же хром и обилие магии в стенах.

Посмотрев по сторонам, я выбрал левую сторону и пошёл дальше, внимательно прислушиваясь к окружению. Чувство живого говорило мне, что на этаже практически никого нет. Где-то только вдали ходит охранник, который как раз сейчас совершает обход и пока ещё, похоже, не знает о том, что в здание проникли.

Да уж, при такой магической защите у них так плохо организовано обычное наблюдение, что даже грустно становится.

Выбранное мной направление оказалось удачным, ведь в конце коридора обнаружился ещё один лифт. Вот только открывались двери в этот лифт с помощью карточки, которой, разумеется, у меня при себе не было.

Но зачем нужно иметь электронную карту, когда при тебе есть телекинез? Лёгкое усилие воли и вот уже створки лифта со скрежетом поддаются мне, освобождая путь в шахту лифта.

И стоит признаться, она была достаточно глубокой.

Я сделал шаг вперёд и тут же рухнул вниз, на всю глубину шахты. Падение продлилось не так чтобы долго, да и телекинезом я себя замедлял, не давая себе проскочить мимо того, что могло бы меня заинтересовать.

И ожидаемо — нужное мне обнаружилось на самом последнем этаже. Нет, на этажах повыше я тоже что-то чувствовал, но именно обилие жизни находилось на самом нижнем уровне этого здания. Поэтому в первую очередь я решил начать проверку с него.

Тем более, если мой брат экспериментирует с живыми организмами и как-то воздействует на них, то, скорее всего, здесь я обнаружу ещё живые образцы, которые могут представлять интерес для его деятельности. А значит, он их будет защищать.

Выход из шахты лифта был закрыт всё теми же лифтовыми створками, которые я развёл в стороны с помощью телекинеза. Отряхнувшись от пыли, я зашёл внутрь.

Здесь уже можно было увидеть более минималистичную обстановку, но, впрочем, дизайн прослеживался один и тот же, что позволяло мне легко сориентироваться на этом этаже.

Я пошёл вперёд, внимательно прислушиваясь к окружению и стараясь ничего не пропустить. Тем более что на этих этажах обилие магии было ещё больше, и стоило ожидать нападения не только живого, но и чего-то магического, что могло помешать моему разговору с Маркусом.

Но пока что на моём пути ничего такого не попадалось.

Я вышел к большим распашным дверям, которые без промедления толкнул от себя, и зашёл внутрь.

И вот здесь я еле удержался от того, чтобы не присвистнуть. Всё-таки, пусть и чувство живого говорило мне о том, что впереди что-то находится, но обнаружить, по сути, подземный ангар, который заполнен множеством колб, я не ожидал.

Причём колбы по большей части были заполнены, и внутри плавали различные монстры, которые, по моим ощущениям, всё ещё были каким-то образом живы. Правда, не все из них были целы — у кого-то не хватало лап, у кого-то каких-то выступов на теле или органов. В общем, их нещадно использовали для экспериментов этой организации.

И зная то, как Маркус пренебрежительно, в целом, всегда относился к чужой жизни, я этому совсем не удивился.

Эту тишину нарушили равномерные хлопки ладоней.

Не то чтобы я не ощущал ещё кого-то здесь, просто такое обилие сохранённых монстров несколько сбило меня с толку, и я не сразу обнаружил, что из-за колб в мою сторону медленно идёт человек.

— Поздравляю. Вот ты меня и нашёл, — довольно произнёс Маркус.

Он как раз таки попал в светлое пятно от неравномерного освещения в этом помещении, и я смог убедиться, что мой дорогой братец нисколько не изменился. Всё та же надменная улыбка, во взгляде высокомерие и превосходство. Ну и, конечно же, идеальная внешность, которая характерна для всех детей Никлауса.

Уж очень он любил, когда его окружала эстетическая красота. Поэтому и все мы были по-настоящему красивы, но никто из нас к этому с большим трепетом не относился.

На самом деле, я не знал истории Маркуса до того, как он стал членом нашей семьи. И вообще, пока Никлаус ещё был жив, мой братец был куда более кроткой личностью и скрывал всё это высокомерие за вежливостью и страхом перед отцом. А вот, видимо, когда его не стало, пропали и те скрепы, которые не давали ему проявить себя в полной мере.

— Долго же тебя пришлось искать, — улыбнулся я в ответ, всё же не собираясь при этом расслабляться.

От Маркуса можно было ждать чего угодно.

Мой братец подошёл ближе, но всё-таки остановился где-то на расстоянии трёх метров от меня, не собираясь по-дружески или по-родственному обнимать меня. Даже обидно немножко.

Но кого я обманываю? Мы оба относились друг к другу весьма настороженно, понимая, что эта встреча может пойти по совершенно разным сценариям.

— Что поделать, у меня просто много работы, — развёл руками Маркус. — Сам понимаешь, за всем не так просто уследить. Вот и приходится крутиться, порой не видя дневного света неделями.

— То-то я вижу, ты какой-то бледный, — кивнул я, всё это время внимательно смотря на родственника.

И стоит признать, что если внешне с Маркусом всё было в порядке, то вот стоило только присмотреться — и, действительно, можно было увидеть определённую бледность лица и выступающие прожилки вен. Левую руку Маркус и вовсе прятал в длинной перчатке, которая шла практически ему до локтя, будто бы рука у него была чем-то травмирована. Впрочем, и правая рука тоже была скрыта перчаткой, пусть и не настолько длинной.

Сам же Маркус предстал передо мной в лабораторном халате. И стоит признать, даже в нём он выглядел весьма стильно. Видимо, за эти годы кто-то научил его тому, как следить за своей внешностью в должной мере. А то, помнится, раньше Маркус в попытках наладить связь с отцом во многом забывался и не следил за собой, что вызывало определённые смешки со стороны других наших братьев и сестёр.

— Я смотрю, ты совсем не удивлён моему появлению, — произнёс я, разрушая слегка затянувшуюся паузу.

— То, что ты жив, не так сильно тобой скрывалось, Демиан, — пожал плечами Маркус. — Да, какое-то время я о тебе не знал, и в целом я был больше занят другими вещами. Но когда ты начал целенаправленно искать меня и оставлял после себя свидетелей, то несложно было собрать описание того человека, который охотится за сведениями обо мне. Сам понимаешь, надо заботиться о собственной безопасности в такое неспокойное время.

— Ну да, ну да. Поэтому и сидишь в подвале, исследуя… — я бросил взгляд на колбы с монстрами, — … всякое.

— Ну вот, я так понимаю, ты уже наслышан о моей работе, — слегка высокомерно произнёс мой брат. — Я многого достиг за то время, пока ты где-то отсутствовал, Демиан. Может быть, расскажешь, как же ты выжил после того, как победил нашего дорогого отца?

— А может, ты хочешь сам рассказать мне, как так получилось, что, несмотря на все наши договорённости, ты нанёс мне удар в спину? — резко и холодно произнёс я.

Пусть тот бой с Никлаусом и был сложным, сопряжённым с риском, во время которого из-за действий Никлауса я, действительно, сильно пострадал, но всё-таки спустя время я вспомнил, что Маркус тогда, во время боя, отошёл в сторону, а потом и вовсе бросил что-то в меня. Что-то что замедлило меня и позволило отцу нанести тот сокрушительный удар, который чуть было не стоил мне всего.

— Ну уж извини, дорогой братец, — сделал виноватый вид Маркус, но я ему ни на грош не поверил. — Ты всегда был первым среди нас, самым любимым сыном нашего отца. А я, сколько бы ни прилагал усилий…

Его левый кулак сжался так, что аж перчатка заскрипела от силы сжатия.

— Я же тем временем старался показать себя как можно с лучшей стороны, чтобы стать полезным нашему отцу. В итоге он выбирал каждый раз не меня, а тебя и Эйгора.