Андрей Ткачев – Младший сын князя. Том 2 (страница 21)

Подняв голову, губы и голос Геннадия Николаевича дрогнули, а сам он остолбенел, не в силах пошевелиться. Мужчина просто не мог вымолвить ни слова от неожиданности.

— Похоже, ты совсем заработался, раз не слышишь голос своей помощницы из динамика и стук в дверь, — сказала стройная шатенка с зелёными глазами.

На вид ей было около двадцати пяти. Длинные каблуки и вызывающее красное платье будто подчёркивали её молодой возраст, однако Геннадий Николаевич прекрасно понимал, что «девушке» далеко за сорок, и что её красота довольно обманчива. И тем более опасно на эту красоту вестись, забывая про всё остальное.

— Я это… Госпож… Нет, то есть Ваше Высочество! Прошу прощения, что не удосужился вас… — стал тут же оправдываться Кузнецов и хотел было поклониться, однако единственный властный жест рукой прервал его.

— Спокойно. Я пришла не наказывать. Появились некоторые дела, и я решила навестить своего подчинённого, который, как мне доложили, в последнее время страдает бессонницей и тщательно это скрывает, — всё таким же заботливым голосом говорила Елизавета Романова, однако в её глазах чувствовалось что-то такое, чего не описать одними словами.

От неё будто исходила подавляющая аура власти, и вместе с тем во взгляде чувствовался укор.

— Прошу прощения… Вы меня знаете, я не привык жаловаться. Да и трудоголик я, что только идёт на пользу делу.

— Хорошо. Возьми себе выходной и предоставь эту работу другим людям, — сказала сестра императора.

В её голосе чувствовалось, что она не приемлет отказ, и всё равно Геннадий Николаевич не смог промолчать.

— Но Ваше Высочество, так дело не сдвинется с мёртвой точки, и… — в этот момент Кузнецов, будучи высококлассным магом и превосходным воином, почувствовал себя букашкой на её фоне. Настолько ему тяжело стало дышать рядом с этой на вид хрупкой женщиной. — Прошу прощения. Я с радостью приму этот выходной.

«Знаменитая аура Романовых… Боюсь представить, как себя чувствуют личные подчинённые императора, когда он злится» — подумал в этот момент мужчина.

Речь шла не о воинской ауре, хотя, возможно, она каким-то образом и создавала подобный эффект.

Пусть у этого «эффекта» не было официального названия, так как Романовы о своих уникальных силах не распространялись, сам Кузнецов его называл «подавляющим доминированием». Любой человек, который попадал под него, тут же начинал чувствовать себя беспомощным слабаком, которому только и оставалось, что принять свою судьбу.

А ведь Елизавете Романовой этот дар почти никак не передался, в отличие от её старшего брата… Должно быть, при желании последний мог вызвать сердечный приступ у людей. Но всё это лишь на уровне слухов среди высшего звена разведки.

— Кстати говоря, ты упомянул о каком-то Евгении Львове. Не желаешь рассказать подробнее? — улыбнулась Елизавета и, как показалось командиру сорок первого подразделения секретного имперского корпуса разведки, эта улыбка не предвещала ничего хорошего.

Глава 16

— Анна, когда приедем, скажи Георгию Иннокентьевичу, чтобы достал мне пурпурную пыльцу из своих запасов. Желательно, килограмм десять-двадцать… — отдал я распоряжение, когда мы закончили оформлять все покупки и возвращались к своей машине.

Девушка от услышанного удивлённо посмотрела на меня. Ожидаемая реакция, учитывая, что пурпурную пыльцу в этом мире использовали в том числе и для того, чтобы скрыть улики. Они не подозревали, что у неё есть другое применение.

— Она же работает как кислота… Вы точно про эту пурпурную пыльцу говорите? — переспросила Анна, настороженно посмотрев на меня.

— Молодой господин, признайтесь, вы кого-то убили и решили избавиться от улик? — пошутил Тимофей, вызвав на моём лице улыбку. — Если что, вы только скажите — мы организуем это в лучшем виде.

— У меня на неё другие планы, но я это запомню. Мало ли пригодится ещё когда, — ответил я на шутку.

На удивление, Тимофей сейчас пребывал в хорошем настроении, а не ходил хмурым и с лицом как кирпич, будто сейчас над ясным небом тучи появятся. Правда, справедливости ради, ходил он так обычно, когда был на задании, на тех же тренировках парень был более живым и общительным.

Сейчас он как раз был занят тем, что защищал меня. Пусть даже чисто технически, ибо в малом аукционном доме никто бы не посмел на нас напасть. Разве что какие-нибудь смертники-террористы, которым не жалко отдать тут свои жизни.

Всё же это мероприятия охраняются люди Суворовых, а они тоже не хотят лишаться своей работы. Да и сам род явно не горел желанием портить себе репутацию, тем более всё это могло перерасти в пусть, возможно, и незначительный, но всё же конфликт с другими родами.

Мало какой семье понравилось бы, если пришедший сюда наследник пострадал из-за халатности охраны. Тем более, подобное могли притянуть за соучастие с нападавшими, тем самым развивая конфликт до объявления войны роду. Поэтому с охраной тут всё было очень строго.

— А ты чего так повеселел? — спросил я. — Обычно ты более сосредоточенный

— Просто до этого любой выезд с Вадимом заканчивался катастрофой. А тут весь день прошёл — и ничего! Вам словами не описать, как от души отлегло, — Тимофей говорил таким необычайно живым и воодушевлённым голосом, что мне даже не хотелось представлять, что там чудил Вадим, и как его ещё из слуг не выперли за такое.

Хотя покинуть род он вряд ли бы смог, потому что мог знать тайны, которые не положено знать нашим врагам. Поэтому случись такое, его как максимум закопали бы в землю.

Правда, с учётом того, что ко мне отправляли всех неугодных, возможно, так от него и хотели избавиться. Всё может быть.

— Эй, я, вообще-то, не виноват! Так что давай не преувеличивай! — возмущённо посмотрел на него Вадим. — Кстати, чур теперь я поведу. Всю жизнь мечтал прокатиться на такой красотке!

— Как ребёнок, ей-богу… — прокомментировала всё это Анна, закатив глаза.

— Ничего не ребёнок! — сказал Вадим, очень быстро оказавшись рядом с машиной. Он откуда-то достал ключи, и пока его никто не успел остановить, сел за руль. — Мне тоже иногда хочется побыть водителем.

— А ещё тебе иногда хочется мороженого, — усмехнулся я, не удержавшись от шутки.

— Вот всегда так — я один против всего мира! — патетично воскликнул парень. — Вам лишь бы подшутить над несчастным Вад… — недоговорил он, потому что двигатель сначала протяжно «зарычал», отозвавшись радостной улыбкой на лице Вадима, а потом сразу же сник. Собственно, вместе с его улыбкой. — Да чтоб меня. Только что же работала! Ну как же так⁈

— Вадим, ты меня, конечно, прости, но мне кажется или так не должно быть? — спросил я, глядя на растерянное лицо парня.

— Да там с двигателем, наверное, какие-то проблемы. Я сейчас гляну, — сказал Вадим, выходя из машины. Он, открыв капот, стал что-то там делать. — Это быстро, вы даже не успеете заскучать! Я обещаю!

В этот момент я почувствовал, что на этом магокаре мы сегодня никуда не уедем. Судя же по лицу Тимофея, он разделял моё мнение.

— Нет… Видимо, от судьбы не уйдёшь и не убежишь, — прокомментировал происходящее Тимофей, который, судя по всему, предчувствовал, что всё так и будет. — Рано расслабился. Нужно было до конца за всем следить. Рядом с Вадиком всегда творится хаос.

— Ну вот зачем ты это мне говоришь? Со мной происходят ровно те же неприятности, что и со всеми! Может, чуть чаще, да. И вообще, сейчас я эту ласточку подлатаю, она же как раз разрабатывалась с устойчивостью к различным неприятностям. Это же танк, а не машина. Так что давай мы не… — глухо произнёс Вадим, закопавшись глубже под капот, и практически сразу же из двигателя повалил дым.

— Не обижайся, Вадим, но я нисколько не удивлён такому развитию событий, — встал я возле машины и скрестил руки на груди. — Похоже, тебя стоит уже засылать в стан к нашим врагам. С твоей «помощью» у них очень быстро дела пойдут вниз. Ибо от принципа работы «феномена Вадима» им не улизнуть. Никому не улизнуть, по-видимому, — добавил я, смотря на то, как количество дыма только увеличивается, а сам он приобретает более тёмные оттенки.

Я не пытался обидеть Вадима, однако меня до сих пор поражало, как он умудряется спотыкаться на ровном месте. И ведь при этом он самым результативный стрелок в отряде, который приписан ко мне.

Вот как можно быть настолько мастером в одном деле, но при этом во всём остальном иметь практически антиталант? Ну кроме ещё выпечки, конечно. Любая выпечка у него — как кулинарное произведение искусства.

Такое могло только объясняться его чудесной способностью притягивать к себе всевозможные неприятности. «Феномен Вадима» одним словом.

— Молодой господин, не преувеличивайте, — попросил Вадим и стал возиться с какой-то трубкой в двигателе при этом что-то бормоча себе под нос. — Я, кажется, понял, в чём проблема. Тут надо всего лишь…

На фоне этой перепалки я невольно припомнил один из случаев, что произошёл со мной в прошлом мире.

Пусть уже и смутно, но помню был один парень на войне, которому после артиллерийского обстрела оторвало обе ноги. Когда к нему подоспел я, чтобы помочь донести до целителей, он усмехнулся и сказал, что сам дойдёт на своих двоих, руками показывая на оторванные конечности. А после весело и заразительно рассмеялся.