Андрей Терехов – Волк в ее голове. Книга II (страница 50)
Как сейф толкать.
— И вновь приветствую зрителей нашего канала, — громко начинает Валентин сзади. — Сегодня нас ждёт рубрика «признания», где…
— На канале, — не выдерживаю я, — который смотрит полторы калеки.
— Прости?
— Потому что один не умеет держать микрофон, другой снимать, а третья спрашивает по бумажкам.
Лицо Валентина напрягается, он шагает ко мне и поворачивает телефон для портретной съёмки.
— На канале, — несёт меня, — где «Православное» только в названии. Да через год про вас никто не вспомнит! Лучшее, чё вас ждёт — это работа на Летяжевской да походы в церковь — не от веры, а так, блин, по привычке или от безысходности… потому что иначе остаётся только тупить перед телефоном или жрать борщ. Повезёт, если вы не сопьётесь до тридцатника… хотя нет, скорее, раньше вы вышибете себе мозги, потому что другой дороги из этого города нет. Нет!
Я с шумом захлопываю рот. Меня трясёт, сердце долбит в рёбра, как в барабан, и волнами огня накатывает раздражение.
— В прямом эфире перед нами выступил… — Голос Валентина истончается, но он берет себя в руки и продолжает увереннее: — Перед нами в последний раз выступала закатившаяся звезда гимназии в физико-химических науках… Она даже не догадывается, — Валентин подходит ещё ближе, — что сети может не быть, а wi-fi будет. Попрощаемся с этим дурачком в ПРЯМОМ эфире: прощайте, Артур Александрович, про…
Пол с треском проваливается под Валентином, вверх взлетают сажа, щепки, пыль. Лицо его искажается от испуга, он дёргает застрявшей ногой, но межэтажное перекрытие проседает ещё больше и утягивает за собой.
Меня бросает в жар и в холод одновременно, инстинктивно я протягиваю руку.
— Уйди! — отталкивает её Валентин. Он так сучит конечностями, что роняет в дыру и айфон, и мелочь из карманов. Меня становится смешно, я с силой хватаю Валентина за грудки, тяну на себя. Серебряный крестик выбивается из-под его рубашки и больно ударяет по моей скуле.
— Да не дёргайся! — Я ржу и тащу, тащу Валентина — как пробку из бутылки.
Вот пробка понемногу выкавыривается из пролома, вот встаёт на карачки и переползает к обгорелому холодильнику.
Глаза у Валентина круглые, с монету. На меня он не смотрит — только на свои рваные джинсы, от которых тянется багровая россыпь.
Когда смех во мне выдыхается, я отряхиваю руки и приближаюсь к провалу в полу.
— Ау? Кто-нибудь? Позовите охранника к старой химподсобке!
Тишина.
— Спасибки, блин, за понимание!
Валентин достаёт платок с синими васильками и боязливо вытирает кровь с ноги. Лицо его белеет, мертвеет, словно щиколотку пробовало на вкус чудовище из другого измерения.
— Радуешься? — неестественно высоким голосом спрашивает он.
Я молча, чтобы ещё больше позлить его, оглядываюсь на дверь, на окно. На пол. Если идти, то вниз, напролом.
Тараном.
В самом деле, мы с Дианой взломали её дом — никому не нужный паркет инвентарки мне по плечу. Всего-то пнуть как следует. Да?
Пнуть.
Пну-уть.
Хаха.
ХАХАХА.
— Радуюсь. — Я отхожу, едва не спотыкаясь о металлический шкаф, и со всей мочи долблю ногой по трещине в полу. Валентин ойкает, перекрытие сладко прогибается под моим кроссовком. — Что на диагностику опоздал, что друг у меня… не знаю, скорпион.
Я вновь отодвигаюсь, и висок щекочет опалённое объявление.
ПО ВСЕМ ВОПРОСАМ ПРОПАЖИ РЕАКТИВОВ СЛЕДУЕТ ОБРАЩАТЬСЯ К:
В.И. ФРОЛКОВОЙ
Тел. +7 962 228 88 82
e-mail: FrolkovaVI@usievicha_school.ru
Дата проверки Подпись
11.01.2011 Фрл
07.02.2011 Фрл
11.03.2011 Фрл
15.04.2011 Фрл
Пропажи?
Какие, к чёрту, пропажи?
Я вламываю по паркету, и он жалобно трещит под ногой.
— Ладно с суши, Валь, а Вероника Игоревна чё тебе сделала? Много ты сам заслужил «четвёрок»?
Я бью в третий раз — всем весом, всем корпусом. Бью в четвёртый раз, в пятый… вхожу в раж, и очередной удар с грохотом обваливает пол на нижний этаж.
Поправка: в туалетную кабинку. На пару секунд воцаряется тишина, только пульс долбит в ушах. Затем звучат шаги, и в дыре показывается лысина охранника.
Голову Саня вжал в плечи, рука стиснула пачку «Camel», из которой он зубами наполовину вытащил сигарету. Саня с ужасом смотрит то на меня, то на обломки вокруг. Его лицо и одежду медленно покрывает извёстка, щепки, пыль.
За окном солнечно, морозно: блестит иней на траве, покачиваются берёзы. По небу плывут облака, похожие на золотисто-белых рыбок. Класс химии всё так же затянут в чёрное, как в траур, я монотонно щёлкаю ручкой, а Леонидас столь же монотонно проверяет диагностики. Иногда он смешно ёрзает на стуле, будто хочет в туалет, иногда грызёт виноград из пакета (громко, вместе с семечками), и мой желудок от этих звуков корчится от голода.
День без завтрака.
Без обеда.
Вообще без перспектив.
— Милый друг, — Леонидас шлёпает бланками по синему столу, — в СТО ТРЕТИЙ раз…
Усилием воли я кладу ручку.
— Могу пойти щёлкать на литературу.
— У меня нет желания искать тебя по всему городу.
— М-м. — Я киваю и хлопаю кончиками пальцев. — Спасибки за идею.
— Обращайся.
Леонидас чешет бороду и снова погружается в проверку. Шелестят листы под его руками, чиркает ручка. Синие олени-вампиры бегут по белому свитеру и показывают клыки.
— Насчёт подсобки, — напоминаю я. — А чё там за прикол с пропажами реактивов?
— Милый друг, займись делом, а?
— Я мог бы написать диагностику, но вы не даёте.
— Ты… — Леонидас округляет глаза, поднимает руку, но так и не придумывает ничего толкового: — Всё!..
Я закатываю глаза и на пару секунд оставляю его в покое. Качаюсь на стуле.
Скрип-скрип.
Скрип-скрип.
Не знаю, что еще делать. После того, как Валентину вызвали «скорую», Леонидас раз пятьдесят звонил моему бате. Батя трубку, конечно, не брал, и, в итоге, я тут третий час буквально дохну со скуки.