Андрей Терехов – Волк в ее голове. Книга II (страница 29)
— До усрачки страшно… — Голос её затихает, Диана почти скрывается в дыму. Ещё прочерчивается силуэт, ещё серебрится пятнышко луны, но словно из последних сил. — Шш-ш-ш… Шш-ш-ш…
Я прочищаю горло.
— Мне тоже чудится всякое. Забей.
— Ага. — Диана щелчком отправляет искрящий бычок в сторону луны.
— Я зайду в твою комнату?
— Она больше не моя.
Меня передёргивает от нутряного холода.
— Ну да… А ты?
— Чел, блядь! Иди, куда хочешь!
Я скребу щёку и, собравшись с духом, подныриваю под занавеску.
Тень берёзы плывёт по паркету и коробкам; на стенах выцветают иглоголовые маски «Фекального вопроса» (первого состава). Блестит ручками гитарный усилитель, вьются чёрные провода, и громоздятся коробки, коробки, коробки.
Долбаные коробки.
Из одной выглядывают чёрно-белые объявления о пропаже Вероники Игоревны, в другой устроилось семейство головоногих: ваза-осьминог, чашка-осьминог и осьминог-подушка. Тут же сверкают гитарные медиаторы, покупные и вырезанные из пластиковых карт, и наборы струн: стальные, нейлоновые, медные, карбоновые. Тут же громоздятся учебники и книжки, тетрадки со стихами Дианы, тетрадки с сочинениями Дианы (сплошь пятёрки, не то что у меня).
В пыльный угол забился, как в испуге, снимок, где я таскаю Диану на плечах. Артур Александрович застыл в маске Хищника, а Диана в маске Чужого; мы ржём.
Однажды на 1 апреля мы пришли в таком виде в школу. Обоим влетело по двойке за поведение, и мой дневник обзавёлся красной росписью: «Кричал весь урок, что его пытается съесть соседка по парте».
Горло сдавливает.
Тени. Только тени. Они здесь повсюду — пробегают мимо меня и сквозь меня, хохочут, кричат, плачут, едва не сбивают с ног.
Это ведь даже не комнатка — Вероника Игоревна отдала на растерзание Диане коридор между прихожей-гостиной и спальней.
Коридор.
Проход, блин.
Каково это, жить в проходе? Когда близкий человек ежедневно просачивается сквозь твоё пространство… как сквозь тебя, как по тебе. Когда ты хронически мешаешь, когда ты — та самая оглобля посреди дороги.
Мне же не понять Диану. Мне вовек её не понять.
Я качаю головой и толкаю приоткрытую дверь с тяжёлым хромированным замком.
Комната Вероники Игоревны.
Комод, тумбочка, шкаф. Комод, тумбочка, шкаф. Кровать. Я вытаскиваю ящики, осматриваю со всех сторон. Ищу второе дно, приклеенный конверт или флешку. Переворачиваю колючий ворс с неопрятным пятном на изнанке, снова лезу в коробки, и на этот раз мне попадается фото.
У раскидистого дуба замер седой мужчина лет пятидесяти, видный, статный, в судейской мантии и в сепии. Бородой и усами он крайне напоминает то ли Фиделя Кастро, то ли Че Геварру.
Дедушка Дианы.
Я возвращаю снимок на место и переключаюсь на мир под мебелью. Это пространство «под» идеально, чтобы спрятать вещи от Дианы. Она всегда боялась барабашку, который живёт в тенях, всегда, ложась, натягивала до пола простыни и включала лампу.
Стойте. Стойте! Не всегда — раньше. Диана, которая боится барабашку, и эта прокуренная злюка с порога не стыкуются у меня в голове. Разные люди. Разные свойства при одном составе, одной массе, одной плотности. И больше им не совпасть, не сойтись.
Я ищу, ищу, ищу, но только вздымаю пыль. В носу свербит, под кожу забивается заноза.
Вот кровать. У нас дома Вероника Игоревна сутками дремала после возврата из пустыни. Она не открывала штор, не выходила на улицу, не завтракала, не обедала и не ужинала. Мы с Дианой прибегали из гимназии, а её мама лежала и смотрела в одну точку, как умственно отсталая. Вероника Игоревна и отвечала так же — еле-еле, словно из тумана, словно не помнила и не понимала, что натворила. Потом приезжал батя и склочной бабой верещал из-за немытой посуды. Казалось, он не встречался с Вероникой Игоревной, а нанял её домоработницей. Что ж, в какой-то момент это подействовало: мама Дианы встала и перебила грязные тарелки к чертям.
В одури воспоминаний я подхожу к окну: вслушиваюсь в гул ветра, расплющиваю нос о мутное стекло. Рябина у дома хорошенькая. С худенькой ветки свисает красная верёвка, на ней покачивается пыльная шина. Дальше колышется седой пустырь, за ним рассыпались берёзы у подножия дремотного ельника.
Реликтовый лес. Многим деревьям здесь стукнуло несколько веков, и чувствуется нечто тревожное в этой чаще. Будто на древнем урочище (как вам словцо?) заживо похоронили страшную тайну. Будто у вас дом стоит нараспашку, и в любой момент зайдёт чужой, нехороший человек.
Бр-р-р.
Я засучиваю рукава и зло стучу дверцами, ящиками, замками.
Извещение из банка о задолженности, извещение о начале процедуры по изъятию недвижимости, оформленной по ипотечному кредиту; требование о досрочном закрытии ипотеки… Меня пробирает озноб, потому что все они датируются январем и февралем. Когда Диана читала это, она уже понимала, что их с Вероникой Игоревной вот-вот выгонят из дома. Диана уже рыбой об лед билась в попытках найти деньги, Диана терпела изо всех сил придурков в «ППЧ» — чтобы вскоре и оттуда её послали подальше.
Почему я не помог Диане? Не хотел? Было все равно?
Не знаю.
С каждым шагом надежда уходит, но пальцы судорожно работают: перебирают квитанции за квартплату, листочки контрольных, шерстяные платья с кислым запахом старого пота, затхлое постельное белье, коробки с бижутерией, книги, страницы из научных журналов…
На журналах, конечно, я залипаю.
У нас дома они лежали штабелями, но после первого «опустынивания» Диана порезала все подшивки на ровные, площадью в 1 квадратный сантиметр куски. Веронику Игоревну это не побеспокоило — лучшие статьи она собрала, как пазлы, склеила скотчем и разложила по алфавиту. Я наугад цепляю ближайший «пергамент» и обнаруживаю заметку из журнала «Химия и физика» 2007 года.
ИССЛЕДОВАТЕЛИ ИЗ США ПРОДЕМОНСТРИРОВАЛИ ЧТО ИОННЫЕ ЖИДКОСТИ МОГУТ ИМЕТЬ ВАЖНОЕ БИОЛОГИЧЕСКОЕ ЗНАЧЕНИЕ ДЛЯ ДОСТАВКИ ЛЕКАРСТВ.
…ГРУППА РОДЖЕРСА ПОЛУЧИЛА ИОННУЮ ЖИДКОСТЬ, КАТИОН КОТОРОЙ ПРЕДСТАВЛЯЕТ СОБОЙ ПРОТОНИРОВАННАЯ ФОРМА ХОРОШО ИЗВЕСТНОГО АНЕСТЕТИКА — ЛЕДОКАИНА. В ФАРМАЦЕВТИКЕ ЛЕДОКАИН ПРИМЕНЯЕТСЯ В ВИДЕ СОЛЯНОКИСЛОЙ СОЛИ — ТВЁРДОГО ГИДРОХЛОРИДА ЛЕДОКАИНА. ЕСЛИ ЗАМЕНИТЬ ХЛОРИД-АНИОН НА ДОКУЗАТ-АНИОН (ДИОКТИЛУЛЬФОСУКЦИНАТ), ПОЛУЧАВШАЯСЯ СОЛЬ ПРЕДСТАВЛЯЕТ СОБОЙ ИОННУЮ ЖИДКОСТЬ, КОТОРАЯ ОБЛАДАЕТ БОЛЕЕ ДЛИННЫМ ОБЕЗБОЛИВАЮЩИМ ЭФФЕКТОМ.
М-да. Я не уверен, что со своей дисграфией-дислексией без ошибок прочитал хоть одно название, но звучит устрашающе.
Ещё пазл-статья — 2009 года. Страницы затёрлись, измялись.
АМЕРИКАНЦЫ РАЗРАБОТАЮТ СУПЕРАККУМУЛЯТОР НА ИОННОЙ ЖИДКОСТИ?
МИНИСТЕРСТВО ЭНЕРГЕТИКИ США (DOE) ВЫДЕЛИЛО ГРАНТ В $5,13 МИЛЛИОНА МОЛОДОЙ АРИЗОНСКОЙ КОМПАНИИ FLUIDIC ENERGY НА ПОСТРОЙКУ ПРОТОТИПОВ ДОЛГОВЕЧНЫХ МЕТАЛЛО-ВОЗДУШНЫХ БАТАРЕЙ С УДЕЛЬНОЙ ЁМКОСТЬЮ НА ПОРЯДОК БОЛЬШЕЙ, ЧЕМ У ЛИТИЕВО-ИОННЫХ АККУМУЛЯТОРОВ.
НОВЫЕ БАТАРЕИ БУДУТ ИСПОЛЬЗОВАТЬ В КАЧЕСТВЕ АНОДА МЕТАЛЛ (КАК ВАРИАНТ — ЦИНК), КОТОРЫЙ В ЯЧЕЙКЕ ДОЛЖЕН ОКИСЛЯТЬСЯ КИСЛОРОДОМ ИЗ ВОЗДУХА, А ПРИ ЗАРЯДЕ БАТАРЕИ — ОБРАТНО ВОССТАНАВЛИВАТЬСЯ.
ОДНАКО В ОТЛИЧИЕ ОТ ПРЕЖНИХ ЭЛЕКТРОХИМИЧЕСКИХ БАТАРЕЙ НА БАЗЕ ЦИНКА В НОВОМ РОЛЬ ЭЛЕКТРОЛИТА ДОЛЖЕН ИГРАТЬ НЕ ВОДНЫЙ РАСТВОР, А ИОННАЯ ЖИДКОСТЬ. СООТВЕТСТВЕННО, НОВЫЙ ТИП АККУМУЛЯТОРА ПОЛУЧИЛ НАЗВАНИЕ METAL-AIR IONIC LIQUID BATTERY.
ОСНОВАТЕЛЬ FLUIDIC ENERGY КОДИ ФРИЗЕН (CODY FRIESEN), ПРОФЕССОР УНИВЕРСИТЕТА АРИЗОНЫ, УТВЕРЖДАЕТ, ЧТО ПРИМЕНЕНИЕ ИОННОЙ ЖИДКОСТИ СНИМЕТ ГЛАВНУЮ ПРОБЛЕМУ ПЕРЕЗАРЯЖАЕМЫХ ЦИНКОВЫХ ЭЛЕМЕНТОВ — ИСПАРЕНИЕ И ДЕАКТИВАЦИЮ ЭЛЕКТРОЛИТА.
ГЛАВНОЕ ЖЕ В ИССЛЕДОВАНИИ КОМПАНИИ: ПОИСК ИОННОЙ ЖИДКОСТИ С ПОДХОДЯЩИМИ ПАРАМЕТРАМИ. ОНА ДОЛЖНА НЕ ТОЛЬКО «ПО ЭЛЕКТРОХИМИИ» СООТВЕТСТВОВАТЬ ТРЕБОВАНИЯМ К НОВОЙ БАТАРЕЕ, НО И ВЫПУСКАТЬСЯ В ДОСТАТОЧНОМ КОЛИЧЕСТВЕ И ПО ПРИЕМЛЕМОЙ ЦЕНЕ.
Проглядывая статью, я смутно припоминаю фразу об ионных жидкостях из вырезки, посвященной исчезновению Брониславы Новоселовой. Она занималась ионными жидкостями в ОмГУ? Нет? Какой-то кружок, или мне кажется?..
Я чихаю и кладу бумажных франкентшейнов на место. Раз мир до сих пор живёт с литиевыми аккумуляторами, и Министерство энергетики США, и мама Дианы малость ошиблись с направлением исследований.
Ха.
5 лямов коту под хвост.
Ха. Ха.
Собственно говоря, вся жизнь Вероники Игоревны — коту под хвост.
От этой мысли становится грустно, и я снова поднимаю зелёный ворс. Нефтяно-чёрное пятно вытаращивается на меня жирным, неопрятным взглядом.
Грязно. Пыльно.
Мёртво.
Что ещё? Вот коробки, куда Диана сгребла мамины платья, джинсы, колготки. Колготки…
Их шелковистая ткань скользит по пальцам, обоняния касается застоялый аромат женского тела, и длинноволосое, рыжеволосое воспоминание проходит сквозь меня. В тех самых колготках, шерстяных носках и белой рубашке с закатанными рукавами — Вероника Игоревна образца 2012 года.
Что-то тяжелеет, щекочется между ног. Будто ошпаренный, я отскакиваю в сторону и с грохотом ударяюсь о шкаф.
— У тебя всё нормально?! — кричит Диана из-за двери.
У меня?..