Андрей Терехов – На расстоянии удара (страница 7)

Каменный двухэтажный добротный дом. Небольшой садик вокруг. На яблонях уже набухли почки. В доме, похоже, никого не было. Дверь я открыл легко. Проникнув в дом, я сперва тщательно обыскал первый этаж, а потом поднялся на второй. Толкнув ближайшую дверь, я зашел в спальню, обежал ее глазами и замер. Из угла с большого мольберта на меня глядел… я сам. Сжимая пистолет, я с портрета смотрел на меня в дверях, точно мое отражение. Выполненный с поразительным искусством, портрет словно загипнотизировал меня. Приблизившись, я присел напротив, и так мы с ним и сидели вдвоем, словно пытаясь сообща решить одну из самых сложнейших задач в нашей жизни.

Ее продержали в прокуратуре почти до вечера, пытаясь выяснить дополнительные подробности убийства сына Тагавы, но Лена упорно говорила то же самое, что и милиционерам в Брянске. Напрасно Колчин и Зубравин грозили, умоляли, умасливали – девушка стояла на своем: ничего не видела, так как все произошло очень быстро.

– Да поймите же вы! – воскликнул Колчин. – Вы же сейчас живая мишень. Убийце наплевать, что вы его не видели. Достаточно того, что вы там были, и это повод, чтобы убить вас. А после сегодняшнего убийства Тагавы за вами будут охотиться и японцы, а уж они не будут вести с вами такие вежливые разговоры. Понимаете вы это или нет?

Лена покачала головой.

– Что я вам могу сказать, если ничего не видела и ничего не знаю? Послушайте, уже поздно и, кажется, я ответила на все ваши вопросы. Могу я идти?

Зубравин устало махнул рукой.

– Хорошо. Наши сотрудники отвезут вас.

Лена молча поднялась и вышла.

– Пусть двое наших подежурят возле ее дома, – ответил майор на немой вопрос следователя. – Авось какая-нибудь рыбка и клюнет.

Совсем стемнело, когда Лена подъехала к своему дому. Провожая ее до калитки, молодой лейтенант подал ей небольшую черную коробочку с красной кнопкой.

– Мы всю ночь будем у вашего дома, – сказал он. – В случае чего, вам надо только нажать кнопку, и мы тут же придем на помощь.

Лена кивнула и прошла по тропинке к дому. Все предложения милиционеров подежурить внутри она вежливо, но твердо отклонила. Никто, кроме тетки, не переступал порог этого дома с тех пор как погибли ее родители, и она вовсе не намерена нарушать эту традицию, тем более сейчас, когда у нее наконец появилась возможность покинуть этот озлобленный и жестокий мир.

Лена сняла куртку, сапожки и прямо с порога прошла в ванную. Она долго стояла под душем, смывая с себя события этого суматошного дня: приезд милиции, взрывы и вопли у мэрии, долгий допрос, но самое главное – встречу с тем самым убийцей. Пусть он был замаскирован, пусть эта встреча была мимолетной, но тем не менее она узнала его. Конечно, она ничего не сказала следователям. Зачем? Для них это всего лишь убийца, преступник, для нее же – посланец небес, явившийся избавить ее от боли, которую она так долго носила в душе.

Вытершись большим махровым полотенцем, Лена накинула халат и, завязывая пояс, поднялась наверх в свою спальню. Она открыла дверь, зашла и прямо с порога в глаза ей бросились обугленные куски холста на полу. Ее картина! Взгляд Лены метнулся по комнате и замер. В углу неподвижно, сжимая в руке пистолет, стоял Он. Человек, чье лицо являлось ей во снах с момента их первой встречи на лесистом берегу под Брянском. Человек, которого она ждала всю свою жизнь. Ее судьба. Ее убийца.

Лена прошла к своей кровати и легла, закрыв глаза. «Путь только это будет быстро», – подумала она.

Услышав шаги внизу, я понял, что момент настал. Поднявшись со стула, я прошел в угол спальни и замер там, приготовив оружие.

Картину, как она мне ни нравилась, я тем не менее сжег. Не стоило оставлять ментам такую великолепную улику. Вряд ли бы они поверили, что я просто натурщик, а уж если бы все-таки сумел отбрехаться, то работа моя накрылась бы медным тазом. Это было одно из правил Казака – прекращать всяческие отношения с теми, кто попадал в поле зрения милиции.

Зашумела вода в ванной, и мои мысли вновь свернули к девушке. Все мое существо бурно протестовало против ее смерти. Я, конечно, не ангел, и на моем счету немало жизней, но, повторюсь, все это были подонки. Ни одного мало-мальски честного человека среди моих клиентов не было, как, впрочем, и среди заказчиков. Вопрос был только в том, кто доберется друг до друга первым. Но в чем виновата эта девочка? В том, что стала свидетелем убийства? И что из этого? Ничего! Ментам из нее ничего выжать не удалось, иначе вокруг меня давно бы плясал десяток омоновцев с автоматами наперевес. Так не нужно ли было оставить ее в покое, и пусть продолжала бы себе жить той жизнью, какой жила до того момента, когда наши два мира так неожиданно пересеклись. Но приказ Казака был строг, и я маялся в своем углу, не зная как мне поступить.

Послышались легкие шаги, и она возникла на пороге – чистая, свежая, словно появившаяся из какого-то другого измерения, где не слышны выстрелы, не гремят взрывы и люди не готовы перегрызть друг другу глотку за каждую лишнюю тысячу. Сердце в моей груди бешено скакнуло, и тут она увидела остатки картины, затем меня и замерла. Наши глаза снова, в который раз, встретились, и я вдруг увидел в них какую-то странную смесь радости, облегчения и ожидания. Она прошла к своей кровати, легла и закрыла глаза. Ничего – ни попытки закричать, позвать на помощь, убежать. Просто легла. Я не мог поверить своим глазам. Она желала смерти!

Не знаю, что произошло в ее жизни, но она хотела умереть.

В моей душе творилось что-то невообразимое. Рушились какие-то барьеры, возникало что-то, что я не мог определить. Я медленно двинулся вперед, положил одно колено на кровать, оперся рукой о подушки и наклонился над ней. Она повернула голову и, открыв глаза, посмотрела на меня. И именно в этот момент, глядя в ее чистые красивые синие глаза, я вдруг с неожиданной пронзительной ясностью осознал, что нашел Ее – свою вторую половину, женщину своей мечты, называйте как хотите, нашел ту, что самим небом была предназначена только мне. Навеки. Навсегда.

И все исчезло вокруг, кроме ее сияющих глаз, пряных губ, к которым я тут же приник, словно изможденный путник к холодному источнику. И по тому, с какой страстью она ответила, я понял, что она тоже долго искала и ждала меня.

Я уже не помню, как освобождался от одежды, но помню, как ласкал ее тело, как покрывал поцелуями ее тугие полные груди с маленькими нежно-розовыми сосками. Спускался все ниже, к животу, к светлому треугольнику волос между ног. Язык мой проник в святая святых. Она чуть охнула, и, уже не в силах сдерживаться, я приподнялся и одним сильным движением вошел в нее. Легкий вскрик вырвался из ее уст, но затем она охватила меня ногами, и безумная пелена наслаждения накрыла меня с головой.

Сидевшие в машине милиционеры откровенно скучали, когда внезапно по обе стороны автомобиля выросли черные тени. Раздались два тихих хлопка, и со скукой офицеров было покончено навсегда. Несколько человеческих фигур открыли калитку и неслышно направились к дому.

Не только одни милиционеры знали адрес Лены Изотовой. Обозленная убийством своего лидера, якудза выяснила адрес свидетельницы и направила к ней своих людей со строгим наказом вытрясти из нее всю информацию.

Уютно свернувшись на груди человека, подарившего ей надежду на лучшую жизнь, Лена услышала внезапно легкий стук внизу и тут же почувствовала, как напряглось тело лежащего рядом с ней мужчины. Она удивленно подняла голову, собираясь что-то сказать, но крепкая ладонь властно закрыла ей рот, а затем человек одним гибким и сильным движением поднялся с постели. Натянув брюки, он взял со столика рядом с кроватью пистолет и встал за дверью. Лена встревоженно следила за ним, понимая, что произошло нечто, и тут послышались шаги, дверь в спальню открылась, и на пороге появились два, одетые в черное, японца с пистолетами в руках.

При виде замершей девушки они, ухмыльнувшись, переглянулись, затем один из них сделал шаг вперед.

– Вставай, сучка, – сказал он с сильным акцентом. – Поедем кататься.

Дверь сзади захлопнулась, и обернувшиеся японцы успели увидеть только черный ствол глушителя. Дважды прошипел выстрел, и азиаты рухнули на пол. Убийца повернулся к Лене.

– Надо уходить, срочно, – произнес он.

Лена кивнула, приподнимаясь, но раздался чей-то крик, дверь распахнулась, и в проеме возник еще один азиат с автоматом в руках.

Малыш среагировал мгновенно. Резким движением он вздернул перед собой одно из тел, и пули, выпущенные из «узи», попали в него. Толкнув дважды мертвеца на противника, Малыш бросился на пол и открыл огонь из двух пистолетов разом – своего и японца. Не успевший увернуться от трупа боевик получил три пули в грудь и отлетел к стене. В спальню влетел четвертый японец с «узи», с порога начиная стрелять, но точный выстрел Малыша уложил его на месте.

Сзади послышался тихий стон, и я в ужасе обернулся. Простыня, на которой лежала Лена, была красной. Я вскочил на кровать, отбросил покрывало… Одна из пуль японца все-таки попала в цель. Лена лежала на боку, под левой лопаткой темнело небольшое отверстие. Такое же отверстие было над левой грудью. На ее лице застыло спокойное, умиротворенное выражение, в широко открытых глазах медленно угасали тревога и любовь.