Андрей Терехов – На расстоянии удара (страница 6)

– А насчет оружия… – я прикинул, а затем назвал.

– Ты уверен? – при всем своем самообладании Казак удивленно вытаращился.

– Да.

– Ну как знаешь, – Казак пожал плечами. Впрочем, он уже давно уяснил, что мои, на первый взгляд бредовые, идеи дают превосходный результат. – Сегодня вечером получишь. На этом же месте.

– Тогда до вечера, – я вылез из машины.

– До вечера.

Казак уехал, а я не спеша направился в сторону мэрии. Надо было еще раз осмотреть место будущей операции и все продумать.

Колчин встретил Зубравина в здании мэрии около одиннадцати утра.

– Ты чего здесь делаешь? – спросил он, пожимая протянутую руку майора.

– Так Тагава же приезжает, – хмыкнул Зубравин, – а я как-никак свежеиспеченный заместитель начальника уголовного розыска. Впрочем, здесь сейчас всяких начальников выше крыши, вон даже тебя прислали.

– Да, – вздохнул Колчин, – будто особу королевской семьи встречаем, а на деле – обычный мафиози.

– Не забывай, что он собирается вложить большие средства в развитие города, – напомнил Зубравин, – и мэр ему чуть ли не в рот заглядывает, а поскольку Тагава будет требовать убийцу своего сына, то он и собрал всех руководителей силовых ведомств.

– Но убийство же было совершено в Брянске, так какого хрена он сюда приперся?

– А шут его знает, – пожал плечами Зубравин. – Он – японец, другой способ мышления… Ага, – он заметил оживление у входных дверей, – похоже, началось.

Ровно в одиннадцать к центральному входу мэрии подкатили два черных «лимузина». Высыпавшие оттуда с десяток азиатов в темных костюмах застыли на ступенях, фиксируя окружающее пространство. Один из телохранителей открыл дверцу второго «лимузина», и оттуда вылез невысокий пожилой японец лет шестидесяти. Сопровождаемый охранниками, он прошел к дверям, где уже находился мэр, решивший лично встретить такого важного гостя. Охранники остались в холле, а Тагава последовал за мэром в его кабинет, где, кроме Колчина и Зубравина, находились начальник прокуратуры, начальник уголовного розыска, начальник горУВД, представитель ФСБ и секретарь-стенографист. Мэр провел своего гостя, представил его и сел, предлагая Тагаве сказать речь. Японец обвел всех непроницаемым взглядом узких темных глаз и начал:

– Меня зовут Тецу Тагава. Два дня назад, в Брянске, погиб мой сын, – голос его сорвался, в нем звучало тщательно скрываемое бешенство. – Подлая смерть от руки наемного убийцы. Свидетельницей убийства была девушка – Лена Изотова. Она живет в вашем городе. Она видела убийцу.

При этих словах Колчин наклонился к Зубравину и прошептал:

– Нужно срочно найти эту Лену Изотову.

Тот согласно кивнул, неслышно встал из-за стола, вышел за дверь и, отдав своим сотрудникам необходимые распоряжения, тут же вернулся.

Тагава тем временем продолжал:

– Меня уверяли, что процент раскрываемости таких убийств очень низкий, но я верю в правосудие России. Мне нужен убийца и заказчик. Но если через сорок восемь часов вы их не отыщете, – в глазах японца сверкнула ярость, – мне придется заняться этим самому. Я закончил.

– Мы даем ему убийцу, а он обязуется не начинать войну, – тихо шепнул Зубравин. – По сути, он предъявил нам ультиматум.

– И хуже всего, что мэр его примет, – так же тихо ответил Колчин.

И оказался прав. Финансирования Тагавы были для мэра важнее какого-то убийцы и всех преступных группировок, вместе взятых, и он даже не подозревал, что такой влиятельный бизнесмен, каким представлялся ему Тагава, на самом деле являлся одним из руководителей всемирно известной японской мафии – якудза, решившей распространить свое влияние на Россию, и чему активно сопротивлялись традиционные славянские и кавказские группировки, уже успевшие поделить сферы деятельности. Поэтому вскочивший после заявления Тагавы мэр долго распинался о росте преступности, неоценимом вкладе господина Тагавы в экономику города, о необходимости поймать убийцу и т. д. и т. п. Судя по скучающим лицам присутствующих, все это они слышали сотни раз, однако война между бандами никому из них была не нужна, и они прикидывали, как бы так провернуть это дело, сохранив при этом свои места.

Вскоре мэр закончил и, продолжая уверять Тагаву, что все будет прекрасно, направился вместе с ним к дверям. Остальные потянулись следом. Зубравин, выходивший последним, кинул взгляд в окно и, усмехнувшись, подозвал Колчина.

– Еще одна напасть. Ты посмотри.

Колчин подошел к майору. На улице перед входом в мэрию столпилось десятка два человек, держащих в руках плакаты с призывами выдать наконец зарплату, пенсию, прочими разнообразными требованиями и галдящих что было мочи.

– Коммунисты опять митинг организовали, – хмыкнул Колчин. – Все им неймется.

– А чего им еще делать, – отозвался Зубравин. – А вообще, правильно. Зарплату уже давно пора выдать. Раньше это хоть вовремя делали.

– Ты смотри при шефе это не брякни, – усмехнулся следователь. – Он у вас ярый антикоммунист.

– Да уж, – зазвонил телефон. Зубравин вытащил из кармана мобильник, выслушал, сказал: «Отлично» – и повернулся к Колчину. – Вот и хорошая новость. Ребята отыскали эту Лену, везут сюда.

– Тогда пошли быстрее, – сказал Колчин, – пока соседи не перехватили.

И в этот момент один из «лимузинов» Тагавы вдруг вспыхнул ярким пламенем.

То, что около мэрии был митинг, в принципе, только облегчало мне работу. Тут уж, вопреки известной поговорке, чем больше, тем лучше. Тагава приезжал в одиннадцать, митинг начинался в половине двенадцатого, и в указанное время, когда собралась приличная толпа, я и появился.

Искусный грим, седоватый парик и усы состарили меня лет на двадцать. На мне были потертые штаны, кроссовки и кожаная куртка с широкими рукавами. В руке я держал початую бутылку водки (обычная минералка) и всем своим видом походил на обычного работягу, которому уже полгода не выплачивают зарплату и который с удовольствием нажрется и поругает нынешнюю власть.

Шатающейся походкой я проследовал мимо «лимузинов», мастерски споткнулся и, поднимаясь, прикрепил под днище одной из машин небольшую мину. Тот же фокус я проделал со вторым «лимузином» и затесался в толпу митингующих, гневно обличающих мэра города, главу администрации, премьер-министра, президента и чуть ли не самого Господа Бога. Немного поорав вместе со всеми, дабы ничем не выделяться, я, однако, ждал появления совсем другой личности, по моему глубокому разумению, гораздо хуже всего нашего правительства.

Наконец в дверях показался Тагава и, окруженный охранниками, начал спускаться вниз. Толпа заволновалась при виде столь экзотических личностей, и в этот миг я активировал одну за другой две мины.

Когда первый «лимузин» взлетел на воздух, эффект получился неописуемый. В мэрии со звоном вылетели стекла, митингующие с шумным вздохом подались назад, а Тагава с телохранителями застыли, словно Лотова супружница. Тут взорвался второй автомобиль, и все пришло в движение. Охранники выхватили пистолеты, озираясь по сторонам. Митингующие с воплями бросились бежать. Я повел рукавом куртки, и мне в ладонь упал маленький бесшумный ПСС.

Пылали остовы «лимузинов», слышались крики, вопли, команды, кругом стоял сплошной бедлам. Ломанувшаяся толпа неслась мимо застывшего Тагавы, с напряженным лицом озирающегося вокруг. Я поднял руку, наши глаза на мгновение встретились, и он понял все. Он открыл было рот, но ПСС дважды хлопнул у меня в руке, почти неслышно из-за общего шума, и Тагава начал заваливаться назад с пулями в горле и голове. Я разжал ладонь, укрепленный на резинке пистолет исчез у меня в рукаве.

Толпа вынесла меня на площадь, я завернул за угол и поспешил к ожидавшей машине. Неподалеку притормозил милицейский «луноход». Из него с ошарашенными лицами выскочили двое ментов. Я слегка оглянулся, и в этот момент из машины вылез еще один человек. Красивая девушка лет восемнадцати. Свидетель. Моя следующая жертва. Наши взгляды встретились, и по тому, как расширились ее глаза, я понял, что она узнала меня, узнала, несмотря на весь мой грим, но я уже вскочил в поджидавший автомобиль, и Василий рванул с места, отрезая меня от места акции и этой случайной встречи.

– Ну как? – спросил Василий.

– Порядок, – ответил я, снимая парик и усы.

– Тогда сразу поедем к этой девчонке и окончательно завершим дело.

Я не стал говорить ему, что видел ее только что на площади и лишь кивнул, доставая лосьон и вату.

– Ну и шороху ты там наделал, – продолжал Василий. – Теперь не скоро опомнятся.

Я не отвечал, снимая грим. Потом передал пистолет Василию, убрал лосьон в бардачок, выкинул ватку в окно и, посмотрев на водителя, наконец сказал:

– Разве теперь это обязательно?

– Конечно, – понял, о чем речь, Василий. – Теперь, после убийства Тагавы, на нее навалятся менты – раз, азиаты – два, для них это тем более дело чести. Надо опередить их всех, а то якудза умеет развязывать языки.

Я замолчал и больше не произнес ни слова, пока Василий не остановился около высокого темно-синего забора.

– Вот здесь, – произнес он и, достав из-за пояса ТТ, протянул мне. – Сделай это быстро.

Глубоко вздохнув, я сунул пистолет во внутренний карман куртки и выбрался наружу. Кивнув Василию, что можно уезжать, я огляделся и, не обнаружив рядом не одной живой души, быстрым движением перемахнул через забор. Чуть присел, настороженно озираясь.