Андрей Таяс – Сколько стоит Cчастье (страница 9)

– Ой, – девушка улыбнулась в ответ, – вам в регистратуру надо. Пойдемте, я вас провожу.

В регистратуре Валерия Патрушева быстро нашли. По отчеству он оказался Павловичем и лежал действительно в кардиологии.

– Уже больше месяца тут, – сказала регистраторша. – Он в послеоперационной палате сейчас. Дочь его у нас работает. Алла. Я ее знаю. Хорошая девчонка. А зачем он вам? – стало ей любопытно.

– Да, пустяк. Так, пара вопросов, – смело соврал Вован.

– Вы только аккуратно с ним, – нахмурила брови регистраторша. – Ему волноваться нельзя. Судя по карте, у него с сердцем всё очень плохо. Поэтому так надолго у нас и задержался.

– Не беспокойтесь, – заверил ее Брагуца. – Я осторожно.

Ему тут же выдали халат и объяснили, куда идти. По больничным коридорам Брагуца шел не спеша и весьма озадаченный. Если отец Аллы всё еще жив, значит, он не знает, что вчера убили его дочь. Не сказали ему. И теперь старлею нужно придумать, как так расспросить его о Лупанове и не убить. Как вообще объяснить ему, кто такой Жека Лупанов?

Вован даже остановился на лестничной площадке, чтобы перекурить и все обдумать.

Через полчаса он раздавил в банке на подоконнике окурок третьей сигареты, а выхода всё не было. На середине четвертой кое-что начало вырисовываться.

«А пусть Жека, царствие ему небесное, будет гопником, – пришла ему мысль. – Дернул вчера у Аллы сумочку. Его тут же принял патруль, а она вечер и ночь в участке провела, поэтому и папу не навестила. Мы пытаемся понять, может, для него это личное. Тупо, не идеально, но нормально».

Брагуца размазал недокуренную сигарету о дно банки и смело зашагал к цели.

– Валерий Павлович? – Вован уверенно вошел в палату.

– Да, – ответил растерянно человек на больничной кровати, снял очки и отложил их вместе с книгой в сторону.

– Здравствуйте, – почему-то радостно сказал Брагуца. Ему показалось, что сейчас он больше всего похож на распространителя Библий. – Старший лейтенант Брагуца Владимир Иванович, – и он показал лежащему не святое писание, а открытое удостоверение сотрудника милиции.

– А что?.. А почему?.. С Аллочкой всё в порядке? – заерзал на постели Аллин папа.

– Не волнуйтесь! – Вован выставил вперед руки для большей убедительности. – Она жива, здорова, всё у нее в порядке. Просто вчера вечером, когда она шла к вам, ее попытались ограбить. Но, к счастью, мимо проезжал патрульный экипаж, и преступник был ими задержан. В момент нападения, к сожалению, был разбит телефон вашей дочери, и поэтому она не смогла вам позвонить.

– Ну слава Богу, – облегченно сказал больной. – А я всё беспокоился. Она не пришла вчера, понимаете? Я всю ночь не спал. Сердце не на месте, понимаете? Оно у меня и так не ахти какое, а тут еще и не на месте, понимаете? – он засмеялся своей шутке и тут же поморщился и прижал руку к груди.

– Не надо беспокоиться, – заверил его Брагуца, а у самого душа заорала от боли. Весть о смерти дочери этот человек точно не переживет. Но виду Вован не подал. – Я просто покажу вам фото вчерашнего разбойника, – он хохотнул для убедительности. – Может он вам знаком. Это обычная процедура у нас. Нужно в отчете галочку поставить. Хорошо?

Валерий Павлович заметно успокоился:

– Конечно-конечно. Давайте посмотрим на этого негодяя. Телефон разбил, мерзавец, а я ночь не спал.

Вован подал ему фото. Папа Аллы снова надел очки и внимательно всмотрелся в лицо ни в чем не повинного парня.

– Нет, не знаю я его, – он вернул фото оперу. – А с виду нормальный парень. Вот ведь.

– И не говорите, Валерий Павлович, – весело ответил Вован. – И не подумаешь, да? Сколько служу, а удивляться не перестаю. Ну всё, я пойду тогда. Выздоравливайте, – он направился к двери.

– Спасибо. И, пожалуйста, Альке передайте, пусть не приходит сегодня. Пусть отдохнет. Не спала ведь ночь, хорошо? – торопливо попросил Валерий Павлович.

– Конечно, – заверил его Брагуца, – передам и лично домой отвезу. До свидания.

«До какого, на хуй, свидания! Этот пидор и тебя убил, батя!» – захотелось ему заорать, когда он вышел из палаты.

15:40

– Так, с вами понятно, – Сиротин потер виски, дослушав доклад Скороходова. До этого был Брагуца. – У обоих ноль. Не печальтесь, офицеры, – подбодрил он подчиненных, увидев грусть в их глазах. – Я и не надеялся тут на результат. Слишком просто получилось бы.

– Да, жалко ее, Серый, – Игорь залпом допил кофе. – Я про матушку Лупанова. Бухает, конечно, но не убил бы этот урод сына ее, так и завязала бы. Сопьется ведь теперь.

– Да пиздец! – Вован вскочил со стула и засунул руки в карманы. – Прав Игореха! Бате девчонки этой жить осталось сутки, ну, двое. Как ему сообщат о смерти дочери, так сердце у него и встанет. Ты, Серый, – он склонился над сидящим за столом Сиротиным, – когда мы гада этого поймаем, дай мне допросить его приватно, тет-на-тет, так сказать. Минут сорок мне хватит. Он во время допроса на меня нападет, а я защищусь, как смогу, а?

– Ага, – чему-то обрадовался Скороходов, – и на меня. Мы с Вованом вдвоем его допрашивать будем, а он как кинется на нас. Ебнутый, что с него возьмешь!

– Точно, Игореха, – Брагуца похлопал коллегу по плечу. – Шикарный ход, да, Серый?

– Так, мстители, – осадил подчиненных капитан, – как мы его мучить будем, мы потом решим. До этого нам его поймать надо. Что у тебя, Саня?

– Тоже ноль, – невесело ответил Курбатов. – Алла жила с родителями. Пять лет назад мать у нее умерла. Во сне. Тромб оторвался. У отца тогда первый инфаркт и случился. Через год был второй. Он получил инвалидность и больше не работал. Дома сидел, пенсию получал. Алла работала медсестрой. Парня у нее вроде не было, за отцом ухаживала. Где-то полгода назад с сердцем у отца стало хуже. Поставили его в очередь на операцию. Недели три назад его прооперировали, и с тех пор он в больничке, а она к нему приходила каждый день. То есть вечер, не день, – поправился Курбатов. – К девяти к нему приходила, ставила уколы, капельницы. Жили они недалеко, в трех кварталах и всё по прямой. Ни соседи, ни коллеги, никто Лупанова по фото не опознал. Вот и всё.

– Ясно, – поморщился капитан. – Леха, что у тебя?

– А у меня всё просто, – встал со стула Ворошилов. – Я Рому этого допросил, затем слова его проверил. Не соврал он. Они с отцом в дальнобойке гоняют фуру на запад и обратно. У них свой КАМАЗ. Десять дней были в рейсе, неделю назад вернулись. На момент убийства Лупанова они были где-то под Барнаулом. Алиби железное, можно отпускать.

– Так иди, отпускай, – приказал Сиротин.

– Есть, – ответил Ворошилов и вышел из кабинета.

– Так, – капитан хлопнул ладонями по столу, – теперь мои успехи, – он замолчал на секунду. – Во-первых, Арх через генерала должен озаботить участковых поиском объяв от Аккуратиста. Если они где-то висят, а я думаю, что висят, то уже завтра мы будет знать имя новой жертвы. Во-вторых, я был у судмедэксперта. Убита Патрушева, как вы знаете, была одним ударом, прямо в сердце. Притом ударил он так сильно, что клинок сломал ей ребро, пробил сердце, пробил лопатку и застрял в ней. Поэтому извлечь орудие на месте и не смогли.

– А чем бил? – спросил Вован.

– Самоделка из напильника. Не отследишь. Необычно, что клинок длинный, 27 сантиметров. Зачем такой, если зэки делали, непонятно, – ответил капитан.

– Может, свинорез? – спросил Игорь. Опера посмотрели на него недоуменно. – Ну нож такой, свиней резать. В деревнях в основном пользуют. Клинок у него длинный, до полуметра, чтобы через сало до сердца достать.

– А это тема, – задумчиво сказал Сиротин. – Аккуратист знал, куда, как и чем бить. И откуда он всё это знал, а, мужчины?

– Получается, он или людей, или скотину до этого уже резал. Верней всего людей, – сказал Саня.

– Не факт, что людей резал, – заметил Скороходов. – Он может знать физиологию людей, но практику иметь на животных. Ну или у нас упоротый урка, который людей свинорезами валит.

– Урка – это вряд ли, – сказал Брагуца. – Такой бы взял перышко в ладонь длиной и расписал бы ее под хохлому. На хера ему свинорез? Его же и носить, и прятать сложно.

– Логично, – согласился Сиротин. – И бил он сильно, очень сильно. А зачем? А потому что был уверен, что не промахнется. Знал, что ударить надо раз, и всё. Поэтому ребра ломал. Игорь, – обратился он к Скороходову, – обобщи наши знания.

Игорь подошел к доске для заметок, прибитой к стене, вытер ее губкой и взял в руки фломастер.

– Ну для начала, это мужчина? – он посмотрел на коллег. Те почти синхронно кивнули. Скороходов нарисовал на доске мужской силуэт в штанах и рубахе. – Рост 180–185. Крепкого, скорее атлетического телосложения, возможно, спортсмен, – он записал это справа от силуэта в штанах. – Знание анатомии. Что еще?

Ответом была тишина.

– Ничего, – тихо и по слогам ответил за всех Сиротин. – Могу предположить, что он боксер, судя по тому, как он Лупанова стукнул, но писать это не надо. А так – это всё.

– Серый, давай я с орудием к паре людей знающих скатаюсь. Может, скажут чего? – предложил Брагуца.

– Согласен, – одобрил капитан. – Железяка у Саныча. Бери и вперед.

Вован кивнул и вышел из комнаты, столкнувшись в дверях с Ворошиловым.

– Всё, – войдя, отчитался, Леха. – Извинился, отпустил.

Сиротин показал ему оттопыренный большой палец, мол, молодец.