Иль сами мы похабны и бесстыжи?
Тогда кому играть в тот мяч из света?
Он к ней вошел, как рак, держа в клешне
зерцало, а в другой – фонарь с тем черным светом,
в котором, прежде чем она сказала – да,
исчезли мы, а то, что здесь осталось, —
позорище.
Она сказала да.
И сыплется земля и шевелится рот,
уста окутывает пламя, как дрова
сырые, с внутренними кольцами, в сучках,
они трещат, преображаясь в свет,
как свет преобразился в древесину.
И праздник, что в обличье смерти или волка
стоит всегда за спинами живых,
готов взорваться смехом и взлететь
замоскворецкой жаркой чайкой в небо.
Архангел Гавриил, он роет Деву
как светоносную могилу, к ней
не прикасаясь, создан, сцеплен, скручен
в себя – ее струящейся наружу пряжей
задолго до рожденья. Бог – двупал.
Иосиф Муньос, хранитель иконы Иверской Божией матери[15]
Иосиф Му́ньос по́ небу, слепой, летит,
сколько лет в себя синеву сжимал и – вот ведь! – разжал,
и оно окружает его огнем и с ним говорит
про то, как вчера он сам его окружал.
А рядом биплан плывет и Иверская Божья мать:
– Война ведь, отче, это как флейта или кларнет,
в которые небо вложить – надо себя разжать
для бомбы, раны, смерти или ракет.
Божья Матерь, не плачь, ему говорит, —
не до смерти убили, раз я, сынок, с тобой,
ты втяни внутрь себя пожар, что внизу горит
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
