Андрей Тавров – Прощание с Кьеркегором: вариант единицы (страница 7)
весь в родниках и облачных сцепленьях
она была – рождался полумесяц тонкий и молочный
над волоокой головой и маятника волосок спиральный
пульсировал в её виске
отсчитывая новые секунды
и в ней и в розе что глядела справа
спиралью с шагом фибоначчи
в открытом рту.
Лицо её – наполовину бог, а на другую – мясо и ремни
а между – лира в мятном ветерке
как будто ангел крутит мясорубку
Зачем поём мы больно и протяжно
зачем небес летит аэроплан
зачем над нами роща машет жёлтым флагом
зачем нас жжёт продольный божий эллипс
что в мышцы вложен как Геракл в огонь
как солнце в маятник спиральный
подвижных сфер
и роза дышит нам рот в рот
сгибая в нас дыхание подковой
и вздрогнув ищем рядом мы друзей глубоких
как вдох…
Мона Лиза – 1
тяжела как рояль
стоящий на клавиатуре
смёрзшись в тёмный лёд платья
живёт на далёкой ауре
трепетной несуществующей почти
где-то за Ураном
тревожит малых людей
своим жидким азотом
и больших скорлупой чела
малые люди роют траншеи
делают аборты продают колбасу
большие люди умножают тьму
огромными мягкими кирпичами
вывешенными на леске
иначе не могут
Мона Лиза – 2
в нижней колбе песочных часов
натекла из того что выше
что расширилось вверх за крыши
чашей ангельских голосов
если ж снова перевернуть
притечёт леонардо в звёздах
зажимая ангельский воздух
в треугольную голую грудь
О богах
каждое слово стремится к власти
кроме святых
иероглифов в которые заглянуть как через золотое кольцо
на звёзды чтобы идти всё дальше
за плоть и форму
к утру творенья к бессловесному свету
деревья
людей не называют но узнают
уходя дриады им оставили очи
мы видим ими себя в стволах находя опору
трогаем их шершавые изрытые буквы
на синем селезень летит безголовый
навстречу летит чело человека
подброшены в воздух бусины-наблюдатели
слагая слова
культура это прожилки кленового листа
иероглифы ушедшие внутрь 
