Андрей Тавров – Прощание с Кьеркегором: вариант единицы (страница 6)
и снова падает в неё, словно лангуст,
весь в терниях, расширенный и встречный.
Из твёрдых конских вод рванувшись человеком,
всё задыхается, всё гнётся, словно серп,
и, как бумага, догорая,
сбегает, мучась, от самой себя,
чтобы в себя уткнуться, —
так он кривится от перста Афины,
и жжёт его огонь, в котором, как в рубашке,
стоит богиня с медленной улыбкой,
что богу жизнь, кентавру – пламя
Расплющившийся вскачь о человека,
его он носит грудью, словно плоский шрам,
а тот руками в воздухе кричит
и ходит колесом и воздух забирает
и прячется и плачет и рыдает
забившись в норы гулкие себя
и головой двоится и дрожит
Около Горация
медлительнее чем мёд хватает бедро была
воздушные острова идут удлиняясь
по небу в падающей листве
и галеры с Востока швартовались ветер роняя
пахнет сучьим пронзительным потом и падалью пахнет
и стекло витрины гнулось под отражением мухи
а седоки вливались в свои мотоциклы
как твердеет в гнутом отверстии гипс
и руки нимф прорастали глазами и виноградом
не узнает лебедя в полдень ухо гулкого неба
не войдёт рука в притворённую дверь фонтана
не догнать рысаку неподвижный туман ипподрома
с белой богиней у старта и белой богиней на финише
свежи разрывы в безымянных глазах
расширяясь один внутрь другого всматриваясь углубляясь
слово сказать как уйти
на ту его сторону где оно не слово
а мох или белая птица пакля
вспыхнувшая в фокусе линзы
никто никого не слышит
среди хоров строк политических дискуссий
объяснений в любви в листопаде в алкеевой строфе
в шуме базара в литературной критике в гуле аэропорта
в предсмертном хрипе в слове шевелящемся как морской ёрш
предмирном слове платоновом и трамвайном
никто
но падает в деву Квинт из высокого неба —
из центра расширенного монгольфьера
и падает снег – из ближнего того что над грудью
плывёт за плечами рабыни с крашеными губами
с лифчиком на полу из каждого этажа серого гума
Гораций кружит в водовороте медленных губ
всплывает с той стороны славословием августу
выходит плавником из спины Филлиды – стеклянной дверью
а снег кружит над фонтанами Рима глаз золотое сеченье
играет с позвонками на голой спине богини
Метаморфозы
Коровий череп обрастал
растяжками, мускулатурой, божьим оком
глазами Геры, спрятанной за рощей
вот за зубами пробежал язык
возникнув из земли и эйдоса огня
и мышцы дольние заколосились
внутрь эллипса и били в них ключи
и водопады плоти —
как Лазарь выходящий из могилы 
