Андрей Тавров – Прощание с Кьеркегором: вариант единицы (страница 2)
а белые подняты ноги среди влажных звёзд
эфирная дева себя в колдуне как монетку находит
ногами в кольцо замыкая с выходом в лоне-луне
Из груди Николая раковина растёт как тритон
он собою лёгким в неё гудит на весь мир
про стеклянное тело про извозчика про лицо
про луну над Никитским круглую словно сыр
он идёт на бульвар что-то в усы бормоча
утыкан как голый солдат стрелой стрелой и стрелой
сшибает в грудь запустив какого-то бородача
он живой руками и белым лицом живой
кругу подковой стать словно грехом Христу
не войти полноте в изъян не приравнять ущерб
но проходит в рысь ипподрома в ледяную рубашку её
двухсторонний конь как орёл на имперский герб
он сидит со свечой идущей через висок
днепр стеклянный течёт и мешается с далью в груди
жёлтые листья сыплются из непостижимых высот —
ни рукой шевельнуть ни в листопад войти
голенастый аист марширует в ночи с ружьём
спит двуглаво москва, куда тело ни кинь всё клин
Николай обнимает себя и петляет ручьём ручьём
хохоча и ныряя вдоль мёртвых сирен седин
«ангел в ангеле стоит…»
ангел в ангеле стоит
тот стоит ещё в одном
тот стоит ещё в другом
так вот вода сжимается в воронку
но ангел расширяется внутри
из каждого другого он выходит
как смерч вполнеба
свет в ангеле стоит
свет его стоит ещё в одном
свет того стоит в другом
из каждого другого он восходит словно
он хочет умалить себя но расширяясь
и так любая вещь восходит к Богу
и расширяясь понемногу
в значенье всё растёт всё истлевает снизу
и все убитые рождённые идут всё выше как листва
и ангелами озарённые не отвергаются креста
в котором свет растёт сердешный
и в человеке – человек
все сколько было мир безбрежный
идут как стеклодув в свой шар
летали пули убивали
шёл вертолёт швырял ракеты
и тонкие шары звенели
на вышнем небе музыкой всежизненной
и люди топкие пылали
и спинами и головой
но ангел был для человека сутью
и пробудившись человек
шёл к свету собственною грудью
шёл от себя к себе наверх
где моцарт музыку качает
как хрусталя хрустальный шар
вокруг ещё один и снова снова
и нет у моцарта предела
вот почему так страшно убивать
ведь на тебя листок и липа смотрят
Вновь Вильям Ш
свинцовый солдатик с воротником петушиным
гирька тупая часов, вместо рук – пятипалые звёзды
движут небо в глазах голубиных пружинных — 
