Андрей Таманцев – Пешки в Большой игре (страница 76)

Под землей была, очевидно, настоящая база. Вот туда и надо было проникнуть. Кто там теперь — наши или враги?

Сергей сказал — взорвать, значит, вполне вероятно, что о суперсейсмографе прознали враги. Значит, вполне вероятно, что они уже были там. Тем более надо было быть осторожными.

Он тихонько свистнул, услышал отзыв совсем неподалеку — это Боцман. Потом еще свист — Муха. Все уже на местах, но как пробраться внутрь?

Артист трезво рассудил, что разгадка, скорее всего, в саманном домике. И когда глазок телекамеры отвернулся, пополз туда.

Очень скоро он открыл скрипучую дверь и оказался в заброшенном помещении, на первый взгляд заброшенном, но от взгляда Артиста не ускользнуло, что пол здесь был чисто выметен, а паутина была только по углам, на двери ее не было. Паутина, собственно, помогла ему найти и вход. Вернее, не сам вход, а замаскированную в стене кнопку, которая — что? Вызывала лифт, открывала потайную дверь или вызывала охрану?

Через минуту в домике уже были Боцман и Муха. Артист показал им кнопку:

— Что делать?

— Жать, — сказал Боцман. — Или у тебя есть другие предложения?

Муха кивнул.

Артист вздохнул и нажал кнопку.

Это была все-таки потайная дверь. Она вела в темный аккуратный коридорчик, который упирался в железный люк. А вот уже на этом люке были и сканер, и телекамера, и даже идентификатор голоса.

— Приплыли, — сказал Боцман. — Сюда нам не войти.

Артист посмотрел на телекамеру. Их все равно уже видели. Значит, придется принять открытый бой или, если там свои, раскрыть карты. Благо рация у Артиста была с собой — он всегда может затребовать подтверждения своих полномочий у Пастуха, а тот, в свою очередь, у Голубкова.

— Бандитов тут не было, — сказал Артист. — Люк не взломан. Охранники так просто никому не открыли бы. Значит, мы успели вовремя.

И он помахал рукой в телекамеру.

Никакой реакции. Люк не открывался, никто не выходил, никто не стрелял.

— Уснули они там, что ли?! — разозлился Боцман и стукнул по люку своим огромным кулаком.

И люк распахнулся.

Первое, что увидели солдаты за люком, — перерезанное горло солдата, из которого еще вытекала кровь.

Командовать никому не надо было. Они все знали, что делать.

Артист выдернул пистолет — при ближнем бое только он и годится, — Муха и Боцман прикрывали его.

Перешагнув через тело солдата, Артист вошел внутрь. Второй труп лежал за поворотом. И тоже с почти отрезанной головой.

Мы не успели, пронеслось в его голове. Хотя с другой стороны, солдат убили совсем недавно. Значит, бандиты еще здесь.

На следующий поворот выходил Боцман, а Артист и Муха его прикрывали.

Здесь было уже два трупа. Один также с перерезанным горлом, а второй застрелен в голову.

Работали профессионалы.

И они были еще здесь, значит, бой предстоял серьезный, может быть, последний в их жизни бой.

На третий поворот выходил Муха. Он уткнулся в новый железный люк, тихонько толкнул его, и тот распахнулся. Из-за люка никто не стрелял. Боцман осторожно заглянул внутрь. Лифт.

Кабина была где-то внизу. Вызывать его сейчас сюда было бы сплошным безумием. Те, кто внизу, наверняка встретили бы их плотным огнем. Нет, надо было действовать осторожнее.

И солдаты, тихо взломав сетчатую дверь, стали спускаться по тросам.

Внизу их ждала та же картина — трупы, трупы...

Два коридора вели от лифта. Боцман пошел налево, Артист с Мухой направо.

Коридор, по которому отправились Артист с Мухой, оказался коротким, всего метров десять, и вел в огромный зал, всю площадь которого занимало нечто сложное: сбившиеся в кучу железные стойки со множеством кабелей, циферблатов, мониторов, лампочек, клавиатур, мигающих датчиков.

Вот он, мелькнуло в голове у Артиста, суперсейсмограф, одна из важнейших частей тектонического оружия. Сверхуничтожитель, против которого не было и не будет никакого спасения у людей.

И это оружие было так близко...

Коридор Боцмана тоже был коротким, но вел к другому лифту — грузовому. Здесь никого не было.

И он повернул обратно.

Сделал два шага и остановился.

Эту дверцу он не приметил, когда шел по коридору, а вот теперь что-то заставило его толкнуть ее.

Он выждал секунду, чтобы глаза привыкли к темноте, которая была в комнате за дверью. Там кто-то был. Он уловил какое-то слабое шевеление.

Если бы это был бандит, он бы уже выстрелил. Сейчас Боцман представлял собой прекрасную мишень. Значит, там мог спрятаться свой.

— Эй! — тихо позвал боцман. И за дверью послышался сдавленный стон. Боцман вкатился в темноту, залег, ожидая подвоха, но и сейчас никто не стал стрелять.

— Эй, — снова позвал Боцман. И снова услышал сдавленный стон совсем рядом.

Он протянул руку — человек. Ощупал того в темноте и понял, что человек связан.

— М-м-м...

Боцман быстро разрезал в темноте веревки, услышал звук отдираемого пластыря и совсем тихий голос:

— Помогите...

В эту же секунду Боцману показалось, что он сошел с ума. Это был голос Ани.

— Аня, ты? — прошептал Боцман.

— Тихо, они здесь, — еле слышно ответила Аня.

— Кто?

— Их трое. Они схватили меня в машине. Они все про вас знают, они взяли меня в заложницы, — горячо шептала девушка. — Они куда-то ушли. Они сейчас вернутся.

— Куда они ушли?

— Не знаю, они связали меня и заперли здесь. Нам надо уходить...

— Надо, — согласился Боцман, — только когда выполним задание.

— Какое задание — нас убьют!

— Не бойся, мы тоже умеем стрелять. Сиди здесь, я мигом вернусь.

Аня осталась в темной комнате, а Боцман бросился за Артистом и Мухой.

Те все так же лежали у входа в машинный зал, высматривая противника.

Боцман сбивчиво рассказывал им о своей удивительной находке, пока они бежали к темной комнате.

Артист, когда до него дошла суть рассказа, остановился.

— Аня здесь?!

— Да, а бандиты ушли куда-то. Они сейчас вернутся, им нужно увезти сейсмограф. Наверное, пошли за помощью.

— Увезти? Как его увезти? Это пять составов понадобится.

— Я прикинул — там много обычной аппаратуры, а сам сейсмограф, наверное, не такой уж и большой.