Андрей Таманцев – Пешки в Большой игре (страница 41)

Потом умывались, завтракали, а потом Пастухов собрал своих друзей и вывел на улицу. Теперь совещаться можно было только здесь.

Сначала подвели неутешительные итоги. Филина и Дашева они потеряли, трупы множатся в геометрической прогрессии. Можно, конечно, строить догадки и вызывать на связь Голубкова, но Пастухов любил пощупать все своими руками, в том числе и информацию. Пока противник опережал их на полшага. Полшага в их ремесле все равно что полсекунды. Если ты на полсекунды раньше нажал на спуск, ты жив. Пастухов очень не хотел, чтобы умер еще кто-нибудь. И больше всего, чтобы страдали невинные люди. Наверное, где-то и у кого-то есть такая статистика гибели гражданского населения в войнах по отношению к военным. Если вдуматься, то с развитием техники вооружений, точечных ударов и тому подобного гражданского населения должно погибать больше.

— Нет, славяне, надо ехать. Взглянуть, если удастся, на этого Иванова. Заодно, может, Голубкова прощупаю...

— Вот это верно, — одобрил Док.

— Ладно. На это мне потребуется меньше суток. А вы займитесь вплотную командой губернатора. И еще, не нравится мне эта история с Аней. Найдите ее прежнего женишка и поговорите с ним внушительно.

— Серега, ты не зря встрял в эту историю? — спросил Док.

— Если мы что и делаем на этой земле, то не ради Голубковых и УПСМ, а ради вот таких людей.

— Сильно, — улыбнулся Боцман.

— Ладно, лирическое отступление закончено. Значит узнайте все о губернаторе. Должна быть еще одна, основная база. Вооружение. Численность. Послушайте их. Муха, это по твоей части. Глаз не спускать с Носорога, чтоб не совался в этот гадюшник.

— Попробуй его удержи. Старая гвардия, — усмехнулся Артист.

— Уж постарайтесь.

— Легкое сотрясение? — оживился Боцман.

— Нет, просто запереть.

— И банкир мне этот не нравится, Мурыгин, — продолжил Сергей. — Прощупайте заодно и банкира. Муха, влепи ему жучка в кабинет...

— Будет сделано.

— Все, поехал.

Артист хотел было что-то сказать, но замялся. Пастухову достаточно было одного взгляда, чтобы все понять.

— Зайду я к Александре, зайду, не волнуйся.

Глава пятидесятая

Когда Голубков доложил генералу Нифонтову — начальнику Управления планирования спецмероприятий, — что его люди не только изъяли весь материал по «Меркурию», но и, похоже, вышли на ту самую сделку с Бен Ладеном, которую они ждали, и что в ближайшие несколько дней все прояснится, Нифонтов долго молчат, тихо постукивая пальцами по столу.

— Ну что думаешь? — спросил он после молчания. — Это политика?

— Пока не могу сказать наверняка. Но очень не хотелось бы.

— Вот именно. Не хотелось бы.

— Особенно если учесть, так сказать, политическую ориентацию депутата Круглова.

— А что у него там с ориентацией? — слегка озадаченно спросил Нифонтов.

— Коммунист, — коротко пояснил Голубков, — Тяготеющий к национализму. Правда, в КПРФ не состоит. Пытается создать свое политическое движение.

— Это, Константин Дмитриевич, конечно, стоит учитывать, — возразил генерал. — Но меня беспокоит другое.

— Что?

Нифонтов действительно казался обеспокоенным. Даже утром этого дня, когда еще ничего не было известно, он выглядел значительно увереннее.

— Я расскажу тебе одну историю, — сказал вдруг он, и Голубков с интересом прислушался. — Это было в девяносто третьем. В ночь с третьего на четвертое октября. Перед штурмом парламента. Тогда ведь неизвестно было, кто кого быстрее штурмовать начнет... — Он немного помолчал. — Как я потом узнал, к Коржакову пришли Бурбулис и Филатов, и рассказали, что знают где-то в Подмосковье суперфизика, создавшего лазерный прибор, который способен влиять на толпу. Несколько, мол, пучков света — и враги демократии ослепнут... Ну а мне-то как раз и выпало срочно съездить по этой наводке да проверить что к чему.

— И что, — спросил Голубков, — туфта?

— Да, ерунда полная. Недоработано все, экспериментальная модель, да и действует не совсем так... Но дело не в этом. Чувствуешь, как просто появляются подобные идеи и как просто решаются на самые невероятные акции наши политики? А тут не лазер... Кто поручится, что кому-то в голову не пришла мысль устроить землетрясение в Москве? Чтобы померли враги президента? Ведь все у них в руках, не так ли, Константин Дмитриевич? Голубков пожал плечами.

— Может быть, не стоит преувеличивать опасность? — произнес он.

И генерал ответил именно так, как думал Голубков.

— Нет, Константин Дмитрич, — ответил он, — пока мы не знаем всех фактов и не уверены в деталях, мы должны как можно страшнее малевать черта...

— И кто же хочет перед президентом выслужиться? ФСБ?

— Может быть. Я узнаю.

— Побыстрее бы.

Нифонтов почесал подбородок:

— А что, если тут что пострашнее?

— Еще страшнее?

— Переворот.

— Даже так?

— Ну. Та же ФСБ.

— Зачем им? Бывшие кагэбэшники сейчас плечи вон как расправили.

— Им всегда тесновато. Кстати, по поводу этого твоего... сейсмографа. Есть одна зацепка...

Глава пятьдесят первая

Иванов вызвал Макса по сотовому. Это значило — экстренно.

Макс примчался пулей с другого конца Москвы.

Иванов метался по кабинету, его невыразительное лицо было исковеркано злобой.

— Плохо, Макс, плохо! — начал он, даже не поздоровавшись. — Депутат наш сдох.

— Что значит «сдох»? — не понял Макс.

— Это значит, что он позвонил в контрразведку и сообщил, что собирается сделать заявление. Владимир Петрович выходит из игры, и остановить это уже невозможно, понимаешь?

— Думаешь, Шафран постарался?

— Какая разница! А осталось всего два дня! Два.

— Да, действительно плохо, — сказал Макс.

— Ему плохо, не нам, ему. Как наш Стрелок?

— Полный порядок. Ждет. Иванов кивнул:

— Вводи его в дело.

— Но он ведь для...

— Я знаю, для чего. Этот парнишка мне нужен сейчас, Макс, нужен как воздух.

— Я понял.

— Найди его и заряжай.

— Как скоро?

— Сегодня. Немедленно. Круглова надо выводить из игры.