Андрей Таманцев – Пешки в Большой игре (страница 43)

Голубков смолк, глядя на Сергея.

— А когда вы поняли, что у Бен Ладена здесь есть конкретный интерес?

— Совсем недавно. Потому я и торопил тебя.

— Торопили, — согласился Сергей, — но упустили одну простую вещь. Что интересовать их в первую очередь должна информация, которая разрабатывалась в Москве. И специалист был нужен им отсюда же, из лаборатории Барка. А бакинскую технологию они либо знали из других источников, либо выудили раньше. Во всяком случае, вербовщик там на них работал давно. А Игорь Филин, так сказать, последнее звено.

— Да. Но и это еще не все. Им нужен суперсейсмограф.

— Но он же в надежном месте, как я понимаю.

— Может быть.

— Что значит — может быть.

— Мы не знаем, где он. А они, возможно, знают.

— Ничего себе.

— Главное, что они торопятся и обратного хода себе не оставляют.

— Боюсь, то, чего вы опасались, Константин Дмитриевич, произойдет уже на днях.

— Я понял. Что ты предлагаешь? Голубков затушил в пепельнице сигарету и разогнал рукой стелящийся под лампой сигаретный дым.

— Надо разговорить депутата Круглова, — сказал Сергей. — Я не думаю, что он играет большую роль. Он либо вообще не понимает, куда его втянули, либо быстро испугается, когда мы на него надавим, но совершенно очевидно, что он может полностью прояснить ситуацию. Причем сделать это надо сегодня же.

Голубков на секунду закрыл глаза, вспоминая, а потом принялся рассказывать все, что он знал о Круглове. Имена, положение, адреса, последние события. Больше всего Сергея, естественно, интересовали люди, которые крутились вокруг депутата. И выходило так, что кроме семьи наиболее приближен к нему и, возможно, посвящен во все детали только один человек — Роман Шафран.

Он фигурировал в информации Голубкова как помощник депутата Круглова. Официальный помощник.

— Вот с него и начну, — сказал Сергей.

— Дома его застать сложно. Он неделями там может не появляться.

Голубков вынул из папки несколько цветных фотографий.

— Взгляни на этого человека... Можешь не запоминать, я дам тебе комплект, — сказал Голубков.

На фотографиях был снят митинг. На трибуне Круглое, а чуть сбоку, почти выходя из кадра, где пол-лица, где только профиль, человек с аккуратной короткой стрижкой. На телохранителя он явно не тянул. Не те габариты. Но и ближайшим советником не назовешь. Далековато от лидера.

— Вот это Шафран. Но главное — этот. Полковник ткнул пальцем в крайнего, который совсем не стремился попасть в кадр.

— К сожалению, лучше не достали.

— Иванов?

— Он. Мы подняли все, что у нас есть на него. Долгое время работал в Юго-Восточной Азии. Ни одного провала. Потом был брошен в арабский регион. Это — профи.

— И не любит фотографов.

— Да. Это единственное событие, в котором ему пришлось принять участие, потому что...

Замолчали, потому что вошла Александра и предложила еще кофе. Гости отказались, сославшись на дела.

Пока шли к машине, возобновили беседу.

— Депутат Круглов родом из Йошкар-Олы. Там сейчас базируется его человек. Андрей Андреевич Мурыгин. Банкир, который оказывает финансовую поддержку Круглову.

— Значит, в этом городе и состоится сделка. Банк под боком. Филин там же. Зачем тащить его на полигон. Все финансовые вопросы решатся в России, а там уж дело людей Бен Ладена. Главный козырь — московская технология и специалист будут предъявлены именно там.

— Логично.

— Сейчас самое главное — расколоть Круглова...

Глава пятьдесят третья

Первым делом Кожевников навестил в больнице Младшего. Тот лежал в шумной густонаселенной палате, где в основном лечили переломы и порезы от пьяных драк, контингент еще тот.

— Ничего, скоро я тебя отсюда заберу, — сказал Кожевников.

Младший был не румянее подушки, на которой лежал.

— Отлично выглядишь, — соврал Кожевников.

Он старался не смотреть откровенно на забинтованную руку, но краем глаза заметил, что кисть восстановили.

— Еще мы с тобой наделаем дел, — бодро сказал Кожевников.

— А зачем? — вдруг тихим голосом спросил Младший.

Кожевников все еще улыбался. Но сказать ему было нечего.

— Ты это... Ты держись. Пару дней меня не будет. Младший покачал головой:

— Не приходи. — И отвернулся.

Кожевников сначала хотел пойти к губернатору и свернуть его бычью шею, потом отправиться в Москву и свернуть шею Седому. Но эта мстительная мысль быстро уступила место другой, более, как ему казалось, разумной. Он доведет задание до конца.

Теперь было ясно, что аппарат не какая-то очередная побрякушка. Если ради него пожертвовали ими, лучшими из лучших, значит, дело слишком серьезное, чтобы просто кому-то отомстить. Он бы мог остаться с Пастуховым и его ребятами, но они уж больно чувствительные. Он бы ни за что не оставил себя в живых, будь на месте Сергея. Ему сейчас нужно еще больше железа в душе. То, что он задумал, не потерпит никакой жалости.

Вот только у Кожевникова в кармане не было ни гроша. Более того, у него не было никаких документов. Да если бы и были, он бы ими не воспользовался.

Он теперь сам по себе, родная контора ему не поможет, разве что отправиться на тот свет.

— У вас тут авторынок есть? — спросил он у водителя, копавшегося в моторе своей «шестерки».

— Не местный? — оторвался от карбюратора водитель.

— Из Москвы.

— Ну тогда, считай, нет. Так, малюсенький рыночек.

— Где?

Водитель подробно объяснил, как добраться до расположенного почти за городом «колхозного» рынка, который по совместительству был и автомобильным, и барахольным.

— Сегодня работает?

— Всегда работает.

И Кожевников отправился по указанному адресу.

Конечно, по сравнению с Москвой это было курам на смех. Несколько сильно подержанных «Москвичей», десятка два «Жигулей» и по две-три штуки «Волг», «уазиков» и «окушек». Зато мотоциклов было несметно.

Да, тут деньгами сильно не пахнет.

Кожевников пристроился в сторонке и начал наблюдать. Любая операция начиналась с разведки.

Торговля шла вяло, если можно назвать торговлей робкое оглядывание выставленных на продажу машин без всякого продолжения. За два часа, которые Кожевников простоял на рынке, только какой-то смельчак один раз сел на продававшийся мотоцикл, но даже не завел его.

Зато Кожевников заметил, что основное движение происходит на обочине автобазара. Какие-то люди кучковались для тихих бесед, расходились, чтобы снова сойтись, а потом уйти и не вернуться.

Кожевников пристроился к такой компании. И сразу понял, что попал.

— Красный, коцаный, двенадцать штук — это запредел, — торговался здоровенный мужик с другим, худым, черноволосым, с горящими торговым огоньком глазами.

— Слушай, да, шестисотый «мэрин», — с густым акцентом говорил черноволосый.