Андрей Стрелок – Борьба за господство (страница 9)

— И как ты предлагаешь это сделать? — спросил он наконец. — Балтику контролируют сторожевики и беспилотники Основателей. Даже если мегаящеров пустим вплавь, они вряд ли доплывут дальше Скагеррака.

— Я понимаю, — Настя чуть опустила голову. — Но нужно хотя бы начать планировать, подготовить носителей, отработать маршруты. Найти транспорт, который сможет уйти в океан. Если не сейчас, то после того, как мы разберемся с Основателями.

Дружок тихо фыркнул.

— Ты думаешь слишком широко. Но, может быть, в этом и есть смысл.

Вадим наконец заговорил:

— Мы вернемся к этой идее позже. Сначала Петербург, Ломоносов и Сосновый Бор с АЭС, потом посмотрим, что будет с Америкой.

Полковник Стасевич сдвинул папку со снимками с БПЛА на край стола и наклонился вперед.

— Допустим, мы там справимся с Основателями. Но что, если федералы ударят в тот же момент? Мы окажемся между молотом и наковальней.

Игнат, сидевший рядом, тихо кивнул.

— С севера у них действительно сил больше. Даже если половина — мобилизованные беженцы, артиллерии и бронетехники у них достаточно, чтобы снести все на пути.

Вадим, не меняя позы, ответил:

— Потому мы и не будем воевать в лоб. Я уже говорил: против федералов только партизанские действия. Засады на колонны, диверсии на коммуникациях. Их снабжение и так будет на пределе, а без топлива и запчастей их техника превратится в металлолом.

Стасевич поспешил возразить.

— Партизанщина — это хорошо, когда у тебя ограниченные силы. Но у нас орды ходоков, развитые, прыгуны! Мы можем давить числом.

Вмешался Исаев, его голос прозвучал резче обычного:

— Число не всегда сила. Если мы потеряем половину орды в лобовой атаке, то на что останемся дальше? Федералы только и ждут, чтобы мы пошли тупо давить в лоб. Они и так вечно недооценивают нас, надо использовать их самоуверенность и бить там, где не ожидают.

Дружок хрипло усмехнулся:

— Значит, вместо войны будет охота и мы станем охотниками.

Стасевич помолчал, но спора больше не продолжал. Вадим перевел взгляд на всех присутствующих.

— Поэтому стратегия такова: Основателей давим в первую очередь, не забываем про северное направление.

Исаев поднял руку, будто преподаватель на кафедре, требующий тишины.

— Я считаю, — сказал он, — что Ломоносов там штурмовать не нужно, пусть Основатели занимаются этим вместо нас. Там десятки тысяч «„чистых“», собранных Основателями в карантинных секторах. Если мы спровоцируем вспышку заражения внутри города, они будут вынуждены бросить все силы на локализацию эпидемии. Паника, пожары, хаос и вот тогда мы ударим.

Вадим прищурился.

— Ты предлагаешь…

— У меня есть особый штамм в загашнике, разработан еще зимой. Он способен обходить блокаторы, которыми пользуются Основатели. Они уверены, будто полностью контролируют заражение. Но этот вариант проскользнет мимо их барьеров. Сначала тихая вспышка, потом лавина обращений и беспорядки.

В этот момент Стасевич резко встал, ударив ладонью по столу.

— Да я скорее скормлю тебя прыгунам, чем позволю превратить десятки тысяч гражданских в зомби!

Исаев не повел бровью, лишь посмотрел на Вадима.

— Вадим, предлагаю наиболее разумное решение.

Все взгляды обратились к Соколовскому. Тот помедлил, потом тихо сказал:

— Артур, палку не перегибай. Мы не мясники.

Иммунолог оживился, голос его стал жестким, почти криком:

— Мясники⁈ Те, кто ушел к Основателям, сделали выбор сами. Их никто не тащил за шиворот. Они предпочли «„чистоту“» под надзором Директора, а теперь пусть хлебают, что выбрали! Мы на войне, Вадим. Тут не игра в честность и справедливость. Здесь воюют до уничтожения, капитуляций не будет! Или мы действуем рационально, или нас сотрут в порошок! Директор жалости не знает. Он готов газами перетравить всех омег, включая женщин и детей. А я предлагаю альтернативу! Влияние штамма обратимо! Он не разрушает фронтальные доли мозга, не сжигает синапсы до конца. Разум можно вернуть… как то случилось с Настей. Вспышка неизбежно приведет к потерям, кто-то погибнет от пуль Основателей, но большинство выживет.

Настя, Стасевич и Игнат молчали, наблюдая за реакцией Вадима. Даже Дружок перестал ворочать массивной головой. Вадим хотел сорваться, но слова застряли в горле. Он чувствовал, как все взгляды впились в него. В этом подземном зале его слово значило все. Если он поддержит Исаева, Единство двинется по этому пути. Если отвергнет, план похоронят.

Секунды тянулись. Вадим наконец выдохнул и кивнул.

— Тогда расскажи подробнее, Артур. Что за штамм?

Настя отвела взгляд. Стасевич тяжело опустился обратно на стул, но промолчал. А Исаев впервые за вечер позволил себе улыбку.

— Я назвал его зета-штамм. Работу начал еще в январе, когда понял неизбежность войны с Основателеями. Принципиальное отличие от исходного вируса такое: он не разрушает мозг, а временно отключает отдельные участки, отвечающие за когнитивные функции. Человек утрачивает способность к когнитивному мышлению, но при этом не превращается в классического ходока. Мы блокируем префронтальную кору, это снимает способность задаваться вопросами, сомневаться. Но центры памяти и моторики остаются нетронутыми. Человек подчиняется коллективному сознанию, но в глубине сохраняет базовую личность и навыки. Вероятность тяжелых мутаций в сторону развитых сведена к минимуму. Физиологически это почти обычный омега, только пускающий слюни и пытающийся заразить окружающих. Без каннибализма.

Вадим внимательно слушал и потом вздохнул:

— Скажи честно, у тебя штаммы на все случаи жизни припасены?

Исаев оживленно кивнул.

— Почти на все. Я просчитал возможные сценарии развития войны еще полгода назад и подготовил заготовки. Разные векторы: под новые барьеры Основателей, под возможные иммунные адаптации. Это как шахматы, Вадим. Надо думать на несколько ходов вперед.

Внутри Соколовского боролись отвращение и понимание: Исаев действительно готовил Единство к будущим войнам лучше, чем кто-либо еще. Прибавка к интеллекту выкрутила бывшему иммунологу цинизм до космических масштабов, с другой стороны иметь на своей стороне холодный, предельно расчетливый ум бесценно.

— Как тебе вообще удается предвидеть все эти неприятности?

Исаев откинулся в кресле, переплел пальцы и на несколько секунд задумался. Его лицо стало серьезным, почти отрешенным.

— Я с самого начала после перерождения чувствую, как ускорилась работа аналитических центров. Информация не идет последовательно, как раньше, а накладывается слоями. Я могу держать в голове десятки вариантов сразу и просчитывать их параллельно. В обычной жизни такой мозг был бы перегружен. Человек бы свихнулся. Но вирус изменил фильтрацию сигналов. Я получаю больше данных и автоматически отбрасываю лишнее. Это как видеть несколько возможных будущих одновременно и выбирать наиболее вероятное. Иногда это выглядит, будто я что-то предсказываю, но на самом деле я просто вижу закономерности, которые другим не заметны. Повторяющиеся ошибки, слабые места, вероятность событий. Когда складываешь картину целиком, выводы напрашиваются сами собой. Я как Директор Основателей в миниатюре на органической платформе.

— И это не утомляет?

— Иногда, но чаще наоборот, — ответил Исаев. — Я чувствую удовольствие, когда система сходится. Когда реальность подтверждает расчет.

— Рассчитай, что сделает Директор, если мы действительно добьем Основателей здесь и возьмем АЭС под контроль?

— У него три варианта. Первый и самый жесткий — ядерное оружие. Но вероятность применения мала: Директор слишком дорожит объектами инфраструктуры. Сжечь атомную станцию в Сосновом Бору или радиоактивной пылью накрыть весь регион нерационально. Это будет восприниматься как поражение его собственной стратегии сохранения «„чистых людей“».

Исаев сделал паузу и продолжил:

— Второй вариант — переброска подкреплений из других регионов. У Основателей, насколько можно судить, еще достаточно резервов в Центральной России и на Урале. Но у них нет бесконечного ресурса, а логистика в нынешних условиях крайне нестабильна. Поставки топлива, запчастей и продовольствия растянуты, а мы, другие зараженные можем их перерезать. Третий вариант, и самый вероятный, временно оставить регион. Зафиксировать ситуацию и сконцентрироваться на более уязвимых направлениях. Директор мыслит глобально, а не локально. Если потери перевесят выгоды, он предпочтет вернуться позже, когда мы ослабнем после боев с федералами.

Вадим медленно кивнул.

— То есть у нас появится окно, если мы ударим быстро и захватим АЭС.

— Именно, — подтвердил Исаев. — Вопрос только в том, насколько мы сможем удержать захваченное.

— Но есть еще один фактор. Основатели сильно завязли в конфликте с Северной Кореей. Там, после пандемии, страна почти не пострадала. Закрытость, дисциплина, сплоченность, такого единства у нас и близко не было.

Настя тихо добавила:

— Вроде у них получилось удержать границы.

— Да, — ответил Вадим. — Но ужасной ценой. У них нет ни вакцины, ни блокаторов, ни омега-штамма. Они просто убивают всех зараженных. Всех, без исключения.

Исаев, скрестив руки на груди, с легкой иронией заметил:

— Никогда не думал, что моя жизнь сложится так. Еще пару лет назад я занимался лекциями и лабораторной работой, а теперь обсуждаю глобальную геополитику и сижу в роли ближайшего советника темного властелина.