Андрей Стрелок – Борьба за господство (страница 11)

Фея, сидевшая на его плече, будто почувствовала смысл сказанного, она наклонила голову, вытянула руку и коснулась коготком пальца Вадима. Тот инстинктивно отдернул ладонь, но потом все же позволил крошечному существу ухватиться за него.

— Компаньон, значит, — пробормотал Вадим, разглядывая красные бусины-глаза. — Дружок, ты не перестаешь меня удивлять.

— Кстати, знакомься, — сказал Дружок с довольной ухмылкой. — Ее зовут Быстрое Крыло, эксклюзивный подгон для тебя, Вадим. Для тест-драйва. Пусть сама покажет, чего стоят мои феи.

Фея-самка взлетела с руки и приземлилась на край его плеча. Тонкие лапки вцепились в хитиновую пластину брони на плече, фотофоры на груди мягко светились. Существо явно излучало что-то вроде радости — крошечная мордашка буквально светилась улыбкой.

— Подгон, говоришь… — Вадим прищурился. — И чем же она мне поможет?

— Всем понемногу, — уверенно сказал Дружок. — По мелочам, но постоянно. Феи именно так и настроены. Для них помогать — удовольствие. Принести, подсказать, подлететь куда не дотянешься, заметить то, что ты проглядел. Они чувствуют себя нужными, когда делают что-то для хозяина.

Вадим ткнул пальцем в плечо, на котором сидела Быстрое Крыло.

— А как насчет усидчивости? Не разбегутся ли, как дети, когда заскучают?

Дружок фыркнул.

— Тут все продумано. Если надо, могут концентрироваться часами или сутками. Я уже начал дрессировать стаи на диверсионную миссию в Ломоносове. Показал карты, фотографии, схемы объектов.

— Карты? — не поверил Вадим. — Ты серьезно? Они что, понимают концепцию карт?

— А почему нет? — Дружок пожал плечами. — С абстрактным мышлением у них все в порядке. Да и роевое сознание работает на ускорение обучения. То, что усвоит одна фея, распространяется на всех. За три месяца с момента появления первых полноценных особей они уже научились читать, понимать человеческий язык, азы математики и механики.

— Быстро, блин…

— Быстрое Крыло, — с гордостью поправил Дружок. — Она одна из первых «„серийных“» экземпляров и самая смышленая. Я выращивал ее специально под тебя.

Фея поняла, о чем речь. Она снова перебралась с плеча на ладонь Вадима и легонько коснулась его пальца. Потом приподняла крошечную ладошку и показала какой-то жест, то ли приветствие, то ли попытку имитировать человеческое «„дай пять“».

Вадим молча смотрел на нее, и впервые за все время его скепсис начал заметно таять.

— Хорошо, — сказал он. — Проверим на простом. Скажи, сколько будет два плюс два?

Фея вскинула голову, ее фотофоры мигнули четырежды, и тонкий писк прозвучал в унисон с телепатическим импульсом в сознание Вадима. Образ цифры «„4“».

— Быстро, — признал он. — А тринадцать плюс десять?

На этот раз задержка была чуть длиннее, но через пару секунд в голове возникла «„23“», на этот раз с радостным оттенком, существо гордилось, что справилось. Дружок не упустил шанса вставить свое:

— А ты как думал? Если они не умеют складывать числа, то как, по-твоему, будут считать численность вражеских солдат, техники?

Вадим хмыкнул, но молча протянул фее палец, и та ухватилась за него, будто соглашаясь продолжать.

— Теперь другое, — сказал он уже вслух, одновременно лучше подстраиваясь на телепатический контакт. — Покажи мне танк.

В ответ в голове вспыхнул ясный образ Т-72: силуэт башни, пушка, даже характерные детали ходовой части.

— Хорошо. А теперь самолет.

Появился четкий силуэт Су-34 с заостренным носом, испускающими огонь соплами двигателей.

— Молодец, — пробормотал Вадим. — Теперь посмотрим… холодильник.

Фея замерла, фотофоры на груди замигали сбивчиво, словно в сомнении. В сознании Вадима вспыхнул неясный образ то ли ящика, то ли какой-то белой коробки без деталей. В итоге фея откинулась назад и издала жалобный писк, признавая поражение.

— Ага, — Вадим усмехнулся. — Холодильник она смутно представляет.

— И не обязана, — вмешался Дружок. — Я их учил всякому бытовому хламу по остаточному принципу. Важно, чтобы они понимали технику, оружие, схемы. Все, что может пригодиться в бою или в разведке.

Фея виновато наклонила голову, но Вадим погладил ее кончиком пальца, и фотофоры снова загорелись мягким светом.

— За экзамен пять баллов тебе, Быстрое Крыло, — сказал он вслух. — Незнание — не преступление.

Дружок, с явным азартом в голосе, продолжал:

— Ты думаешь о них, как о временной игрушке, но со временем они станут полноценной расой. Я это уже вижу. Старые особи, появившиеся первыми, обучают молодняк. Это не просто инстинкт. Они сознательно транслируют опыт через роевое взаимодействие. И что еще важнее, сами придумывают имена. Уже появляются зачатки иерархии, распределение ролей, ритуалы при встречах. По сути, формируются культурные паттерны.

Вадим скептически поднял бровь:

— Культура у кукол размером с ладонь?

— Не недооценивай, — возразил Дружок. — Если у них уже сейчас есть элементы условного языка, символы, зачатки традиций, значит, процесс пошел. Это не дрессировка, это спонтанная социальная динамика.

Он на секунду замолчал, словно собирая мысли, потом продолжил:

— А дальше еще интереснее. Как только численность вырастет до определенного уровня, феи смогут обходиться без ульев. Они перейдут на самостоятельное размножение. Для меня это критически важно, я не смогу их научить правильному воспитанию потомства. Это процесс, который должен идти изнутри, в их собственной культуре.

Вадим задумчиво провел пальцем по ладони, где еще недавно сидела Быстрое Крыло:

— Хорошо. Тогда уточни. Сколько занимает беременность?

— Три месяца, — спокойно ответил Дружок. — Причем я адаптировал систему эмбриогенеза к ускоренному развитию: закладка органов идет в том же порядке, что у человека, но временные рамки сжаты почти в три раза.

— А зрелость?

— Полтора года до полной физиологической и когнитивной зрелости, — отчеканил Дружок. — За это время формируется устойчивая миелинизация аксонов, оканчивается стабилизация синаптической пластичности. Их мозг выходит на стабильный уровень работы.

— Все это звучит красиво, но меня беспокоит одно. Ты не боишься, что из твоих фей получится новый инвазивный вид? Они начнут плодиться, распространяться… и все, контроль потерян.

Дружок покачал массивной головой:

— Это исключено. Я встроил в их физиологию репродуктивный ограничитель. Механизм простой и подчиняется альфе, то есть тебе и мне. Стоит дать команду «„не рожать“», и их гипоталамо-гипофизарная ось блокирует выработку гонадотропинов. У самок тут же угнетается овуляция, у самцов выработка спермоподобных псевдовирионов. Все управляется на уровне гормональной регуляции, без всякой грубой кастрации.

— То есть они могут отключить функцию размножения по приказу? — уточнил Вадим.

— Именно. Причем обратимо. При необходимости цикл запускается снова. Это встроенный биоконтроль, аналог стерильных популяций в генной инженерии, но с динамическим управлением.

Вадим выдохнул, но в глазах все еще мелькала тень сомнения:

— А как долго они вообще живут?

— Средняя продолжительность жизни около пятидесяти лет, — ответил Дружок. — Я встроил механизмы замедленной деградации теломер, насколько смог при столь быстром метаболизме.

Вадим вскинул бровь:

— Почему? Мы-то вроде считаемся биологически бессмертными.

Дружок посмотрел на него внимательно, потом ухмыльнулся:

— А тебе Исаев ничего не объяснял?

— Нет.

— Тогда слушай. Изначальные представления о нашем бессмертии были преувеличены. Даже Хронофаг не способен полностью остановить естественный ход вещей. Да, регенерация и контроль над клеточным циклом почти идеальны. Но мутационный дрейф генома никто не отменял каждым делением клеток накапливаются ошибки, хоть и сильно меньше, чем у незараженных. И в какой-то момент организм вынужден снижать активность обновления тканей, иначе все уйдет в разнос. Тогда и включается старение.

Вадим хмуро спросил:

— Сколько нам остается?

— Намного больше, чем обычным людям, — уверенно ответил Дружок. — Шестьсот лет, может, тысяча. Альфы вроде тебя или меня протянут дольше. Первая стадия выработает ресурс за сто-двести лет, а мы… намного долговечнее.

Вадим медленно кивнул, явно удовлетворенный услышанным.

— Даже триста лет выглядят почти вечностью. А тысяча…

Фея Быстрое Крыло, сидевшая у него на плече, вдруг прижала ладонь к его щеке и тихо пискнула, будто выражая преданность. Дружок усмехнулся:

— Кстати, для них ты не просто хозяин. Они воспринимают тебя как бога-прародителя. Первого, кто дал им жизнь через меня. Уже сейчас у них формируется что-то вроде культа.