Андрей Стрелок – Борьба за господство (страница 53)

Там лежали омеги, у которых проявились симптомы прионной болезни. Помещения разделили на блоки, в одном держали тех, кто уже почти не вставал, в другом — тех, кто находился под наблюдением. Даже зная, что шансов мало, Вадим не разрешал эвтаназию.

Иногда происходило необъяснимое: у кого-то болезнь резко уходила в ремиссию на ранней стадии. Таких случаев было ничтожно мало — семь на тысячу заболевших, но даже они давали крохотный повод для надежды. Люди, попавшие в эту статистику, продолжали жить, словно прион просто утратил силу.

Сердце сжалось, когда Вадим шагнул к коридору отдельного блока. Именно туда звали Лидия и Исаев. Еще на подходе он уловил необычные сигналы через ТКТ — слабый зов, примитивный, но странно настойчивый: «„голодно“„, “„холодно“„, “„тепло“», Сигналы походили на зов альф, но были слишком простыми и необработанными. Вадим нахмурился и открыл дверь в палату.

Он открыл дверь и вошел. В центре палаты на кушетке лежала женщина-зомби. Ее тело было зафиксировано ремнями, чтобы она случайно никуда не убежала, но сейчас не пыталась вырываться.

Кожу серого оттенка очистили и отмыли, голову обрили наголо. Лицо сохраняло человеческие черты, лишь слегка вытянутая нижняя челюсть и когти на пальцах левой руки напоминали о ее мутации. Глаза, красные и тревожные, не отрывались от угла комнаты.

Там сидела Лидия, и на ее руках мирно спал младенец. Совершенно обычный на первый взгляд ребенок, если бы не красная радужка глаз, которая сверкнула, когда он чуть приоткрыл веки.

Зомби-мать пыталась поднять руки, но ремни не позволяли. Она не рвалась наружу, не рычала, только тихо стонала и мысленно посылала импульсы, полные тревоги и беспокойства.

Вадим медленно перевел взгляд с нее на Лидию и спросил:

— Что это за ребенок? И какое отношение к нему имеет эта зараженная?

Ответил Исаев. Он стоял рядом, мял пальцами свой халат и говорил тихим, почти усталым голосом:

— У одной из зараженных, проверенных в Сосновом Бору, родился этот младенец. Она родила его сама и заботилась на протяжении трех месяцев, до того, как мы ее нашли. Мы думали, это невозможно, но вот результат.

Лидия перебила его:

— Эта женщина отличается от других ходоков. Мутация у нее протекала иначе: без опухолей, без сильных деформаций. По логике она должна была перейти во вторую стадию и стать развитой, но трансформация остановилась. Беременность сыграла роль тормоза. Обычно в таких случаях происходят выкидыши, но здесь Хронофаг пошел иным путем.

Она прижала младенца к себе и продолжила уже с подчеркнутой важностью:

— Набор генов у ребенка соответствует характеристикам для формирования нового альфы. Не мутировавшего человека, а рожденного альфы.

Вадим невольно шагнул ближе. От младенца периодически исходил едва ощутимый зов — инстинктивная просьба о защите, тепле, покое. Пророк задержал дыхание, вглядываясь в это маленькое существо, в котором ощущалось нечто большее, чем просто жизнь.

— Чудеса!

Исаев, заметив, как Вадим вглядывается в ребенка, осторожно поднял руку, словно пытаясь удержать внимание Пророка.

— Ты должен понять, — начал он, подбирая слова. — Этот случай уникален. Ты и Скрипач стали альфами через мутацию уже сформировавшегося организма. По сути, Хронофаг перестраивал готовое тело, внося в него изменения, комбинируя случайные мутации и адаптации. Это как пытаться модернизировать старую машину: можно прикрутить турбину, усилить подвеску, поставить новые тормоза, но исходная конструкция остается хрупкой, со своими слабостями. Вон Скрипач стал психопатом, уничтожившим всех, до кого дотянулся…

Лидия подхватила, ее голос звучал более уверенно, почти ликующе:

— А здесь другое. Этот младенец изначально «„собран“» практически с нуля под задачу быть альфой. Никаких компенсаторных изменений, никаких опасных побочных эффектов, никаких разрывов между старым и новым. Каждая клетка, каждый ген изначально рассчитан на то, чтобы выполнять функции, которые у тебя, Вадим, или у Скрипача приходилось вырывать из организма силой.

Она чуть поправила одеяло на ребенке и продолжила:

— Ее потенциальная радиотелепатическая активность выше твоей и даже выше того, что мы фиксировали у Дружка. Она воспринимает сигналы естественно, без усилий. Управление биоконструктором, ульями для нее не будет вызовом, это станет чем-то сродни дыханию.

Исаев добавил, уже чуть тише, с ноткой уважения в голосе:

— Интеллектуальный потенциал у нее тоже исключительный. Даже сейчас, на уровне младенца, активность нейронных сетей мозга выше, чем у большинства взрослых омег. Если допустить, что она вырастет без серьезных мутаций, то перед нами новый этап эволюции. Альфа, рожденная, а не созданная искусственно.

Исаев и Лидия переглянулись, словно невидимая черта прошла между ними. Оба понимали, что сейчас их слова будут иметь вес куда больший, чем любая боевая сводка с фронта.

— Ты должен осознать, — начал Исаев медленно, подбирая каждое выражение. — Эта девочка не просто новый альфа. Она — квинтэссенция всего процесса. Для нее управление роем будет естественным, не требующим напряжения. Если ты, Вадим, вынужден прилагать волевые усилия, концентрироваться, то у нее это встроено в саму биологию. Она будет идеальным лидером роя.

Лидия кивнула:

— Идеальным — это значит и опасным. Подобная сущность может взять под контроль не только зомби или прыгунов, но и вас. Даже альфы рискуют оказаться под ее зовом. Мы фиксируем, что ее излучение уже сейчас несет в себе необычную структуру. Если она усилится, не исключено, что рядом с ней все остальные просто превратятся в безвольных исполнителей…

Вадим нахмурился. Его разум будто сам по себе ощупывал слабые телепатические импульсы ребенка. Они были мягкими, еще не оформившимися в четкие команды, но в этих волнах уже сквозила некая власть, притягивающая и требующая подчинения. Он ощутил резонанс — странное желание прижать ребенка к себе, подчиниться ее безмолвному зову. Вовремя взял себя в руки и, стиснув зубы, разорвал контакт.

На фоне этого он уловил в мыслях Исаева что-то постороннее. Аккуратно спрятанное, завуалированное, но не до конца. В глубине сознания иммунолога скользнуло короткое:

«„А может, удавить ее сейчас? Абы чего не случилось. Пока не поздно. “»

Вадим никак не отреагировал. Ни жестом, ни словом. Его лицо оставалось спокойным, но где-то внутри холодный ком сомнения усилился. Он понял, что мысль эта не случайна и что, рано или поздно, она всплывет снова.

— Пока ничего с ребенком делать не будем, — сказал Вадим твердо, не оставляя места для возражений. — Вырастим ее, воспитаем. Но я хочу знать каждую деталь.

Лидия тут же перехватила инициативу. Она словно ждала этого момента.

— Геном девочки практически идеален. Мы сравнили его с контрольными выборками зараженных и даже с вашими, Вадим. Здесь минимальное количество так называемой мусорной или некодирующей ДНК. В обычных людях ее до девяноста процентов, у альф-мутантов — меньше, но все равно значительная часть. У этой девочки процент сокращен почти вдвое, что говорит о глубокой оптимизации структуры.

Исаев попытался вставить реплику, но Лидия, даже не взглянув в его сторону, продолжила, заглушив его авторитет собственными терминами:

— Метаболизм также отличается. Он настроен на максимальную эффективность. Мы наблюдаем баланс между анаболическими и катаболическими процессами, при котором не возникает ни перегрузки, ни недоиспользования ресурсов. Это значит, что ее организм способен адаптироваться к дефициту пищи и воды, сохраняя полное функционирование мозга. При этом энергия может перераспределяться мгновенно, в зависимости от нужд. По сути, ее клетки уже сейчас демонстрируют то, что мы только пытались внедрить экспериментально через Хронофаг. Совершенное равновесие. У нее отсутствуют маркеры старения, нет предпосылок для онкогенеза, регенерация близка к идеальной. Если дать ей вырасти без вмешательств, она станет взрослой куда быстрее обычного ребенка.

Вадим нахмурился, уточняя:

— Насколько быстрее?

Лидия слегка улыбнулась, впервые за все время позволив себе хоть какую-то эмоцию:

— Судя по текущим показателям, зрелости она достигнет в течение двух-трех лет. — Ее когнитивное развитие идет по ускоренному сценарию. Мы уже видим гиперактивность в зонах, отвечающих за речь, ассоциативное мышление и пространственную память. Это значит, что к первому году жизни девочка не просто заговорит, а сможет овладеть письменной речью. Не исключено, что к этому времени она будет читать и писать на уровне школьника. Причина в том, что ее мозг формирует не отдельные зоны для восприятия информации, а распределенные сетевые кластеры. В отличие от обычного человека, где навыки более локализованы, у нее все дублируется и взаимно усиливается.

Вадим хмыкнул:

— Значит, не только мощный телепат, но и маленький гений.

— Больше, чем гений, — уточнила Лидия, слегка повысив голос, чтобы не дать Исаеву вставить свое слово. — Ее развитие идет без тех издержек, что мы привыкли видеть у ускоренных мутантов. Нет признаков когнитивных искажений, нет психопатологических маркеров. Мы проверили ее эмоциональные реакции: базовые инстинкты сохранены, но они подкреплены уже сейчас зачатками сложного социального мышления. Это крайне редкое сочетание.