Андрей Стрелок – Борьба за господство (страница 19)

На втором блоке ситуация была столь же критичной: расплавление активной зоны уже шло, но корпус и контайнмент выдерживали. Внутри гермооболочки давление росло, но многослойная стальная обшивка держала удар. Мощность сбросили через аварийные клапаны, удалось запустить часть дизель-генераторов, и охлаждение хотя бы частично восстановилось.

+Контайнмент держит! +

Вадим уловил через Игната общее облегчение. Однако ущерб был колоссальный. Один блок взорвался, радиоактивный шлейф поднимался в атмосферу, разносился ветром на запад. Второй — остался под контролем, но едва-едва. Вадим понял: катастрофы уровня Чернобыля они избежали, но это был удар, последствия которого невозможно игнорировать.

Игнат, тяжело дыша, слушал доклад старшего инженера. Мужчина говорил ровно, без истерики, но каждое слово звучало как приговор:

— Утечка значительная. Первый блок полностью потерян. Второй стабилизирован, но требует постоянного контроля. Радиоактивный фон в районе разрыва превышает норму в сотни раз. Нужно срочно мобилизовать людей на дезактивацию и засыпку обломков.

Игнат кивнул и передал информацию в общий канал. Вадим, подключенный к сознанию, тут же вмешался:

+Скажи ему, что меня интересует другое. Что с оставшимися четырьмя блоками? Можем ли мы использовать их для выработки энергии?+

Инженер, услышав вопрос через Игната, поморщился, но ответил честно:

— После тщательной диагностики и очистки, перезагрузки систем два блока можно будет запустить снова. Два остальных потребуют серьезных ремонтных работ, но в перспективе они также не безнадежны.

Вадим сразу отдал приказ:

+Мобилизовать рабочих. Строители, энергетики, все, кто имеет опыт — выдвигайтесь немедленно. Ликвидация утечки и восстановление станции становятся задачей номер один, для работ в самых фонящих местах используйте зомбаков, развитых, прыгунов, не рискуйте понапрасну.+

Коллективный разум зашумел тысячами голосов, и вдруг Вадим уловил особенно яркий поток эмоций. Один из омег, старик почти восьмидесяти лет, гордо вещал в общий канал:

+Народ, да мне довелось в молодости в ликвидации аварии на ЧАЭС участвовать! Времена были тяжелые, а сейчас что? Нам теперь даже свинцовые труселя не нужны. Прорвемся, как тогда!+

Энтузиазм обращенного был так силен, что его настроение эхом отразилось в тысячах умов. Вадим, усмехнувшись, обратился прямо к нему:

+Милсударь, раз у вас такой богатый опыт, назначаю вас ответственным за руководство по устранению последствий аварии.+

Старик ответил без колебаний, отчеканив слова с почти военной выправкой:

+Раз партия сказала: «„надо“„, мы говорим: “„есть“».+

Вадим ощутил, как напряженный гул в коллективном сознании сменился рабочим азартом. Даже катастрофа стала поводом для сплочения.

Глава 8

Ликвидация последствий

Вадим и Исаев прибыли на территорию станции на бронированном «„Тигре“». Их сопровождала группа ульевых воинов, чьи массивные фигуры с костяными панцирями выглядели особенно зловеще на фоне искореженных бетонных корпусов. Воздух был тяжелым, металлический привкус стоял в горле даже у зараженных. Игнат встретил их прямо у въезда с дозиметром в руках, пластины шлема сдвинуты, никто не хотел лишний раз дышать радиоактивной пылью.

— Три тысячи рентген в час, — доложил он, глядя на прибор. — Очаг локализован, пожар потушили, сейчас идет сбор радиоактивных материалов.

Вадим молча кивнул и пошел дальше, наблюдая за работой ликвидаторов. Ульевые воины и привлеченные прыгуны сгребали обломки бетона и графита в специальные контейнеры. Омеги, облаченные в свинцовые фартуки и защитные маски, вручную собирали фрагменты поврежденного оборудования, раскладывали их по промаркированным ящикам. Над всем этим шумом доносился гул насосов: шла промывка зараженных поверхностей водой с бором.

— Радиоактивная пыль осела на крыше и в стоках, — продолжал Игнат. — Наши расчистили кровлю, сейчас монтируем временные фильтры для сбора сточных вод, но фон все равно высокий.

Вадим оглянулся на Исаева:

— Нам действительно нечего опасаться?

Исаев поправил противогаз, потом снял его, словно намеренно показывая уверенность.

— Обычных людей такие дозы убили бы. Острая лучевая болезнь в тяжелой форме: рвота, диарея, кровотечения, выпадение волос, гибель костного мозга, сепсис. Человек в таких условиях продержится от силы несколько часов. Но для зараженных это не смертный приговор. Наша регенерация и измененный метаболизм позволяют справляться с повреждениями клеток гораздо быстрее.

Игнат усмехнулся:

— Мы уже второй день здесь торчим. У некоторых омег, которых подтянули из Питера, легкие покраснения кожи и тошнота. Но никто не падает. Панцири ульевых и вовсе отлично держат излучение.

Вадим раздраженно поморщился:

— Я же сказал, в пекло людей не совать. Для этого есть зомбаки и развитые. Их не жалко.

Игнат пожал плечами:

— Ликвидаторы сами настояли. Мол, зомбаки тупые, а мы сделаем лучше и быстрее. В крайнем случае, сунете нас потом в улей, и будем как новенькие.

Вадим выругался сквозь зубы:

— Вот делать мне нечего, как вас потом латать.

Он уже собирался уйти вглубь комплекса, когда Игнат догнал его:

— Есть еще один момент. В медблоке нашли пациентку. Женщину, коматозницу.

Вадим приподнял бровь:

— И?

— По документам и словам пленных врачей, это Барбара Холланд. Американский кибернетик. Одна из ведущих специалистов по ИИ в старом мире. ДИРЕКТОР держал ее здесь, пробуя разные методики восстановления, даже с Хронофагом экспериментировал.

Исаев оживился:

— Интересно. Видимо, он считал ее ключом к своей дальнейшей эволюции. Или рассчитывал на помощь в модификациях алгоритмов. В любом случае, теперь этот актив наш.

Вадим кивнул, губы тронула довольная ухмылка:

— Такой специалист нам необходим. Восстановим ее в улье, но транцептор пока оставим выключенным. Человеку, три года проведшему в коме, будет нелегко смириться с новым миром, где кругом слоняются зомби, мутанты и феи с единорогами, воюющие с культом, поклоняющимся багованному калькулятору.

Исаев добавил:

— Топовый кибернетик в нашем распоряжении — это ход, о котором ДИРЕКТОР будет жалеть еще долго.

Вадим и Исаев шли по бетонному коридору в сторону медицинского блока.

— Мы начали засыпку активной зоны песчано-борной смесью. Это снизит вероятность дальнейших реакций и уменьшит выделение тепла. Воду из бассейнов откачиваем, фильтруем через самодельные ионно-обменные установки.

Вадим слушал краем уха, но наблюдал за деталями. Ульевые воины использовались там, где было опаснее всего: их панцири позволяли залезать в проломы и тащить обломки руками, не боясь облучения. Некоторые из них работали парами, поднимая металлические балки, словно это были ветки.

— Системы вентиляции перекрыли, — продолжал Игнат. — Чтобы радиоактивная пыль не расходилась дальше. Остатки оборудования в зале реактора демонтируем, пригодное раздербаним на запчасти.

Вадим обернулся к Исаеву:

— Сильно это замедлит восстановление станции?

Исаев пожал плечами:

— Зависит от того, как быстро омеги справятся с очисткой. Но, честно говоря, скорость впечатляет. Мы не падаем от усталости. Повторюсь, даже легкие формы лучевой болезни не останавливают никого. Для обычных людей это было бы самоубийство, а тут — рабочий процесс с нюансами.

Один из старших ликвидаторов, тот самый бывший чернобылец, передал через телепатический канал:

— Задача простая: локализовать очаг, засыпать и герметизировать. Все это мы уже проходили, только мы кровью начинали харкать через пару часов, а сейчас регенерация спасает.

Вадим коротко кивнул, хотя и не скрывал хмурого взгляда.

— Но учтите, — вмешался Исаев. — Мы все равно получим нежелательные дозы. Даже мутированная от Хронофага ткань не может полностью игнорировать радиацию. В ДНК будут накапливаться ошибки, просто процесс пойдет в разы медленнее, чем у обычного организма.

Коридоры медицинского блока встретили их тишиной и едва уловимым запахом антисептика. Здесь фон был значительно ниже, бетонные перекрытия и несколько слоев свинцовой защиты сделали свое дело. Дозиметр Игната показывал стабильные триста микрорентген в час — уровень, на который даже омеги не обращали внимания.

Вадим и Исаев вошли в просторное помещение, где стояло несколько койко-мест, оставшихся от медчасти Основателей. Аппаратура работала на аварийных генераторах, кое-где моргали индикаторы старых мониторов.

В центре зала, окруженная кабелями и системами жизнеобеспечения, лежала женщина. На вид ей было около сорока, лицо бледное, с заостренными скулами, но ухоженное, видно, что за ней тщательно следили. Барбара Холланд. На груди поднималась и опускалась прозрачная маска аппарата ИВЛ, слабый писк кардиомонитора задавал ритм всему помещению.

— Радиоактивное облако сюда не дотянулось, — сказал Игнат. — Здесь безопасно. Врачи из числа пленных ухаживали за ней, как за королевой.

Исаев шагнул ближе, изучая пациентку с профессиональным интересом.

— Кибернетик, специалист по искусственному интеллекту. Такие люди были на вес золота даже до пандемии.

Он склонился над медицинскими записями, пролистывая файлы на планшете, найденном в кабинете.