Андрей Стрелок – Борьба за господство (страница 16)

Игнат действовал жестко и быстро. Его колонна неслась на полном ходу: «„Тигры“», БТР-82А и технички-пикапы, наспех обшитые бронеплитами и увешанные пулеметами. Никакой тяжелой техники, только мобильность и внезапность.

Пока колонна подбиралась к южным воротам АЭС, с трех других направлений периметр осадили развитые и прыгуны, они атаковали стены, бросаясь на минные поля, под пулеметы. Они не рассчитывали прорваться, но их задача заключалась в отвлечении внимания, вынудить гарнизон перебросить резервы туда.

На южные ворота обрушился залп батареи РСЗО «„Смерч“». Оснащенные термобарическими боевыми частями ракеты превратили снесли стену, линию укреплений с ДОТами.

Колонна почти беспрепятственно прорвалась через южные ворота мимо дымящихся развалин.

Ульевые воины под прикрытием бронетранспортеров шли первыми, За ними подтянулись омеги на техничках, паля из тяжелых пулеметов по всему, что могло представлять угрозу.

Все происходило стремительно, через пять минут южные ворота уже были под контролем Единства.

Основатели, лишенные возможности управлять защитой удаленно, действовали разобщенно. Автоматизированная система была мертва после диверсии на подстанции, резервные мощности не успели подключить — причины оставались непонятными даже для них самих. Возможно, где-то закралась ошибка, а возможно, инфильтраторы проявили инициативу сверх необходимого…

+Они поверили в собственные алгоритмы и недооценили хаос. ДИРЕКТОР не предусмотрел всего.+

Но легкой прогулки опять не вышло. На территории станции завязались ожесточенные бои. Основатели подняли на защиту даже гражданский персонал. Люди в белых халатах, инженеры и техники, вооруженные автоматами и дробовиками, стреляли с крыш и окон.

Игнат докладывал:

+Сопротивление упорное. Они бросают в бой всех, кто способен держать оружие. Зачистка затянется, Основатели боятся нас.+

Вадим сосредоточил внимание на события внутри Ленинградской АЭС. Он видел, как ульевой воин в каком-то дворе сталкивается с тремя гражданскими и получает в панцирь больше десятка пуль, но ответная очередь из АК-15 быстро укладывает необстрелянный персонал. Раны несмертельные, заживут.

Отделение морпехов ведет огонь очередями по окнам административного здания, с северной стороны прыгуны умудрились преодолеть заграждения, минные поля и перемахнуть через стену. Но каждый метр территории станции стоил Единству большой крови.

Вадим сместил внимание, переключаясь на Нижинского. Он всегда относился к нему с особым интересом — первый полноценный инфильтратор, созданный не как биомеханический инструмент, а как полноценная реплика человека. Эксперимент, доказавший, что Единство может воевать не только грубой силой, но и хитростью.

Картина перед глазами изменилась. Нижинский продвигался по улице вместе со своим звеном, остатки которого с трудом держались после столкновений с прыгунами. Их загнали в подъезд многоэтажки. За ними по пятам следовала стая из десятка развитых и полусотни ходоков. Зомби ревели и ломились по лестнице вниз, перекрывая выход.

Солдаты собрались отстреливаться, но Анджей действовал первым. Его автомат дал две длинные очереди в упор, не в зараженных, а в спины своих сослуживцев. Четверо рухнули, даже не поняв, что произошло. Пули пробили защитные костюмы, каски.

Остался только один — Душан, сербский снайпер, тот самый, кто всегда держался особняком. Нижинский резко развернулся, взял его на прицел.

— Без глупостей, — холодно сказал он, дыхание ровное, палец на спуске.

Душан застыл, целясь, но не выстрелил. В глазах его было больше шока, чем ярости.

— Гадство! Когда тебя успели достать, брат? — его голос сорвался на хрип. Нижинский медленно покачал головой.

— Меня не «„достали“». Настоящий Анджей Нижинский мертв больше полугода. Ты видишь перед собой копию. Улей взял его память, его лицо, его привычки и сделал меня.

Серб шагнул назад, будто отталкивая невидимую стену.

— Копию?.. Ты шутишь.

— Нет, Анджей говорил спокойно, с отчетливой интонацией. — Я — не он. Я — продолжение. Реплика. Я не считаю себя солдатом Основателей. Я — часть Единства, всегда был.

Зомби внизу на лестничной клетке рычали, сопели, но не атаковали. Нижинский держал их в узде через транцептор. Душан сглотнул, не опуская свой SCAR. Его руки дрожали, но глаза метались от мертвых тел на полу к лицу Анджея.

— Тогда как тебя не раскрыли? — выдавил он.

— Потому что я слишком похож, — Нижинский стянул с себя бесполезный противогаз и улыбнулся. — Все тесты, все проверки я успешно проходил. Я жил рядом с вами, ел, спал, шутил, стрелял. А на деле собирал информацию для Пророка.

Он сделал шаг ближе.

— Узнаешь больше, если сдашься, — голос стал твердым. — Если нет, просто пойдешь на корм. И я не буду горевать.

— Ты свихнулся, Анджей, — наконец сказал серб. — Или кто бы ты ни был. Думаешь, я стану одной из этих тварей? Я ценю свободу, понял? Мне не нужна жизнь марионетки. Я слишком много фильмов насмотрелся, слишком много книг прочитал про всякий майнд-контроль с червями в мозгу. Спасибо, обойдусь!

Нижинский покачал головой, не опуская ствола.

— Ты ошибаешься. Нет никаких червей. Нет никакого абсолютного контроля. Омеги — не безвольные марионетки, я сам омега, Душан, и могу жить месяцами, даже годами без постоянной связи с роем. Посмотри на меня, я мог бы убить тебя как остальных, но решил дать шанс. Мой выбор, а не приказ свыше. Ты — не фанатик, умеешь думать.

Инфильтратор сделал шаг ближе. Голос звучал мягче, но от этого слова лишь сильнее резали слух.

— И если ты станешь омегой, ты останешься самим собой. Ты будешь Душаном, со своей памятью, с характером, с тем же акцентом и теми же дурацкими привычками. Только сильнее, быстрее, здоровее. Болезни забудешь навсегда. Жить сможешь сотни лет. И при этом, да, у тебя будет связь с роем, но это не цепи. Это скорее… возможность подключиться и разделить чужой опыт, чужие знания, когда нужно.

Серб хмыкнул, пытаясь отогнать подступающий страх сарказмом.

— Выбор, говоришь? Ты сам слышишь себя? Выбор в улье? Пророк ведь наверняка держит всех на коротком поводке.

Анджей медленно покачал головой.

— Пророк не стремится контролировать каждого. Ему это не нужно. Большинство омег автономны. Живут, как хотят, пока не приходит час действовать. Мы не рабы, Душан. Мы союзники. И в отличие от твоего ДИРЕКТОРа, Пророк — человек. Он ценит своих. Даже копии людей вроде меня, выращенные в улье.

С улицы донесся стук крупнокалиберных пулеметов, где-то неподалеку шел бой. Душан сжал винтовку крепче, но взгляд его метался, и в нем было слишком много сомнений.

— Ты хочешь, чтоб я поверил, что это… все ради блага? Что я останусь собой?

— Да, — Нижинский кивнул. — И что ты наконец перестанешь быть расходным материалом у машины, которой все равно.

— Ты говоришь красиво, брат, — произнес Душан, голос его был глухим, словно чужим. — Но я знаю, чем это кончится. Вы все — паразиты и рано или поздно, даже если ты сейчас сохраняешь свои привычки и память… тебя растворит этот рой. Ты утратишь остатки человечности.

Анджей вздохнул.

— Душан, ты ошибаешься. Я — живое доказательство, что можно остаться собой. Я ел с вами за одним столом, смеялся над вашими шутками, прикрывал ваши спины в миссиях, не каждое мое слово было ложью.

Серб качнул головой, ухмыльнувшись мрачно, без радости.

— Ты — инструмент. Я вижу перед собой не друга, а копию. Мясной манекен с набором воспоминаний мертвого человека…

В глазах Анджея мелькнула тень раздражения.

— Ты боишься, но поверь, у тебя есть шанс. Ты можешь выжить. Ты можешь быть с нами.

Душан вдруг расслабился. Он опустил винтовку.

— Выжить, говоришь… — серб чуть усмехнулся. — Я лучше сдохну человеком. Увидимся в аду, мрази.

Затем подносит ствол к подбородку. На мгновение Анджей замер, вскидывая автомат, но слишком поздно.

Хлопок выстрела оглушил больше, чем любые очереди снаружи. Душан рухнул на пол, кровь стекала по плитке, смешиваясь с лужами сослуживцев. Зомби внизу завыли громче, словно почуяли запах свежей крови. Анджей смотрел на тело серба и не моргал. Жалко. Он мог бы пригодиться.

+Жаль его, но ты пытался, Анджей.+

Инфильтратор испытал воодушевление, услышав голос Пророка. Он наблюдал за своим солдатом.

+Я не справился…+

+Серб сам сделал свой выбор, я его уважаю. А твоя работа выполнена, полученные сведения позволили нанести упреждающий удар. Ты получишь награду и повышение.+

+Да, мой Пророк!+

К рассвету картина боя изменилась. Ломоносов превратился в руины, улицы усеяны телами и горящей техникой, между домами рыскали стаи инфицированных. Окруженные Основатели продолжали сопротивление, но общее положение стало безнадежным. Их бронетехника была подбита гранатометчиками или дронами, роботы-собаки действовали все реже, часть потеряна, часть потеряла управление или заряд батарей снизился до нуля. Город переходил под контроль Единства.

На АЭС ситуация для противника складывалась не лучше. Периметр под контролем ульевых воинов, а остатки гарнизона дрались внутри корпусов станции, плечом к плечу с обслуживающим персоналом. Но это сопротивление постепенно слабело. Атаки прыгунов и развитых, залпы РПГ, минометов, огонь пушек БТРов — все это не оставляло защитникам шанса.

Победа близка, но цена высока.