Андрей Стрелок – Альфа-особь (страница 71)

— Пусть этот урод думает, что пришел за добычей. На самом деле он сам станет мясом.

Тут заговорил Исаев с таким видом, будто только и ждал момента.

— Гость может заподозрить засаду, нужно скрыть присутствие воинов.

— И как? — Вадим скрестил руки на груди. — Есть идеи?

— Есть готовое рацпредложение, гениальнейшее изобретение. Я его успел протестировать на зомби, ослабляет мощность входящих и исходящих сигналов на семьдесят-девяносто процентов.

— Не томи уже. Конкретно говори.

— Шапочки из фольги!

Соколовскому стало понятно, что этот мир окончательно рехнулся.

— Шапочки из фольги, — протянул Игнат. — А чего не колпаки с бубенцами?

— Металлическая фольга успешно экранирует электромагнитное излучение, — спокойно пояснил Исаев. — Физика за восьмой класс. Примитивная клетка Фарадея.

— Я хорошо помню физику. А у нас мозги не спекутся, если мы замотаемся в фольгу?

— Нет, — отмахнулся Исаев. — Мощность наших ТКТ не настолько высока.

— Ну, — заключил Вадим. — В мире, где я кормлю улей лягушками, чтобы вырастить гигантских ящеров… шапочки из фольги уже не выглядят полной ахинеей.

Глава 26. Бандитские разборки и неожиданные откровения

Закат ложился на город медленным кровавым светом. Облака над южными кварталами Питера тянулись полосами, словно разрезы на старой ткани, и в этом багровом сиянии парк Интернационалистов казался не парком, а ареной для жертвоприношений.

Дружок шел по заросшему за лето газону, и каждая его тяжелая лапа вдавливала землю, оставляя глубокие следы. Его массивное тело подрагивало, не от усталости, а от внутренней дрожи.

— Альфа, — голос Дружка прозвучал подавленно. — Я не смогу. Он же меня порвет. За секунды. Ты сам видишь, какой он огромный.

Вадим сидел верхом у него на шее, держась за костяные выросты хитина вдоль позвоночника. Его лицо оставалось спокойным.

— Спокойно, братан, — сказал он вслух, глядя вперед. — Дыши ровнее, все будет под контролем.

На заросшей лужайке в центре парка уже ждал гость. Дикий суперпрыгун.

Он возвышался, как живая скала, не меньше десяти метров в длину и на треть крупнее самого Дружка. Кожа — плотная, темно-серая, словно камень, рассеченная шрамами и наростами хитина. Спина защищена пластинами, напоминающими чешую, но неровными, грубо наложенными друг на друга.

Передние лапы заканчивались когтями размером с человеческий торс. Шея выгибалась дугой, поддерживая голову с огромной пастью, утыканной зубами, похожими на акульи. В двух красны глазах, у Дружка их четыре, горела холодная уверенность хищника.

От него исходил сигнал — густой, вязкий, пронизывающий. В нем не было ни капли интеллекта, продуманной стратегии, только первобытная агрессия и чувство животного превосходства. Вокруг дикаря сгрудились сотни его слуг.

Зомби стояли вплотную, как плотная стена, их глаза тускло отсвечивали красным. Среди них перемещались обычные прыгуны, готовые сорваться в любой момент. А ближе к вожаку держались развитые формы — десятки тварей вроде Насти, но без признаков сознательного мышления.

Толпа двигалась как единый организм, стоило гиганту шевельнуться, они тоже напрягались, словно ждали приказа.

Дружок остановился на краю лужайки. Его дыхание сбивалось, мощная грудь ходила ходуном.

— Он сильнее меня, Альфа. Гораздо сильнее. Я чувствую, его зов давит на меня, как камень на голову, он хочет, чтобы я упал на колени. Почувствовать превосходство.

Вадим похлопал Дружка по костяному выросту на шее.

— Смотри на него внимательно, — сказал он. — И запомни, кем бы он ни был, у него только сила. У нас не только она.

Красные глаза Вадима сузились. Он видел перед собой не монстра, а просто большую цель, желающую самоутвердиться за счет более слабого собрата.

Закат угасал. Тени деревьев вытянулись, и на заросшей поляне напротив друг друга стояли два чудовища: Дружок, дрожащий, но собранный, и дикий гигант, уверенный в своем абсолютном превосходстве. Тишину парка разорвал рык. Он не был просто звуком. Это был удар, резонанс, который вонзился прямо в череп. Земля под лапами словно задрожала, воздух завибрировал,

Гигантский суперпрыгун выгнул спину, приподнялся на передних лапах и выпустил этот рев в небо — тяжелый, гулкий. Электромагнитная волна прошла по парку и ударила по коллективной сети зараженных, словно камень в воду. В сознание Вадима и Дружка ворвались чужие образы, грубые, примитивные, насквозь животные.

Картина: Дружок и Вадим склоняются перед новым вожаком, растворяются в его орде. Смена кадра. Кровь, кости, разорванные тела, если они ослушаются. Новый вожак он стоит над ними, а они превращены в мясо.

— Мне страшно! Дружок почти заскулил и попятился назад. — Он… он хочет сломать меня! Я не выдержу!

Вадим оставался невозмутимым. Он сидел, будто скала, вцепившись в костяные выросты на шее своего подопечного.

— Спокойно, Дружок. Это всего лишь картинки, примитивные угрозы от дебильной обезьяны.

Соколовский отправил обратное намерение, вопросительное и холодное.

— Ты настолько в себе уверен? — произнес он вслух

Ответ пришел незамедлительно — мощный утвердительный импульс. В образах мелькнуло ликование хищника, наслаждающегося своей властью. Дружок заскулил. Его психика, хоть и развивалась, все еще оставалась подростковой.

— Я не смогу с ним сражаться!

Вадим прижал ладонь к его загривку.

— Не нужно. Это не твой бой.

В это время вдалеке, на крышах зданий, застыли фигуры людей. Снайперы с АСВК, пулеметчики с НСВ, каждый закутан в странные шапочки из фольги. Их черно-серые силуэты походили на безликих идолов, но именно это и делало их невидимыми для роя.

Гигант не мог почувствовать их присутствие, фольга экранировала не только собственный сигнал, но и подсознательные волны страха и напряжения. Для него поле боя казалось пустым.

Дикий суперпрыгун сделал шаг вперед, оставив в земле глубокую вмятину. От его туши исходило тяжелое давление, каждый зараженный в окрестностях ощущал зов: склониться или быть растерзанным. Но Вадим даже не моргнул. Он пожал плечами, и уголки губ скривились в усмешке.

— Ну ладно.

Дикий гигант нависал над лужайкой, источая торжество. Его глаза горели возбуждением, а тело дрожало от предвкушения. Он уже видел себя победителем, чужаки склонятся, орда станет больше, территория расширится. Сигнал разливался, как крик триумфатора.

Дикарь сделал еще один шаг вперед, когтистая лапа глубоко врезалась в землю. Внутри роя пронеслась волна уверенности хищника, он непобедим, он хозяин.

И в этот миг Вадим делает взмах рукой. Со всех сторон ударил перекрестный огонь. Снайперские АСВК ударили первыми, крупнокалиберные бронебойные пули вонзились в серую плоть. Секунда и на боку дикаря образовались глубокие раны, брызнула кровь.

Его торжество на миг застыло, а затем по ментальному фону мелькнуло непонимание.

Дальше загрохотали НСВ. Тяжелые очереди прошили кожу, мышцы, перебивая кости. Левое плечо зверя разлетелось ошметками, колено задней лапы превратилось в изуродованный фарш со свисающими клочьями.

Красные глаза расширились от ужаса, роевое сознание парализовал панический импульс. Там, где только что была гордыня, теперь бушевал отчаянный страх.

Залп четырех ''Шмелей'' обрушился последним аккордом. На лужайке в толпе инфицированных с коротким интервалом расцвели огненно-рыжие облака.

Орду вокруг дикаря разметало на части, зомби повалило на землю, некоторым оторвало конечности, прыгунов тяжело контузило.

Суперпрыгуну окончательно вырвало переднюю лапу. Он пошатнулся, издал утробный вопль и впервые его рев звучал не как вызов, а как мольба. Он пытался бежать. Но не успел.

Одолел всего тридцать метров, оставив позади широкий след бьющей артериальной крови, и рухнул. Громадное тело содрогалось, дергалось, но перекрестный огонь не прекращался. Снайперы били в упор, пулеметы грохотали, пока биосигналы от вражеского вожака окончательно не затухли.

Пришлая орда замерла, как подкошенная, а затем, словно единый организм, приняла новых хозяев. Без грусти и сожалений. Старый вожак мертв. Да здравствуют новые.

Вадим ощущал это, как лавину. Тысячи существ, скопившихся в южных районах Петербурга одновременно признали власть. Дружок дрожал, но уже от облегчения.

— Мы живы! Он мертв! Они теперь наши!

Вадим усмехнулся и пробормотал:

— А ты что думал? Что я всерьез полезу с ним в ''честную схватку''? Война — это путь обмана.

Импульс покорности врезался в роевое сознание, Вадим ощутил тяжесть нового войска — семь, может десять тысяч особей. Большинство — зомби, бездумные массы. Но сотня прыгунов и полтысячи развитых особей выделялись отдельным узлом. Боевая сила, дисциплина, готовность выполнять приказы, а затем начался пир.

Как только дикарь перестал дышать, его бывшие слуги кинулись к телу. Сначала накинулись прыгуны с развитыми. Они вцепились в мертвую тушу, рвали зубами и когтями мясо, вырывали куски плоти, глотали, давясь.

Те действовали агрессивнее, выдергивали целые пласты мышц, ломали кости, тянули сухожилия. Вскоре вокруг туши развернулось настоящее месиво. Кровь текла реками, кости хрустели, воздух наполнился смрадом паленой плоти.

Никто не жалел павшего вожака и его попавших под раздачу приближенных. Они превратились в пи