Андрей Стрелок – Альфа-особь (страница 12)

— Тогда… я должен учиться. Быть… как ты.

Вадим медленно кивнул.

— Именно. Учиться.

Огонь в бочке уже догорал, оставляя лишь красные угли. Вадим сидел, опершись спиной о стену, а рядом вытянувшийся на полу Дружок, смотревший на него снизу вверх, словно ожидая новых слов.

— Ладно, теперь посложнее, — вздохнул парень. — Вернемся к нашим баранам. Есть вещи, которые важнее еды и силы. Это то, что делает нас… людьми.

Он написал на полу найденным маркером: ''добро'' и ''зло''.

— Вот смотри. Добро — это помогать, защищать, спасать. Зло — это убивать, мучить, забирать у слабого. Понимаешь?

Дружок нахмурился.

— Зло… убивать. Но я ел зомби… это зло?

— Нет, — покачал головой Вадим. — Как я раньше сказал, зомби — уже не люди. В них нет ничего, кроме болезни. Мы не убиваем их, освобождаем. Зло — это убить того, кто может жить, думать, чувствовать.

Существо зашевелилось, когтем нарисовало рядом кривую черту.

— Тогда… если убить плохого человека — добро?

— Хм… — Вадим почесал затылок. — Не все так просто. Иногда это необходимость. Чтобы другие хорошие жили, но убивать ради удовольствия или без причины всегда зло.

— Трудно, — пробормотал Дружок.

— Да, — согласился парень. — Никто сразу не понимает, даже люди.

Затем он вывел новые слова: ''Жизнь'' и ''Смерть''.

— Жизнь — это свет, движение, тепло. Смерть — тьма, покой, конец пути. Но… иногда смерть бывает милосерднее, чем жизнь в мучениях.

— Зомби… смерть — добро, — повторил Дружок.

— Верно, — кивнул Вадим. — А вот твоя жизнь — это добро. Ты в отличие от зомби можешь выбирать. Это главное.

Существо подняло голову, и в его красных глазах отразился огонь.

— Я… хочу добро.

Вадим даже на миг растерялся. Услышав такие слова из пасти, полной клыков, он вдруг понял — внутри действительно формируется разум. Пусть примитивный, пусть с детскими вопросами, но настоящий.

— И еще одно, — продолжил он. — Есть ''сила'' и есть ''справедливость''. Сильный может брать, что хочет. Но настоящий друг, настоящий человек использует силу, чтобы защищать справедливость.

— Справедливость… как добро?

— Почти, — задумался парень. — Справедливость — это когда каждый получает то, что заслужил.

Дружок долго молчал, затем протянул:

— Если я сильный, я должен защищать. Не брать.

— Молодец, — сказал Вадим и даже хлопнул его по широкой ладони. — Именно так.

В этот миг он окончательно понял, что учит не тупое чудовище, а… ребенка. Огромного, но в то же время пока чистого. Страшно подумать, в кого суперпрыгун мог ''вырасти'', будучи диким, не знающим ничего кроме жестокости и опасностей, подстерегающих на каждом шагу.

Утром Вадим вытащил из подсобки пачку потрепанных тетрадей и коробку карандашей. Пыль с них слетала целыми хлопьями — кто-то когда-то пытался устроить здесь склад школьных принадлежностей.

— Так, — он уселся на ящик, а Дружок, подогнув лапы, склонился к нему почти носом. — Сегодня будем учиться писать и читать. Это еще сложнее, чем добро и зло... Знание букв может сильно упростить тебе жизнь.

— Писать… как царапать? — спросил мутант и вытянул коготь.

— Почти. Но не просто царапать, а складывать знаки, буквы. Каждая буква — звук. Из звуков складываются слова.

Вадим начертал на обложке тетради большую А.

— Вот эта буква называется ''А''.

Дружок ткнул когтем в символ.

— Это… А.

— Верно! — парень даже рассмеялся. — Легче, чем я думал.

Он добавил рядом ''Б''.

— А это ''Б''.

Существо нахмурилось.

— А… Б. Зачем две? Одинаково.

— Нет, — Вадим терпеливо пояснил. — У каждой буквы свой звук. Слушай: ''Ааа''. А теперь: ''Ббб''.

Дружок подражал, его пасть издала урчащее ''Ааа'', потом хриплое ''Ббб''. Вышло так страшно, что у Вадима мурашки пробежали по коже, но смысл был уловлен.

— Молодец. Теперь смотри: вместе это ''Б''.

— Аб? — переспросил мутант и неожиданно довольно фыркнул, будто нашел забавное сочетание. — Аб!

— Вот видишь? Уже складываешь слоги.

Вадим потратил пару часов, чтобы показать еще несколько букв. Дружок учился быстро. Вместо того чтобы аккуратно выводить символы карандашом, который был не по размерам, он царапал когтем на бетонном полу, а буквы получались почти метр высотой.

— Слушай, у нас пространства на это не хватит, — усмехнулся Вадим. — Но ладно, пусть будет так.

Вскоре на полу супермаркета красовались гигантские ''М'', ''О'', ''Д''. Дружок с трудом соединил их в ''МО''.

— Мо… — пробормотал он. — Мо… друг?

-''МО'' это только часть слова. А ''друг '' пишется вот так, — Вадим набросал простыми буквами.

Дружок посмотрел, наклонил голову.

— Друг. Это я.

— Да, — сказал парень неожиданно мягко. — Ты — друг.

Существо довольно дернуло плечами и провело когтем рядом с надписью, будто закрепляя ее.

— Хочу еще, — заявил он. — Хочу слово ''еда''.

— Еда, говоришь… — Вадим улыбнулся. — Ну ладно, будет тебе и ''еда''.

И вскоре по полу тянулись новые кривые буквы, а Дружок, словно ребенок, радостно повторял их вслух, перекатывая на языке каждый звук, будто пробуя вкус.

Несколько дней в разграбленном супермаркете шли почти одинаково. Утром Вадим доставал новые листки бумаги или обломки коробок и показывал буквы. Дружок выводил их когтем на полу, будто гигантский школьник, и, как ребенок, радовался каждой победе. Вадиму все равно некуда торопиться. Пробиваться к военным в санитарную зону? Его еще на этапе проверки упрячут в карантин, раз он заражен, значит вирус прочно поселился в крови и каждой клетке тела. Податься к другим выжившим? Тоже плохая идея, он не знал, насколько заразен. Может, простой чих обречен целую группу людей на смерть или участь куда хуже.

Однажды Вадим написал: ''Я ДРУГ''.

— Смотри, — сказал он. — Это предложение. Тут два слова. ''Я'' и ''друг''.

Дружок уставился на буквы, повторил вслух:

— Я… друг. Я — Дружок.

И впервые улыбнулся по-человечески — жутко, с обнажением хищных клыков, но в этой улыбке было что-то трогательное.