Андрей Стоев – За последним порогом. Книги 1-3 (страница 101)

— Так это и есть наш шанс, — сказал я. — Ведь и родовичи скорее всего тоже с огнестрелом не знакомы. В родах к нему относятся несерьёзно. Так что вы втроём за этот месяц пройдёте базовую подготовку ратника у нас в дружине, а потом мы уже впятером будем отрабатывать командное взаимодействие. Придётся потрудиться, но мы точно сможем родовичей размазать. Ну, если они сами до такого же не додумаются. Но даже там у нас хороший шанс будет, главное, не давать им возможности перейти в ближний бой.

Полоса препятствий на базе дружины была новейшим приобретением. Длиной в полную версту, она включала в себя все мыслимые препятствия, даже такую экзотику, как качающиеся грузы и вращающиеся трубы. Пройти её было непросто даже нам с Ленкой, несмотря на всю нашу подготовку. Как сказал однажды Лазович, такой полосы не было даже в княжеской дружине, и в это легко верилось. Самым ненавистным препятствием у ратников был лабиринт из колючей проволоки на поле с синтетической грязью, точнее, с каким-то очень скользким гелем. Правда, проходить лабиринт посылали в основном залётчиков, но мы с Ленкой тоже проходили его регулярно. Хочешь, чтобы тебя уважали твои слуги — докажи, что ты лучше. Конечно, для настоящего уважения нужно не только, и даже не столько это, но не стоит пренебрегать и таким простым способом поднять свой авторитет.

Родившись в стране, где бунты и революции происходили с регулярностью осеннего дождика, я прекрасно помнил о том, что право рождения — это довольно шаткая основа. Те же самые крестьяне, которые униженно кланялись помещику, при удобном случае без лишних рефлексий пускали на усадьбу красного петуха, а самого барина вместе с домочадцами поднимали на вилы. Право командовать надо заслужить, а для этого необходимо добиться у подчинённых истинного уважения. Вот я и добивался всеми способами… пока вроде получалось.

Возвращаясь к полосе препятствий: одним словом, она была предметом особой гордости Станислава. Ратники эту гордость совсем не разделяли, но мудро молчали — десятники дружины не хуже нашего Генриха умели пробудить энтузиазм, а как показывал опыт, лучшим способом для его пробуждения было прохождение всей полосы, включая грязевой лабиринт. Вот и сейчас полосу проходил первый десяток второй сотни, а вместе с ним и наши одногруппники. У наших получалось похуже.

— Как они? — спросил я у сотника второй сотни Игната Бера, показав головой в сторону полосы.

— Слабоваты, но стараются, — ответил тот, пристально следя за происходящим на полосе. — Чудес не обещаю, но подтянуть подтянем. Ну, насколько получится.

— Вы их тут не обижаете? Над салагами, случается, шутят по-всякому.

— Как можно, господин? — шокировано глянул на меня сотник. — Они же скоро к нам как Владеющие придут, нам с ними вместе служить придётся. У нас дураков нет Владеющего себе врагом делать. Да и вообще мы таких шутников быстро вылечиваем. Знаете же как оно бывает — сегодня ты над товарищем посмеялся, а завтра он тебя в бою прикрыть забудет.

Я покивал. Правильный настрой, а то ведь и в самом деле сколько таких, кто даже не задумывается, как он завтра с этим человеком вместе будет воевать. Потом удивляются, а некоторые и умирают удивлёнными.

— Как девчонки справляются?

— Им трудновато приходится, конечно, — ответил Игнат, немного поразмыслив. — Силёнок не хватает, зато упорством берут. Хорошие бойцы получатся. Господин, может, вы бы их потом в мою сотню направили?

— Ну надо же, как они тебе приглянулись, — удивился я. — Вот только им ещё четыре года учиться. Если они потом захотят к тебе, то я думаю, возражений не будет. Но вообще-то девочки перспективные, так что не надейся, что они долго у тебя задержатся.

Мы замолчали, наблюдая, как ратники преодолевают цепочку наклонных брёвен. Девчонки грациозно пробежали по брёвнам, зато Ване препятствие далось нелегко. Дальше шёл скалодром, который Иван без напряга преодолел, а вот для Дары со Смелой подтягивания были настоящей проблемой.

— Парень сильный, — сказал Игнат, — но сила у него бесполезная. Годится только чтобы подковы гнуть. Неуклюжий, и с выносливостью не очень. Нужно с полгодика его погонять, чтобы из него что-то толковое сделать. Девочки быстрые, и с выносливостью у них хорошо, но силы маловато.

Всё верно, несбалансированное развитие — это стандартная беда мещан и крестьян, которые в детстве растут как лопухи у забора. А в дворянских семьях и родах за детьми внимательно приглядывают, добиваясь гармоничного развития. В результате любая девчонка из второй группы легко Ваню изобьёт — и что толку, что он сильнее? Он мне напоминал бодибилдеров моего старого мира — впрочем, справедливости ради надо заметить, что у Ивана мышцы всё-таки настоящие.

— Стрелять ты их учишь?

— Больших успехов пока нет, но они винтовку первый раз две недели назад увидели.

— Вот смотри, Игнат — у тебя есть ещё две недели, чтобы как-то их подтянуть. Потом нам надо будет всем вместе отрабатывать командное взаимодействие. Физические упражнения ты им давай, но основной упор сейчас делай на стрельбу. Карабин и дополнительно пистолет. Чудес я от тебя и не жду, однако с оружием они должны обращаться уверенно и куда-то попадать.

— Сделаем, господин, — кивнул сотник, — стрелять научим.

Тем временем наши студенты прошли всю полосу и подошли к нам, грязные и взмокшие.

— Как сами свои успехи оцениваете? — спросил я.

— Как посредственные, — грустно сказала Дара.

— Ну, вы всего две недели занимаетесь. Но по-моему, какой-то результат уже есть. Я бы вам посоветовал и после соревнования не бросать занятия, это вам очень пригодится.

Девчонки дружно вздохнули. Иван насупился и спросил:

— А вы-то почему не занимаетесь?

Игнат засмеялся, а Дара закатила глаза.

— Иван, мы десять лет занимались у Данислава Лазовича. Мы княжеский норматив[21] уже в двенадцать лет выполняли. Вот как только вас подтянем до какого-то минимального уровня, так и начнём впятером заниматься.

[21 — Княжеский норматив — стандартный набор требований к подготовке молодых ратников, принятый в княжеской дружине, а затем и в большинстве дворянских дружин. Вольные отряды, как правило, базовую подготовку оставляли на самого бойца, просто требуя соответствия неким принятым в конкретном отряде нормативам.]

— Вам, почтенный Иван, надо бы при случае посмотреть, как госпожа эту полосу проходит, — сказал Игнат с улыбкой. — У нас молодёжь на это с разинутыми ртами смотрит.

Ленка показушница, и показать себя умеет. Ну а молодняк, естественно, на красивую девушку всегда рад поглазеть. Хотя что уж там, я и сам на неё глазею, и не исключено, что тоже с раскрытым ртом. Как-то вот получается у некоторых женщин двигаться с таким непринуждённым изяществом, что только и остаётся смотреть разинув рот.

— С завтрашнего дня будете заниматься в основном стрельбой, — распорядился я. — А через две недели начнём тренироваться всей командой. Девочки, попробуйте у Генриха невзначай разузнать где и как будут проходить соревнования. Хотя бы в общих чертах — лес, здание, что-то ещё. Глазки ему состройте, что ли.

— Кеннер, ты всё же думаешь, что у нас есть шансы? — спросила Смела.

— Конечно, есть, — уверенно ответил я, впрочем, не чувствуя особой уверенности. Но никаких сомнений я, разумеется, показывать не собирался. — У нас отличные шансы. За счёт огнестрела мы практически уравняем силы с родовичами — если, конечно, вы не будете лениться, и ответственно отнесётесь к стрелковой практике. Подтянем вас в стрельбе, отработаем групповое взаимодействие, и вторую группу просто снесём. А с третьей я вообще никаких проблем не ожидаю — у них нет таких возможностей для тренировок, так что вряд ли они смогут как следует подготовиться.

— Это как-то нечестно выходит, — хмуро сказал Иван. — У дворян и родовичей получается преимущество.

— А ты, стало быть, у нас кто — дворянин или родович? — с любопытством спросил я его.

— Ты понял, что я имею в виду, — насупился Иван.

— Да понял я, понял, что ты опять за справедливость. Не понял только, почему мы должны отказываться от тренировок, раз третья группа не тренируется. Им же никто не мешает арендовать полигон и нанять инструктора.

— Откуда у них такие деньги?

— Заработают, займут, украдут, в конце концов. Ты лучше мне вот что скажи — ты когда, допустим, со Смелой дерёшься в спарринге, почему себе руки не связываешь? Ты же сильней, а это несправедливо. Раз уж ты за всеобщее равенство так волнуешься, то вот и начни с себя.

Девчонки засмеялись, а борец за справедливость в очередной раз не нашёлся что возразить и надулся.

Глава 17

Старый посёлок торфоразработчиков незамысловато назывался Торфянкой. Он был заброшен уже лет двадцать, с тех пор как рабочие торфоразработок переехали в новый посёлок, который предсказуемо назвали Новой Торфянкой. Лет десять назад землю вместе с заброшенными зданиями купила княжеская дружина. Здания немного доработали, по улицам растащили брошенную технику торфоразработчиков, привезли разных машин со свалки и в целом создали вполне аутентичный постапокалиптический пейзаж. Небольшие двухэтажные дома на два подъезда зияли пустыми оконными проёмами. Местами они перемежались почерневшими от времени длинными деревянными бараками. Между домами стояли ржавые машины, в основном военные грузовики — похоже, дружина перетащила сюда свою свалку. Кое-где громоздились кучи из нескольких машин.