Андрей Стоев – За последним порогом. Книги 1-3 (страница 100)

Попробовав на себе подготовку боевиков, я начал понимать, насколько опасными являются боевики — Владеющие даже невысокого ранга, и как нам повезло в том лесу, когда на нас охотился отряд «Мангуст». Если бы Ленка не воткнула этой Ане нож со спины, я вряд ли смог бы что-то сделать. А не будь она настолько придавленной святилищем, то она бы и от нас обоих легко защитилась.

Атакующим конструктам нас всё ещё не учили, и мы по-прежнему вынуждены были полагаться на оружие и на свои кулаки. Зато защиту стараниями Менски все освоили на отлично. Травмы стали редкостью, и штатная целительница на наших занятиях начала откровенно скучать. А Менски взялся посматривать на нас оценивающим взглядом, и ничего хорошего нам этот взгляд не обещал.

— Так, котятки, — заявил он в один прекрасный день, ухмыляясь, — я убил на вас полгода, а вы до сих пор двигаетесь как беременные коровы. Так не пойдёт. Пора взяться за вас всерьёз, хватит вас жалеть.

Группу охватили дурные предчувствия. От Генриха мы и без таких обещаний ничего хорошего не ждали.

— Ваши ленивые задницы уже привыкли к моей палке и начали получать от неё удовольствие, — продолжил он. — А это непорядок, студент должен страдать. Вы знаете, сколько Академиум платит госпоже Дее? — он драматическим жестом указал на нашу целительницу, и та усмехнулась. — Получается, что из-за вас эта огромная сумма пропадает впустую. Не говоря уж о том, что таким поведением вы ставите под сомнение мою квалификацию.

Генрих сделал паузу и оглядел нас, чтобы убедиться, что мы должным образом пришли в ужас.

— Будем разнообразить процедуры, — решительно заявил он. — Пора учиться падать. Для начала будем отрабатывать падение на спину с небольшой высоты. Владеющий пятого ранга успевает поставить силовую подушку, падая спиной с высоты двенадцать вершков[18], но для вас зачётной высотой будет одна сажень[19]. Разумеется, во время падения к вам будут применяться и другие воздействия. Самые разнообразные. — Он оглядел нас любящим взглядом. — Учитесь хорошо, потому что на следующем курсе вас будут сбрасывать с дирижабля.

[18–12 вершков = 53 сантиметра; 19 — Сажень составляет примерно 2,1 метра.]

— Я высоты боюсь, — дрожащим голосом сказала Смеляна.

— Очень хорошо, что ты об этом сказала, Беркина, — с видимым удовольствием отозвался Генрих. — Я прослежу, чтобы ты выполнила двойное количество прыжков.

— Я не смогу прыгнуть.

— Не беспокойся об этом, Беркина, — по-доброму улыбнулся Менски. — Тебе не придётся прыгать самой. Тебе просто выдадут пинка под жопу, и ты полетишь, как птица небесная, радостно и гордо.

Я попробовал представить Менски в тельняшке, купающимся в фонтане. Представилось без малейшего труда.

— Ну ладно, порадовались и хватит, — продолжал Генрих. — Идём дальше. У вас появился уникальный шанс хорошей практики. Примерно раз в десять лет мы отправляем группу студентов в… неважно, в одно место, где начинающий Владеющий может заметно усилиться. Возможность очень редкая и очень ценная, можете мне поверить.

Менски сделал паузу, критически нас осматривая.

— Мы долго раздумывали, отправлять ли туда первокурсников или же, как обычно, послать кого-то постарше, — продолжил он, — но всё же решили попробовать. Разумеется, поехать сможет только одна группа. Мы устроим соревнование на выживание. Кто победит, тот и поедет, но победа должна быть убедительной. И я вас хочу сразу предупредить: если вы не победите, вы меня очень сильно разочаруете. Вы первая группа, и вы должны быть первыми во всём. Если выяснится, что я напрасно тратил на вас время и силы, этот год вам покажется отдыхом. Советую помнить об этом обещании, оно поможет вам сосредоточиться на победе.

Я поднял руку.

— Скажите, наставник, а как будет проходить это соревнование? Какие правила?

— Какие ещё правила? — удивился Генрих. — Мы такими глупостями не занимаемся. Каждая группа против двух других — кто победил, тот и молодец. Хотя… — он задумчиво посмотрел на нас с Ленкой. — Вас надо бы как-то ограничить, чтобы уравнять шансы.

— Связать руки за спиной? — предположил я.

— Отличная мысль, — ухмыльнулся Генрих.

— Тогда надо заодно связать руки всей второй группе.

Менски оценивающе оглядел наших крестьян.

— Ну ладно, не будем никого ограничивать, — наконец махнул он рукой.

— Меня ещё интересует вопрос насчёт оружия, — продолжал я. — Что мы сможем использовать?

— Да что хотите, — пожал плечами Генрих.

— Огнестрельное можно?

— Хм… — озадачился Менски. — С одной стороны, почему бы и нет. Но вы ведь так обязательно кого-нибудь убьёте. Против пуль вы пока слабоваты.

— Можно использовать желатиновые шарики с краской вместо пуль. У нас дружина так тренируется.

Менски задумался.

— Неплохая мысль, — наконец сказал он. — Мы мало обращаем внимания на огнестрельное оружие, потому что ранга с пятого — шестого оно становится малоэффективным, но возможно, это и неправильно. Многим оно может пригодиться. — Он помолчал ещё немного размышляя. — А пожалуй, мне нравится эта идея. С огнестрелом разный уровень групп будет не так сильно сказываться.

Он оглядел группу, и внезапно резкий удар швырнул нас на пол, создав кучу-малу.

— Расслабились, как свинопасы на лужайке, — с презрением сказал Генрих, прохаживаясь вокруг копошащихся на полу студентов. — Вы должны были почувствовать движение Силы и как-то подготовиться — да хотя бы отскочить в сторону. Движение Силы вы должны ощущать даже во сне! Нет, всё же зря я вас жалею, надо за вас браться всерьёз. Поднялись и побежали! У последнего поднявшегося будет спарринг со мной.

Совет мы держали в «Цыплёнке». Настроение у всех было мрачно-задумчивое, и даже замечательные цыплята гриль веселья не добавили. Сказать по правде, лично я не видел каких-то оснований для траура. Я давно уже заподозрил, что Менски нас запугивает только для своего развлечения, а на самом деле чётко выполняет стандартную программу Академиума. Тем не менее наши наивные деревенские одногруппники почему-то принимали его шуточки всерьёз и дисциплинированно пугались.

В скорбном молчании мы доели своих цыплят, но когда перешли к десерту, разговор всё же завязался.

— Я, наверное, умру, если прыгну с дирижабля, — сдавленным голосом сказала Смела. Она ела пирожное, дёргаными движениями орудуя ложечкой, и по-моему, вообще не замечала, что она что-то ест.

— Не паникуй! — одёрнула её Ленка. — Не заводи себя, лучше начинай понемногу привыкать к этой мысли. Прыгать всё равно придётся.

Смела всё-таки сумела взять себя в руки и начала немного успокаиваться. Тут её посетила новая мысль:

— Может нам хотя бы парашюты дадут… — с надеждой в голосе сказала она.

— Не хочется тебя огорчать, — отозвался я, — но я бы не рассчитывал на парашюты. Даже если нам их дадут, лучше ими не пользоваться. Зная Генриха, можно ожидать от этих парашютов чего угодно. Ты вообще почему так боишься?

— Я в детстве с крыши трёхэтажного дома упала, когда мы у дяди в Новгороде гостили, — объяснила она. — Разбилась сильно, долго лечилась, с тех пор высоты боюсь.

— Травма детства, — кивнул я. — Бывает. Я спрошу у матери, может быть, она сможет что-нибудь посоветовать. Психические травмы вообще-то тоже лечат.

Ленка посмотрела на меня удивлённо. Ну да, я и сам себе удивляюсь. Похоже, я стал воспринимать нашу группу как своих людей и уже неосознанно беру их под свою опеку. Я ей послал чувство лёгкого смущения и недоумения, и она еле заметно улыбнулась.

— Но ты и сама постарайся увидеть ситуацию с другой стороны, — посоветовал я Смеляне, — не зацикливайся на мысли, как страшно тебе будет падать. Задумайся о том, что когда ты через это всё-таки пройдёшь, то больше никогда не разобьёшься, вообще не сможешь разбиться.

Мысль посмотреть на проблему с этой стороны оказалась для Смелы совершенно неожиданной. Она и в самом деле задумалась и заметно успокоилась.

— А меня пугает обещание Генриха, — вспомнила Дарина. — Что, если мы не победим? Он же сказал, что устроит нам трудную жизнь.

— Это как раз ерунда, — махнул рукой я.

— Почему ты так решил?

— Во-первых, он то же самое сказал каждой группе, даже, наверное, одними и теми же словами. А во-вторых, он трудную жизнь нам и так устроит насколько сможет. Даже если мы победим. Я о другом думаю. Раз уж они решили разыгрывать поездку на практику, значит это что-то ценное, и нам действительно стоит туда ехать.

— Думаешь? — скептически спросила Ленка. — Это может оказаться наоборот, чем-то неприятным. С Генриха станется так пошутить.

— Нет, не может, — возразил я. — Если они обманут студентов, то на этом все будущие соревнования закончатся. Студенты не будут рваться к победе, а может, даже станут нарочно проигрывать. Так что там всё честно, за эту практику наверняка стоит побороться.

— Ты считаешь, что у нас получится победить вторую группу? — с сомнением спросила Дара.

— Вообще вторая, конечно, сильнее нашей, — согласился я. — Вы против родовичей пока что совсем не тянете. Мы с Леной их сильнее, но нас двое, а их пятеро. Вот за счёт того, что Генрих согласился на огнестрел, у нас появился шанс. Пистолет делает людей равными[20].

[20 — Кеннер здесь немного изменил американскую поговорку про Сэмюэля Кольта.]

— А что толку? — возразила Дара. — Я пистолет только на картинке видела. Ваня со Смелой наверняка тоже.