Андрей Стоев – Начало (страница 48)

— Почтенный Радим был порядочным козлом. Я рада, что работаю у вас, господин. Меня всё устраивает.

— Очень хорошо, вот и я решил, что ты меня устраиваешь. С сегодняшнего дня твоё жалованье увеличивается. Насколько я знаю, твоя квартира куплена под банковский залог?

— Да, господин.

— Подойди к госпоже Кире. Мы выкупим твою задолженность у банка. Ты будешь должна семье, но никаких процентов не будет, и мы подберём необременительный для тебя график выплат.

— Спасибо, господин.

— Так что у нас на сегодня?

— Звонил господин Курт Гессен…

— Ах, дружище Курт! Кто лучше него испортит день? Стало быть, князь наконец проснулся.

— Да, князь ждёт вас сегодня в четыре пополудни.

Князь встретил меня неприветливо.

— В чём дело, Арди? — начал он предъявлять претензии раздражённым тоном едва я вошёл в кабинет. — Ты злоупотребляешь моим хорошим отношением, и я не собираюсь спускать тебе это с рук.

— Чем я прогневил тебя, княже? — удивился я. — Не припоминаю за собой никакой вины.

— Каков наглец! — восхитился князь. — Хочешь сказать, что это не ты устроил войну в моём городе с применением тяжёлой техники?

— Меня оклеветали, княже, — уверенно ответил я, не опуская взгляда, — тебе преподнесли факты в совершенно искажённом виде. В этой истории я был жертвой! Позволь мне рассказать, что там было на самом деле.

— Ну-ну, — хмыкнул князь, — попробуй.

— Бандитская группировка некоего Миши Тверского напала на завод «Мегафон» с целью разгромить его. Заводу нанесён значительный ущерб, здание сильно повреждено, в пожаре сгорело много важных документов. Пострадали работники завода. Разумеется, я не мог не отреагировать на это, и поехал в резиденцию группировки, чтобы как-то разобраться в ситуации, и исключить дальнейшие атаки. Однако банда начала стрелять, и переговоры стали невозможными. Мне пришлось привлечь бронеходы для того, чтобы завершить столкновение как можно быстрее, и чтобы от пуль бандитов не пострадали ни мои люди, ни случайные прохожие. Стрелков мы сумели нейтрализовать, но банда не проявила желания вести переговоры. Вместо этого они захватили в заложники мою сестру. Девочке-школьнице только чудом не перерезали горло! После этого мне ничего не оставалось, кроме как окончательно обезвредить банду. И как только мы это сделали, бронеходы были немедленно вывезены обратно в пункт базирования. Никто из посторонних не пострадал, даже обслуживающий персонал, который был в резиденции банды. Слугам мы выдали денежную компенсацию за неудобства и отправили домой.

— Красиво рассказываешь. — сказал князь с ясно выраженным скепсисом. — А насчёт твоей сестры я слышал, что она та ещё оторва.

— Она была без оружия и в школьной форме. Она не принимала участия в бою, её захватили именно как заложницу. Княже, клянусь честью, что я не сказал ни слова лжи. — я торжественно приложил руку к груди. — Прикажи допросить моих людей, и ты убедишься, что я рассказал чистую правду.

— А с чего это вдруг Тверской напал на тебя?

— Бандит, чего от него ожидать. — пожал я плечами. — Правда, злые языки намекали на Родиных, но я не поверил этому ни на мгновенье.

— То есть ты не собираешься устраивать никаких разборок с Родиными?

— Разборок о чём, княже? Ясно же, что они тут совершенно ни при чём.

— Вот, значит, как ты решил. — князь посмотрел на меня острым взглядом. — Что ж, меня устраивает такая позиция. А что там с убийством редактора газеты?

— Княже, позволь тебе показать всего лишь один образец его писанины. — я положил перед князем вырезку с отчёркнутыми красным фразами.

— Пожалуй, и в самом деле грубовато. — согласился князь, бегло проглядев заметку. — Но разве обязательно было его убивать? Сейчас не времена князя Олега. Общество сейчас очень отрицательно относится к убийствам простолюдинов. Мягче надо быть, мягче!

— Я и собирался поступить мягче. Меня вполне устроило бы опровержение. Я пригласил его вместе с другими редакторами, чтобы убедить их закончить эту кампанию лжи. Других редакторов я убедил, но Катцель отказался останавливаться. Он не оставил мне другого выбора, но даже в этой ситуации я его не убил, а вызвал на дуэль.

— Какой из него дуэлянт! Это просто смешно.

— Это уж его проблемы. Не умеешь драться — веди себя вежливо, а если уж взялся оскорблять других — учись драться.

— И ты утверждаешь, что всё было именно так?

— Княже, тебе достаточно приказать допросить других редакторов, там присутствовавших. Они уж точно со мной никак не связаны и выгораживать меня не станут.

— Хм, ну ладно, Кеннер, будем считать этот вопрос закрытым. Но имей в виду, что я за тобой внимательно наблюдаю.

— Княже, я ценю твоё доверие и сделаю всё, чтобы его оправдать.

Князь посмотрел на меня с неприкрытой иронией, но комментировать не стал.

— Так что там с заводом и с заказами моей дружины?

— Пока выясняем размер ущерба, но я могу поручиться, что в любом случае поставки для твоей дружины будут выполняться в срок.

— Ну хоть какая-то хорошая новость. Иди, Кеннер, и сделай так, чтобы в дальнейшем я слышал о тебе только хорошее.

Я молча поклонился и вышел.

Только в машине я смог перевести дух и немного расслабиться. Формально я был в своём праве, но я порядком рисковал, устраивая такую показательную расправу. Изначально было понятно, что князю это вряд ли понравится, и под влиянием кого-нибудь из моих недоброжелателей он мог бы назидания ради из меня самого сделать показательный пример. Хотя всё прошло гораздо лучше, чем ожидалось, я не настолько наивен, чтобы считать, что представляю для княжества какую-то ценность — пока что я всего лишь молодой и наглый выскочка. То, что князь так легко согласился принять мою версию событий, я могу объяснить только влиянием мамы. Однако больше так рисковать не стоит, второй раз это может и не сойти с рук. Предупреждение в словах князя я расслышал достаточно отчётливо.

После смерти матери Кира осталась с малолетним братом на руках, небольшими сбережениями матери, и неопределёнными перспективами. Вопрос с продолжением учёбы отпал сразу, но и с работой тоже не заладилось. Никто не хотел принимать на работу четырнадцатилетнюю девочку; в конце концов удалось устроиться посыльным, выдав себя за мальчика, но заработок посыльного был откровенно жалким. Сбережения понемногу таяли, и им нередко приходилось ложиться спать голодными. Видеть голодные глаза брата было невыносимо, и Киру всё чаще начала посещать мысль о проституции. Будущее выглядело печальным.

Всё изменилось в один миг, как в волшебной сказке. Из замарашки-посыльного она внезапно превратилась в дворянку. Затем последовало интенсивное обучение этикету, а затем элитарная и очень дорогая старшая школа. Кира боялась, что дворянские дети начнут её третировать, но к своему удивлению она обнаружила, что отпрыски аристократических семейств относятся к ней как к равной, а обычные дворяне воспринимают её как вышестоящую. Все проблемы как-то разом исчезли, и постепенно она перестала в ужасе просыпаться ночью с мыслью, что всё это ей только приснилось.

Кира дурой не была, и прекрасно понимала, благодаря кому её жизнь изменилась. Господин дал ей всё, что только можно было желать; от неё требовалось лишь служить верой и правдой. Прыгнуть из простолюдинов сразу в стольники было делом совершенно невозможным, но господин поверил в неё, и поручился за неё перед семьёй. Кира предпочла бы лучше умереть, чем увидеть разочарование в его глазах. А после того, как господин быстро и жестоко разобрался с нападением, и в школе даже дети аристократов стали разговаривать с ней подчёркнуто уважительно, она окончательно забыла все былые страхи и вообще перестала бояться чего-либо и кого-либо.

Так что когда секретарша сообщила ей, что к ней пришли двое представителей Южного братства, это не вызвало у неё ни малейших эмоций.

— Присаживайтесь, достойные. — довольно прохладно приветствовала посетителей Кира. — Какое дело привело вас ко мне?

Старший из посетителей, мужчина лет пятидесяти в безукоризненном костюме, с рыбьими глазами, и с прядью волос, зачёсанной на хорошо заметную лысину, был, очевидно, главным. Второму посетителю с виду можно было дать лет тридцать; широкие плечи и шрам на щеке наводили на мысль о телохранителе, однако ум в глазах свидетельствовал скорее в пользу помощника.

— Мы бы предпочли поговорить с кем-нибудь постарше, девочка. — заявил старший.

— Я являюсь полноправным представителем семейства Арди, и моих полномочий достаточно для решения практически любого вопроса. — спокойно ответила Кира. — Если же их окажется недостаточно, я организую вам встречу с господином. Но я бы не советовала вам так уж стремиться с ним встретиться — он не любит бандитов, и если ваше дело не покажется ему действительно важным… словом, не советую.

Оба посетителя дружно поморщились при слове «бандитов», но всё же решили оставить это без внимания.

— Нас интересуют кое-какие заведения, ранее принадлежащие братству Тверского.

— Вы имеете в виду заведения, расположенные в Зелёном квартале? Да, этот вопрос в моей компетенции. Но давайте сначала обсудим дело, по которому вы хотите видеть господина.

— Об этом мы и хотели поговорить.

— Вы хотели побеспокоить господина из-за притонов и борделей? — изумилась Кира. — Вы что, — она покрутила рукой в воздухе, подыскивая слово вместо не прозвучавшего, но явно подразумеваемого слова «идиоты», — самоубийцы? — наконец подыскала она подходящую замену.