Андрей Стерхов – Последний рубеж (страница 93)
Пораженный Грин уставился на полковника немигающим взглядом.
— Чего ты так на меня смотришь? — хлопнул его по плечу Харднетт.
Майор очнулся:
— Да так, ничего.
— Что-то спросить хочешь? Ну так чего жмешься? Спроси.
— Я… Просто я завидую тому, как вы, господин полковник, легко и непринужденно вписываетесь в систему.
— А ты, знаешь, майор, в чем мой секрет? — спросил Харднетт, поднимаясь из кресла.
Грин пожал плечами — откуда? Полковник вздохнул и вернулся в кресло:
— Честно говоря, времени нет, но я объясню. Ты, наверное, думаешь, что я послушный и безотказный винтик, работающий на систему. Так?
— Ну…
— А вот и ни хрена подобного! Я не безотказный винтик, я — хитрый винтик. Я — винтик, который таким образом все устроил, что это не он на систему работает, а система работает на него. Верь не верь, но цинично использую всю мощь системы в своих корыстных целях. Чего и тебе желаю.
Грин помолчал, обдумывая сказанное, после чего спросил:
— А как это сделать?
— Общих рецептов нет. Сам придумай. Скажи себе: «Система тупа, а я — умный», и перестрой все под себя.
— Я подумаю.
— Подумай-подумай. — Харднетт постучал себя по голове. — Вот тут все, собственно, и перестраивается.
— А какие у вас цели?
— В каком смысле?
— Ну вы сказали, что используете систему в своих целях. Что за цели? Сделать Мир лучше?
Харднетт захохотал, будто услышал стоящую шутку. Когда успокоился, сказал:
— Нет, я не из тех, кто делает Мир лучше.
— А из каких вы? — подловил его Грин.
— Я из тех, кто считает своим долгом сохранить Мир для тех, кто считает своим долгом сделать его лучше. Для таких вот, как ты, майор. Короче, я с животными дружу, грушу отдаю ежу — добрый ежик, сев на кочку, всем отрежет по кусочку. Доступно?
— Доступно.
— Вот и отлично. Люблю понятливых. Впрочем, тут и понимать нечего. Такие, как я, сохраняют Мир, а такие, как ты, делают его лучше. От ваших улучшений каждый раз на Мир сваливается очередная чертовщина. Если верить физику Бору — для баланса. И тогда мы снова делаем страшные вещи, чтобы сохранить Мир. А потом вы его снова улучшаете. И так до бесконечности. Вечный процесс. Бег по кругу. Вы пытаетесь превратить Мир в рай, мы не даем ему окончательно превратиться в ад. Понятно?
— Не дурак.
— Ну тогда отметь командировку.
Харднетт рывком поднялся из кресла и протянул медальон лицензии. Грин усмехнулся:
— Мир на краю пропасти, а вы с такими мелочами.
— Мелочи чаще всего и удерживают Мир от падения в пропасть.
Скинув присутственный код, Грин вернул медальон Харднетту.
— Послушай, майор, — сказал тот, пряча устройство в карман. — Я хочу прихватить с собой диск из музея. На всякий случай. Мало ли, вдруг пригодится. Как думаешь, если официально обратимся, много времени уйдет на получение разрешения?
— Полагаю, дня два-три.
— А если через консула надавить?
— Надавить-то можно, только все равно…
— Процедура?
— Процедура.
— Ладно, тогда я сам.
— А как?
— Просто. Пойду и возьму.
— Но разве…
— Майор, я как Брут — ради Рима готов на все. Пойду и возьму. Только, пожалуй, перекушу для начала где-нибудь чего-нибудь.
— Можете поужинать в нашей столовой, — предложил Грин. — У нас отличный повар. Кстати, амнистированный даппаец.
— Не опасаетесь, что отравит?
— Он лоялен.
— Лояльных даппайцев не бывает. Клич услышит, перережет всех кухонным ножом. Пикнуть не успеете. Хороший даппаец — это даппаец, подвергнутый лоботомии.
У Грина вырвалось неясное междометие.
— Шучу, — успокоил его Харднетт.
— Так что, распорядиться?
— Нет, спасибо. — Полковник прижал ладонь к груди. — Большое спасибо, но хочу отведать местной экзотики. Честно.
— Тогда — одну секунду.
Грин отошел к стене и сдвинул в сторону портрет президента. Вскрыл замок встроенного сейфа, покопался внутри и вытащил небольшой прозрачный пакет с белым порошком.
— «Радужный хрусталик» или «Дрожь мартышки»? — посмеиваясь, спросил Харднетт. И дурашливо замахал руками: — С ума сошел, майор? Я на задании — ни-ни.
— За кого вы меня держите?! — не уловив шутки, воскликнул Грин и потряс содержимым пакета. — Это же соль! Просто соль.
— Неужели хлористый натрий?
— Да, поваренная. Возьмите, пригодится.
— Верю.
Спрятав пакетик в складках балахона, Харднетт пошел на выход. Уже взявшись за ручку двери, обернулся и сказал на прощание:
— Майор, поверь, все будет хорошо. — И после некоторой паузы добавил: — Если вообще что-нибудь в нашем Мире может быть хорошо. И выше нос, майор. Пробил час испытания, лозунг момента — действие.
Грин неожиданно улыбнулся:
— Спасибо вам, господин полковник.
— Пожалуйста. За что?
— За моральную поддержку. Я много о вас всякого недоброго слышал и думал…
— Вот и продолжай так думать, — оборвал его Харднетт. — Все, я ушел. Если что — выйду по каналу «майский день».
— Там, где вы будете работать, радиосвязи нет.