Андрей Стерхов – Последний рубеж (страница 39)

— Больно было?

— Больно не больно, но когда пулю ловишь, ощущение, доложу тебе, мерзкое.

— Верю.

— И, знаешь, что интересно?

— Что?

— Когда пуля входит в тело, не чувствуешь, что это что-то острое. Кажется, что кулаком саданули. Тупой удар. Но такой силы, что дух сразу вон. Бац — и ощущаешь себя марионеткой, у которой все нити, идущие наверх, обрезали. Падаешь и понимаешь: «Конец».

Тут Влад осекся и перестал корчить из себя героя, ветерана и инвалида, потому как подошел к ним и встал рядом мистер Дахамо. Не из пустого любопытства, между прочим, встал, а по делу. Решил подсветить. В руках держал несусветной конструкции керосиновый фонарь, огонь в котором дрожал, задыхаясь от нехватки кислорода.

Тут и произошло то, что произошло.

Поднес мистер Дахамо фонарь поближе и громко вскрикнул. Его дочь от этого возгласа чуть кувшин не выронила.

А дальше стало твориться нечто невероятное.

До этого хозяин держался вальяжно, с холодной солидностью, а тут вдруг засуетился, заскакал козликом, руками начал всплескивать, призывая то ли богов, то ли высыпавшие на небо звезды в свидетели явленного чуда. А таковым, судя по всему, счел он татуировку, что синела на правом плече гостя. Тыкал в нее мистер Дахамо пальцем и как заведенный повторял одно и то же слово.

— Чего это папаша так разволновался? — вытаращился Влад.

Тыяхша, которую поведение отца удивило не менее, пояснила:

— Он говорит, что это тот самый знак.

— Какой еще знак?

— Знак Зверя из Бездны.

Влад усмехнулся:

— Что вы, ей-богу. Никакой это не Зверь из Бездны. Это кугуар.

Тыяхша что-то сказала отцу. Но тот от нее отмахнулся — подожди: мол, не до тебя. И продолжил, охая и ахая, изучать клыкастую морду. Девушка пожала плечами — ну как знаешь, — и обратилась к гостю:

— Ты сказал «ку-гу-ар». Что такое «кугуар»?

— Кошка дикая, — пояснил Влад. — Водилась на Земле, пока не перебили. Сильная такая была и ловкая кошка. Ударом лапы оленю хребет перебивала. Целую лошадь могла утащить в зубах. Представляешь? Лошадь — как нечего делать. А еще могла запрыгнуть на высоту в пять метров.

— А зачем у тебя эта кошка на плече?

— Затем, что я сам Кугуар. Прозвище у меня такое. Дали в свое время за заслуги.

— Зачем?

— Хм… Долго объяснять. Ну вроде как в награду. У нас так принято. Традиция такая. Понимаешь?

Тыяхша кивнула.

Пока они обсуждали татуировку, взволнованный хозяин окончательно впал в транс, закатил глаза и начал произносить нараспев какой-то длиннющий текст.

— Чего он? — насторожился Влад — Не падучая у папаши?

— Нет, это он Пророчество читает, — успокоила Тыяхша. — Похоже, всерьез решил, что ты — Тот Самый.

— В каком смысле «тот самый»? Кто это «тот самый»?

— Человек Со Шрамом. Человек из Пророчества.

Владу стало интересно:

— А ты можешь мне эту канитель перевести?

Тыяхша взобралась на перила крыльца и стала переводить. При этом прикрыла глаза. Не от удовольствия — от напряжения.

И вышло у нее так:

И говорю я вам: у времен есть начало, и оно — Сердце Мира. И есть конец у времен — Бездна. Так повелел Аган.

И говорю я вам: придет в Мир то, что рождено Бездной. То, что беззвучно и не имеет вида. Что может стать всем и остаться ничем. Я не ведаю имени его, но называю Зверем, ибо ненасытно и беспощадно.

Так говорю я вам.

И говорю я вам: пришлет Бездна Зверей своих, чтобы вгрызлись они в Сердце Мира, и выпили кровь его, и вынули душу его. Суждено будет случиться тому — не станет Мира. И наступит конец времен, и воцарится вечная тьма, имя которой — Бездна.

И горькие слезы не будут утешением в непоправимом бедствии, ибо не будет тех, кто мог бы пролить их. И возликует Зверь. Так говорю я вам.

И говорю я вам: будут те из людей, кто слышит беззвучное и видит невидимое. Те, кто принудит зазвучать беззвучное и заставит невидимое стать видимым. И нарекут они себя Охотниками.

И говорю я вам: огласят Охотники: «Мы убьем Зверя ненасытного и беспощадного, ибо те мы, кто защитит Сердце Мира!» И слова их утешат поверивших. Так говорю я вам.

И говорю я вам: оседлают Охотники коней своих, и приладят к лукам своим стрелы острые, из фенгхе отлитые, и начнут Дикую Охоту за исчадиями Бездны. И ни один зверь не уйдет от стрелы. Ни один не спасется. И возрадуется Сердце Мира. Так говорю я вам.

И говорю я вам: повернется Колесо Времени, время агалл уступит место времени тллонг, и Бездна вновь пришлет Зверей своих. И все повторится.

И еще раз повторится.

И тысячу тысяч раз повторится.

И говорю я вам: будет время агалл сменять время тллонг, а время тллонг — время агалл, пока не наступит время Последней Охоты. Тогда придет Человек Со Шрамом. И будет Он мечен знаком Зверя. И назовет Он себя Славы Мира владыкой.

Так назовет Он себя.

И даст Он Бездне дно, и забудет она сама себя. И перестанет присылать в Мир Зверей своих.

И наполнится Мир светлой радостью на веки вечные.

Так говорю я вам.

Истинно, говорю я вам, ибо так повелел Аган.

Когда мистер Дахамо прекратил бормотать, а его дочь — переводить, Влад энергично почесал затылок и спросил:

— И что это все значит?

— Только то, что сказано, — ответила Тыяхша.

— Смысл-то в чем?

— В том, что придет тот, кто учинит Последнюю Охоту.

— И твой папаша думает, что это я?

— Как видишь.

— Переведи ему, что я не тот, о ком он думает.

— А откуда ты знаешь, что ты не тот?

— Мне ли не знать, — усмехнулся Влад.

На что девушка мудро заметила:

— Все про себя знать никому не дано.

— Это-то, конечно, но…