Андрей Стерхов – Последний рубеж (страница 108)

— И я ему не склонен доверять. Давай держать ухо востро. А там — видно будет.

Тыяхша посмотрела на солдата таким испепеляющим взглядом, что его рука невольно потянулась к маске. Натягивать ее, конечно, не стал, но глаза отвел.

Недовольно покачав головой, проницательная Охотница осудила его вранье:

— Какие же вы все-таки земляне скрытные.

После чего решительно направилась к колодцу.

— Вот колдунья! — в который раз восхитился Влад ее талантами и поспешил следом.

Харднетт уже стоял на кладке колодца и как завороженный глядел на сверкающий в свете факелов металлический столб. Когда Влад и Тыяхша приблизились, полковник, не оборачиваясь, сказал:

— У меня такое ощущение, что я тут уже когда-то был. Аж колотит всего, до того все знакомо.

— Дежавю? — усмехнулся Влад.

И зря. Потому что в следующий миг сам вдруг почувствовал, как пробежали по спине мурашки. Ухмылка сползла с его лица. Он посмотрел на сам столб. Затем в бездну колодца, из которой столб рос. Затем, придержав шляпу, на пробитый столбом свод. И признался:

— Начальник, я эту железяку тоже где-то видел.

И закрыл глаза.

— Знаешь, что там внизу? — спросил Харднетт. И бросил монету в колодец.

— Знаю. — Влад открыл глаза. — Если Зверь все верно отсканировал, то там зал. Из него выходит целая куча туннелей.

— Сколько туннелей? — так и не дождавшись звука падения монеты на дно, спросил полковник.

Влад вновь закрыл глаза и посчитал:

— Двенадцать.

— Какой из них наш, знаешь?

— Знаю.

— Ну и я знаю, — ухмыльнулся Харднетт.

После чего мощно, словно прыгун в воду, взмахнул руками, оттолкнулся и полетел к столбу, до которого было метра два с половиной. Долетев, крепко обхватил столб руками, а потом и ногами, и с задорным уханьем заскользил вниз.

За ним последовала Тыяхша. К помощи столба Охотница прибегать, конечно, не стала. Просто сделала шаг и устремилась вниз на невидимом парашюте. Была — и нет ее.

Не желая отставать от остальных, Влад бодро вскочил на кладку колодца. «Напоминает шахту гиперсветового конвертера», — подумал солдат, глядя вниз, и тут же почувствовал холод в животе. На этот раз справился с привычным страхом высоты довольно быстро, но несколько секунд решал, какой же вариант спуска употребить. Собрался было скатиться на манер пожарного, но в последний миг впал в сомнения, засуетился и оттолкнулся с недостаточной силой. В результате до столба не дотянул, сорвался в пропасть.

И тут уже ничего другого не оставалось, как воспользоваться услугами браслета.

Летел в темноте секунд пять и за это время успел два раза прочитать молитву во спасение. При третьем заходе дошел только до «да святится имя Твое». И тут ноги, наконец, коснулись чего-то твердого.

Переведя дух, солдат осмотрелся. Тусклый колеблющийся свет, каким-то чудом доходящий сверху, едва-едва вырывал из мрака два знакомых силуэта. Влад вытащил из кармана фонарь и подсветил.

Тыяхша была сосредоточенно-спокойна. Харднетт улыбался.

— Чему радуешься, начальник? — удивился Влад.

— Сущей малости, — ответил тот, жмуря глаза от света армейского фонаря. — Библию читал?

— Ну.

— Помнишь место про то, как небеса разверзлись, а твердь земная растрескалась?

— Ну.

— Так вот сейчас такой миг, когда небеса уже разверзлись, а твердь земная еще не растрескалась. И в наших силах повернуть все вспять. Вот этой предоставленной возможности и радуюсь.

— Спасителем Мира себя ощущаешь, начальник?

— Вроде того.

— Будем разговоры разговаривать или поспешим? — вклинилась в их междусобойчик Тыяхша. И когда земляне одновременно гаркнули: «Поспешим», спросила: — Ну и в какой проход идти?

— В этот, — ни на секунду не задумавшись, указал Влад лучом.

Охотница тут же нетерпеливо приказала:

— Веди.

— Я первым пойду, — опередив солдата, вызвался Харднетт. Включил свой фонарь, который оказался намного мощнее армейского, и направился к туннелю. Заглянув в проем, полковник проорал: — А-а-а-а-а!

Звук унесся, поблуждал и не вернулся.

Не дождавшись эха, Харднетт наступившую тишину смаковать не стал, сделал шаг внутрь.

Солдат, быстро перекрестившись, поспешил за исчезнувшим в темноте полковником.

А Охотница — сразу за солдатом.

Воздух в туннеле оказался не затхлым, а настолько свежим, словно лабиринт хорошо вентилировался. Но никаких воздуховодов в низком (приходилось идти, пригнув голову) и узком (шириной не более полутора метров) подземном коридоре видно не было. Одинаково черные стены, арочный потолок и пол выглядели оплавленными — создавалось впечатление, что ход не рыли, а выжигали. Причем огненной струей таких запредельных температур, что та порода, которая не испарилась, превратилась в камень алмазной твердости. Влад по ходу дела несколько раз чиркнул ножом из интереса — никаких отметин. Только сноп белых искр из-под каленого лезвия. А когда провел по стене ладонью, почувствовал гладкую поверхность без каких-либо признаков конденсата. От таких дел у солдата невольно вырвалось:

— Как они, черти, все это сварганили?!

— Похоже, Сыны Агана использовали ноу-хау, которые находятся далеко за пределами нашего понимания, — заметил, не оборачиваясь, Харднетт. — И дело даже не в самой технологии, а в энергии, которую эти парни использовали. Ума не приложу, где они ее в таком количестве взяли?

— Быстрее нельзя? — вновь поторопила землян Тыяхша.

— Шире шаг на проходе, начальник, — передал Влад просьбу девушки. — Видишь, человек волнуется. У нее наверху, между прочим, родня.

— И без того почти бегу, — огрызнулся Харднетт, но шаг все-таки прибавил.

А через несколько поворотов вдруг сказал отеческим тоном:

— Кугуар, она тебе не пара.

— Кто мне не пара? — не понял Влад.

— Охотница.

— Чего ты, начальник, сочиняешь?

— Любовь, она как кашель — ее не скроешь. — Было слышно, что полковник еле сдерживает смех. — Кугуар, согласись, какая это пара: немногословная суровая туземка и рефлексирующий филолог-землянин? Смешно. И бесперспективно.

Влад обернулся к Тыяхше — слышит, не слышит? По выражению лица так и не понял. Вновь вонзился взглядом в стриженый затылок полковника и сказал:

— Не твоего ума дело, начальник. Это во-первых. А во-вторых, я — не филолог. Я солдат. Еще раз глупость ляпнешь — в бубен.

Харднетт отреагировать на грубость не успел — пройдя очередной поворот, они вышли в следующий зал. Он был точно таким же, как и первый. Только, само собой разумеется, колодец и столб из металла здесь отсутствовали. Но в остальном — все то же. Такие же двенадцать туннелей по кругу. Какой из них нужный, гадать не пришлось. Земляне знали это наверняка. Мало того, их туда тянуло.

— Я так понимаю, что ты, начальник, тоже где-то со Зверем поцеловался? — спросил Влад, нырнув в проход вслед за Харднеттом.

— Было дело, — признался полковник.

— Странно, что уцелел. В очках был и с ватными пробками в ушах?

— Линзы у меня на глазах защитные. Что же касается пробок… Не успел он мне ничего напеть. Я его, Кугуар, ножичком почикал. А ножичек у меня, между прочим, из раймондия.

Когда они миновали третий по счету зал, Влад задумался вслух:

— Интересно, почему Сыны Агана сами не отключили прибор, если знали, чем это все обернется?