Андрей Степанов – Между Мирами: Движущая Сила (страница 6)

– Это точно, – немного невпопад воскликнул я, продолжая рассматривать документы на помощников. Но слова Ани напомнили мне про рунглиш и жуткий бред вроде «слайсить пай». Аж передернуло. – Так, нам надо кого-то выбрать уже.

– Да, надо, – согласилась Аня, и, посматривая на меня искоса, тоже взялась за пачку документов. – А каково тебе жилось? Ты чувствовал гордость за страну?

– У нас много патриотов и…

– Я сейчас говорю только про тебя, – с легким нажимом произнесла она. – Да или нет?

– В этот раз других вариантов не предвидится?

– Только эти два, – ее глаза блестели. Аня смотрела на меня иначе, но что поменялось в ее взгляде, я объяснить не мог.

– У нас два вида патриотов. Одни любят родину из-за границы: там солнце ярче и вода теплее. Другие любят, оставаясь в России.

– И с каких пор ты наловчился такие ответы давать, – девушка притворно удивилась, а потом положила передо мной только две папки на выбор. – Есть Евгений Ларин, наш ровесник, хорошее образование – истинный дворянин, каким он должен быть. А второй…

– Беру, – я отодвинул рукой все прочие документы. – Я не могу понять, что в них хорошего или плохого. Все образованные, все с титулами, все… Вроде бы все, как я того хочу. И в то же время непонятно!

– Потому что при личной встрече тебя может смутить внешний вид или что-то еще, – ответила Аня. – Документы из имперского секретариата нельзя подделать. Тех, кого туда отбирают для последующей работы во дворце, проверяют не раз. Бездари там не нужны.

– Тогда у меня другой вопрос…

– Почему нет девушек? – она перехватила инициативу, играя улыбкой на губах. – Потому что они были бы помощницами мне. Да и к тому же иметь помощника противоположного пола – слухи, сплетни. Правила такие.

Ее улыбка стала чуть шире, рука потянулась к моему пиджаку. Документы мы рассматривали на кровати – далеко уходить не пришлось. Разве что пока Аня тянулась, я схватил ее за другую руку, локтем которой она упиралась в матрас.

Девушка тут же оказалась на спине, а от наших движений документы россыпью свалились на пол.

– Стоит позвонить в секретариат, – шепнула она.

– Поздно уже, – ответил я, касаясь ее губ.

Глава 4. Помощник

Утром следующего дня я, с трудом выбравшись из кровати, позвонил в секретариат сообщить о своем выборе.

– Прекрасно. Когда вы сможете прийти во дворец, чтобы вас официально представили? – невыносимо бодро для половины десятого утра проговорил секретарь.

– А можно сделать это в другом месте? – представив, что мне придется одеваться прилично вновь, я уже потерял половину запала на знакомство с будущим помощником.

– К сожалению, нет. Процедура официальная, – без какого-либо сожаления проговорил секретарь.

Я вздохнул. Правила есть правила. Пришлось назначить время пораньше, чтобы успеть дать помощнику первое поручение.

Но мне тут же возразили, что надо дать не меньше шести часов: предупредить, разобраться, собраться и прочее. Как будто я сразу же помощника хватаю с собой и везу на край страны.

Вчерашний вечер и утро, впрочем, отвлекли меня от мыслей о предстоящем путешествии. С Аней мы прекрасно позавтракали, и точно не было тех попыток использовать «мои методы». День точно выпал из истории. День, но не вечер.

К назначенному времени я успел собраться, опустошить карманы – с пачками денег и пистолетом во дворец я не ходил и не планировал. В секретариате к моему приходу никого не было, но я заявился минут на пятнадцать раньше положенного.

– Ларин скоро придет, – пообещали мне, выделив небольшой кабинет на первом этаже, внутри которого спрятался стол и пара стульев. – Здесь вы сможете все обсудить, – и, глядя на мое плохо скрываемое недовольство, секретарь добавил: – Простите, но иначе никак. Правила. Регламент.

В маленьком кабинете не было ничего, даже утренних газет, чтобы хоть как-то скрасить время. Ожидание проходило томительно. Официоз все же утомлял больше.

Почему нельзя было провести встречу где-то в нормальном кафе. Кофе, чай, бутерброды, закуски. Я и помощник. Все.

Но нет, так нельзя, правила такие. Я нервно покачивался на стуле, когда дверь приоткрылась и внутрь проскользнул Ларин. Узнать его было несложно – фотография в документах была свежей.

Овальное лицо, узкие скулы, ровные, не запавшие щеки. Кудрявый, черноволосый. Прямой нос, узко и глубоко посаженные глаза, которым явно просились очки, начисто выбритые щеки.

Ларин не прошел, а буквально промаршировал к столу и встал, держа одну руку за спиной. Его глаза забегали, оценив мое недовольство.

– Д-добрый день, господин барон, – запинаясь, выдал Ларин.

– И тебе привет, садись, – я махнул рукой на стул и замер на миг, припомнив, что обычно так делал император. Привычки привычками, но что-то неестественное показалось мне в моем же собственном жесте. – Евгений, а по отчеству? – на всякий случай уточнил я, потому что папку с документами я благополучно оставил дома.

– Иванович, – быстро потерев под носом, ответил Ларин. – Но можно без отчества, – странно моргнув по очереди, добавил он.

Нервничал в этом кабинете, похоже, не только я. Разве что выглядел я не настолько нервно, потому что парой секунд позже пальцы Ларина уже не находили себе места. Он тоже пришел без бумаг и без портфеля, так что заламывать пальцы и хрустеть костяшками – все, что ему оставалось.

– Что умеешь? – спросил я, пытаясь максимально избегать формальностей в беседе.

– Много чего, – тут же ответил он. Прямо-таки мгновенно. А вот конкретика запоздала немного: – Каллиграфия, деловая переписка, – оказалось первым, что он произнес. Я одобрительно кивнул:

– Продолжай.

– Три языка знаю, скоропечатанием владею, – начал тараторить будущий помощник. Выглядел он с каждой новой фразой все более перспективно. – Исполнителен, пунктуален.

– На одной ноге попрыгай, – сказал я первое, что пришло мне в голову.

– Что, простите? – Ларин наклонился вперед и даже немного развернулся, будто бы не расслышав моих слов.

– Попрыгай на одной ноге, – попросил я, решив, что если тот со второй попытки ничего не сделает, то такой помощник мне и даром не нужен.

Тот еще раз почесал нос, потом встал со стула, отошел от него на пару шагов, поднял правую ногу, как цапля, и начал прыгать.

– Достаточно? – спросил он через полминуты.

– Вполне, – ответил я. – Садись, пожалуйста.

– Зачем это все надо было? Я думал, вы меня попросите текст перевести. Или что-нибудь сделать из математических вычислений, например, тройной интеграл по криволинейной функции взять.

– Боюсь, у меня задачи попроще будут, Евгений, – произнес я, чувствуя, что ему точно потребуются объяснения. – Но, если надо будет провести расчеты – я непременно буду иметь в виду.

– Так кто вам нужен, что вы человека с образованием просите на одной ноге прыгать? – недоверчиво и чуть ли не обиженно произнес Ларин. – Может, стоило кого-то другого попросить?

– У меня сложная деятельность, – ответил я. – Мне нужен человек, который меня будет слушаться беспрекословно. Но при этом сможет действовать самостоятельно. Если я отправлю тебя на званый ужин переговорить с кем-то конкретным. Что ты будешь делать?

– Приглашение будет?

– Вероятно.

– Тогда не вижу сложностей, – уверенно ответил Ларин.

– Прекрасно. И неважно, кто это будет? Не возникнет проблем с тем, что если это, к примеру, князь будет. Или еще кто.

До самых кудрей покраснел Евгений Ларин после моих слов.

– Видите ли… Максим Бернардыч. – он стал пунцовым, а мысль пока что даже до конца не довел. – Моя матушка… матушка графиня, а вот отец… он ее второй супруг и мы с ним… не совсем имеем отношение к ее титулу.

– Значит, сочетание «граф Ларин» тебя не радует. Пока что, – произнес я.

– Скорее раздражает, – признался тот.

– Иногда придется прикидываться настоящим графом… Но как же ты попал тогда в списки дворца?

– По матушке, она же графиня. И своего сына подала на рассмотрение. Еще год назад.

– Наверняка она тебя еще на скрипке играть учила, – скривился я.

– Пыталась, но я отказался.

– Интересно! – воскликнул я, предвкушая оживление в нашей беседе. – Значит, все навыки, что ты перечислил – это ты сам?

– Да, – ответил Ларин. – Играть на скрипке не люблю. Потом болят пальцы и шея. Иногда можно на пианино, но недолго.

– А что с пальцами?

– Устают. Непривычно.