Андрей Степанов – Господин барон (страница 6)

Реально существующее в Империи поместье выглядело немногим лучше, но деревушки вокруг были куда живее. И комарья побольше. Пока что.

Мы мчали по трассе, окруженной деревьями, и я погрузился в размышления относительно все того же поместья, как вдруг Эд подал голос впервые за пятьдесят километров пути:

— Мощные у вас автомобили. Но тесные, — резюмировал он свои впечатления от наших машин. Четыреста седьмой к этому моменту летел далеко за сто тридцать.

— Должны же быть в нашем мире какие-нибудь преимущества, — хмыкнул я и на этом разговор закончился.

— Куда без этого! Хотя бы ваши машины быстрее наших.

— Наши — в смысле, чьи? — уточнил я.

— Вашей страны.

— Это французская.

— Что?? — После моих слов Эд едва не выпустил руль.

— Но и наши стали делать не хуже в последние пару лет, — поспешил добавить я. — Интернационализм, международные платформы и единые компоненты. Сложно это. Нельзя сказать, что машина полностью российская. Или французская.

— А-а, — озадаченно ответил он и сосредоточился на вождении — высокая скорость его сильно напрягала, но я заметил, что на спидометр Эд и вовсе не смотрит.

— Почему так далеко? — поинтересовался я, чтобы сменить тему на более безопасную. — Ведь все равно возвращаться в Университет. Зачем переноситься за пределы города?

— Так решил Пал Романыч.

Универсальный ответ. Так сказали. Так велели. Так попросили или заставили.

— Хорошо, уточню еще и это, — мрачно заметил я. — Просто времени жалко, уже час едем.

— Скоро все решится.

Но «скоро» превратилось в тягомотные часы перемещений. Если бы везде были такие же добротные дороги, то, быть может, мы смогли сэкономить еще пару часов. Но и это не сильно уменьшило бы наши затраты времени в пути.

Ковров стоял в пробках, а дорога, ведущая в сторону Любца, оказалась не лучшего качества. Эдуард безжалостно разбивал подвеску, а свет фар так и прыгал, выхватывая то кроны деревьев далеко впереди, то упираясь в кусты рядом с дорогой.

Место было выбрано... не самое удачное, на самом деле. Я никогда не был любителем тихой охоты, но знал, что здесь, особенно в августе-сентябре, люди ходят в поисках грибов и ягод ничуть не меньше, чем вдоль дороги на Муром. Проще говоря, ранним утром здесь многолюдно. О чем я не преминул высказать своему спутнику.

— Все рассчитано до миллиметра, — успокоил он меня. — Кто здесь ночью ходит?

С этими словами он достал портер и, измерив меня взглядом, передал прямо в руки. Потом немного походил по округе, отыскивая место, запрограммированное в телепортационной машине.

Сложностей с переносом имелось очень много. Я сам не понимал, как это все работает. Вероятно, на каком-нибудь квантовом уровне. Ведь я даже не мог представить себе, где находится другой мир с сохранившейся Империей. Что это: другая планета или просто что-то в других измерениях, не открытых до сих пор учеными?

Кроме этого, сам портер — устройство личное. Оно направлено исключительно на транспортировку одного человека. Задержись на несколько лет, похудей или пополней — проблем не избежать. Портер не будет воспринимать тебя, как свою цель. И опять же, никто не объяснил мне, как он работает.

Поэтому я предпочел дождаться, когда Эд найдет портал — овальный энергетический контур, сыплющий искрами электричества. Кстати, пока он открыт, никто другой без портера, даже если будет находиться поблизости, не пройдет. Мощный удар током в лучшем случае оставит без сознания.

Я уже проходил через это и все равно побаивался, как бы случайный заряд не оглушил меня. Но Эд кивнул и шагнул в портал первый. Не медля ни секунды, я отправился за ним.

Подвальные помещения Университета встретили нас привычной сухостью и теплом. В этот раз напарник провел меня к выходу гораздо быстрее. В первый раз мы очутились здесь с Анной и она сама будто не знала, куда идти.

Теперь же, выбравшись в фойе, я уже не смотрел ни на лепнину, ни на обилие скульптур — времени не было. Да и желания тоже.

От Университета мы прошли несколько кварталов — Эд объяснил это тем, что оставить свой транспорт сразу напротив было бы слишком подозрительно. На мои вопросы он отмахнулся стандартно — Павел скажет.

Плод имперского автомобилестроения по их стандартам имел оптимальную ширину — чуть больше двух метров. Об этом Эд сообщил сразу же, как только пальцы его легли на удобный руль.

Машина и правда была просторной. Большой, тяжелой — но вместительной и удобной. Разместиться внутри с комфортном могли люди с куда более плотной комплекцией, нежели я.

Ехала она, конечно, медленнее, чем мне бы хотелось, но зато ночью даже небольшие улицы были свободны. Не говоря уже о магистралях. Ревя двигателем, автомобиль «мчался» со скоростью не больше восьмидесяти, и я тут же вспомнил улучшенный хэтч, которым владел Алан. Сейчас нам бы такой не повредил.

О том, что в кромешной тьме мы добрались до поместья, не стоило и говорить. Суммарно наш путь со всеми перемещениями занял около семи часов. Для меня этот промежуток времени занял настоящую вечность.

— Быстро, да? — саркастически спросил я Эдуарда, когда он заглушил двигатель, остановив автомобиль рядом с покосившейся аркой.

— Пожалуй, — ответил он уклончиво, словно забыв добавить слово «да» или «нет»

Зато до самого особняка мы добрались за пять минут. Я отлично помнил дорогу и провел Эда до крыльца.

— Разве дома никого нет? — спросил я, осматривая окна. — Нас никто не ждет?

— Ждут, — успокоил он. — Пал Романыч здесь, мы с ним договорились и даже успели.

— Успели к чему?

— Почти полночь, — Эдуард покрутил диск часов и тот тут же на пару секунд засветился в полнейшей темноте.

Он сделал еще несколько движений, сияние усилилось и циферблат превратился в настоящий фонарик. Ярко вспыхнув, он быстро погас. В доме открылась дверь и первое, что я увидел — поблескивающие часы на запястье.

— Все в порядке, — Эд первым пошел к дому. — Это Павел.

Подойдя поближе, я убедился, что у меня в доме действительно шпион, который по факту должен защищать принцессу Анну от всяческих посягательств. Только вид у него был измученный и крайне усталый.

— Рад тебя видеть, — его пальцы с силой впились в мое плечо. — Я боялся, что тебя вывели из игры насовсем. К счастью, ты оказался непрост. Твоя история с принцессой Анной переросла в весьма глубокий политический кризис.

Глава 7. Сплошная политика

Мы включили освещение почти во всем доме и прошли в гостиную. Настроение у меня было таким, что обилие голов животных по стенам давило и создавало абсолютно неуютную атмосферу для беседы на любые темы. К тому же Павел, как оказалось, решил выложить мне всю подноготную, не успел я даже начать задавать вопросы.

— Где Данил? — первым делом спросил шпион и услышав ответ, помрачнел еще больше.

Одет он был в неброский дорожный костюм, дополненный легким шарфом. На улице и правда было совсем нежарко, особенно после адского августа. Мне живо представилось, как Павел Трубецкой перемещается, прикрывая лицо плащом.

— Я так и знал, что хороших новостей будет совсем немного.

— Мне бы очень хотелось услышать наконец, что за фигня здесь происходит.

— Максим, — Трубецкой высказался очень строго, — то, что ты называешь фигней, во многом касается всей Империи, а не только семьи Романовых в целом. И уж тем более не ограничивается одной только Анной. Я надеюсь, что ты это понимаешь.

— Я лишь привык к тому, что меня постоянно держат в неведении, — выпалил я. — Особенно ты! И посмотри, к чему это привело? Из меня такой же барон, как из Эда — балерина!

Эдуард громко фыркнул и поскреб щетину. Да уж, балерина из него вышла бы крайне монструозной. Трубецкой переглянулся со своим помощником. Я заметил это и тут же напомнил:

— На все мои вопросы он тоже ссылался на тебя. Поэтому я прошу тебя дать мне ответы. Загадок слишком много, а раскрыл я всего лишь одну.

— Какую? — мгновенно задал вопрос Павел.

— Принцесса одна. Нет никакого двойника, — поделился я со шпионом полученной информацией. — Нет и никогда не было. Она все помнит.

— Но вопросов из-за этого меньше не становится, — ноздри его раздувались от гнева, но в остальном Павел Трубецкой держался очень спокойно.

— Я бы хотел, чтобы их стало меньше у меня, — выразительно намекнул я. — А то, понимаешь ли, одни люди мне говорят, что в Империи все чудесно. Но я понимал тогда и вижу сейчас — чудес не бывает. Не может существовать чего-то идеального само по себе.

— А паренек-то не дурак, — подал голос Эд. Я же продолжал.

— Другие заявляют о сепаратистах и мятежниках. Нет, не только ты, — добавил я, увидев, как растет удивление на лице шпиона. — Некоторые люди говорили, что приграничные зоны уж очень подвержены каким-то там стремлениям вырваться из успешной Империи.

— Многое есть просто слухи и не более того, — мрачно прокомментировал Трубецкой. — Я не буду спорить. Существуют сложные территории, где и сто лет спустя люди стараются держаться обособленно и не очень реагируют на новую государственность.

— Затем, — я внимательно выслушал шпиона и только потом продолжил высказываться, — ты утверждаешь, что находишь следы, ведущие прямо в императорскую семью. Что якобы кто-то из них несет ответственность за происходящее.

— Следы есть. В основном косвенные, конечно. Просто потому, что никто другой не в силах ставить такие задачи.