Андрей Степанов – Господин барон (страница 23)

— Я вижу, ты много думала о произошедшем, — подхватил я новую тему. — Но так и не удалось выяснить, что же стало причиной?

— Нет. Совсем нет. Я понимаю, что все помню, ничего не потерялось в памяти, но никак не могу осознать, что послужило отправной точкой.

— Ты ведь и сейчас не рвешься совершать странные поступки.

На радио очередной гость заявил, что, вероятнее всего, на моем месте находится человек настолько известный, что он предпочел скрыть свое лицо, либо же тайный агент дворцовой службы.

— А у вас тут многие грезят о шпионах, я смотрю, — сказал я.

— На самом деле, пока я не знала, что у меня действительно есть некий физический телохранитель, я думала, что это все сказки. Нет, конечно, я понимала, что есть какая-то защита. А вот Третье отделение и их деяния я относила скорее к мифологии, чем к реальности.

— Ты о том, что они создают ураганы и землетрясения? — я посмеялся, представив, как Павел Трубецкой или его начальница монтируют устройство, способное генерировать воздушный вихрь. Или, как волшебники, в рясах и с накладными бородами, машут руками и стучат посохом в землю, чтобы вызвать очередной катаклизм.

— Нет. Я про смерти известных людей. В сорок лет от сердечного приступа у нас умирают единицы — и только те, кто сильно злоупотребляет либо работает без сна.

— И что, таких много?

— Достаточно много писали в последние пару лет. Джонатан Берроуз, Жюль Тертен, Ахмед Кабиши — и это только те, кого я смогла сразу вспомнить.

— Меня сильно смущает, что нет ни одного русского имени. В этом точно что-то есть!

Наши дальнейшие рассуждения по поводу шпионских интриг оборвали на самом интересном месте: прибыла Виктория, предварительно постучав в дверь.

— Мы как раз вас вспоминали, — сказала Аня. — Не вас лично, но Третье отделение.

— Да? И что же?

— Кто убил Джона Кеннеди? — спросил я, все еще пребывая в приподнятом настроении после наших разговоров с Аней.

— Не знаю такого, — нахмурилась женщина.

— А Жюль Тертен? — я задал еще один вопрос, выбрав единственное имя, которое запомнил.

— О таком не распространяемся. Это уровнем выше, чем сейчас вам положено знать, — и тут же добавила. — Информация строго по допуску.

— Ого, как серьезно! — вырвалось у меня. — Мы просто только что говорили о странных смертях и том, что их привязали к работе Третьего отделения.

— Не Третье отделение таким занимается. А Второе. Мы — внутренняя безопасность, а это... впрочем, неважно. Я вижу, что дела у вас идут отлично.

— Радио трещит без умолку — мы явно достигли успеха в наших планах. Думаю, что вы тоже в курсе.

— В курсе, конечно же. Кое-кто беснуется, что газеты знают, где была принцесса, а Третье отделение — нет. И император тоже хочет видеть тебя. Поэтому сегодня мы отправляемся во Владимир.

— Сразу во дворец? — поинтересовался я.

— Нет, поблизости снимем апартаменты. Заодно Евграфычу будет, чем заняться здесь. Я его уже предупредила, что некоторое время вы здесь не появитесь. Мне он заявил, что «господин барон высказал далеко идущие планы». Это правда?

— Полнейшая, — подтвердил я.

— Удивил.

— Вы же не думали, что я к этому имению, как к игрушке отнесусь? К тому же сюда временами можно будет отправляться вплавь по реке. Это уже баловство, но я никогда не думал, что смогу так сделать.

— Оставь на минутку свои мальчишества, — мягко попросила Виктория. Похоже, моя серьезность в вопросе поместья ее скорее радовала. — Кратко: мы действительно получили желаемый эффект. Теперь, чтобы все прошло, как надо, вы должны появиться во дворце. Готовиться к этому делу не нужно — если Максим помнит своих предков хотя бы до периода Великой войны. Тогда его примут за своего.

— А если родители решат обсудить саму Аню? Спросят у меня о ее поведении и том, что происходило ранее? Если они не знают, что она была в моем мире или, наоборот, знают?

— Вот это мы с вами уже обсудим по дороге в столицу, — успокоила меня Виктория. — Сложностей не будет. Не нужно эффектного появления. О вас и так вся империя говорит.

— Но ведь не будут же следить за каждым нашим шагом? — как раз этот момент мне нравился меньше всего — стать объектом для папарацци.

— Не за каждым, но все зависит от множества факторов. Прости, не могу сказать, что через неделю на улице за углом не окажется журналиста, который будет пытаться выспросить тебя. Или фотографа местной газетенки.

— Нам еще надо вытащить Алана из-за решетки, если вы помните. И я бы хотел навестить людей, которые мне помогали. Не буду же я рассылать им приглашения, чтобы они сами приходили?

— Будешь, Максим, будешь. Именно так это и делается. У тебя же нет подозрительных личностей в друзьях?

— Кроме немца-ростовщика — никого нет, — честно ответил я.

— Не худший вариант, — кивнула Виктория. — И еще. Вы же не надеетесь, что после этой встречи с императором вы разойдетесь по разным углам?

— И вы мыслях не было! — почти крикнул я.

— Нет, разумеется, — с нотками возмущения в голосе выдала Аня.

— Так я и думала, — шпионка легко улыбнулась, словно только что подтвердила свою догадку. — При нынешней ситуации лучше иметь жениха с саблей и пистолетом, чем с хорошей родословной, — загадочно добавила она.

Глава 22. Дворцовый район

Для тех, кто не знает, какую огромную разницу имеют между собой Владимир настоящий и Владимир имперский, из другого, чужого для меня мира, то чтобы представить ее, надо сравнивать областной центр по меньшей мере с нашей Москвой. Но и то будет сравнение неполное и несовершенное.

Во-первых, разница местоположения дает о себе знать. Под Владимиром нет такого обилия рек, чтобы перебрасывать через них мосты. Нет и огромного количества холмов, а ведь известно, что рельеф накладывает свой особый отпечаток на архитектурные особенности города.

Ведь даже Владимир и Ковров знатно отличаются между собой, как в нашей вселенной отличаются Москва и Санкт-Петербург. Первый заполнен путаными улочками, как и положено городу с мощным историческим центром, но притом обильно заполнен бульварами, проездами, широкими прямыми улицами и длинными трамвайными путями вокруг него.

А второй получил квартальную застройку с простым и понятным делением. Несмотря на то, что здесь город в шесть раз больше привычного мне оригинала, заблудиться невозможно.

Во-вторых, раз уж речь зашла о размерах, столичный Владимир — настоящий исполин. Я так и не увидел ни одного бумажного свидетельства, подтверждающего слова профессора Подбельского, но этому человеку я был склонен верить. Здесь проживает более семи миллионов человек, вместо привычных мне трехсот пятидесяти тысяч.

В-третьих, поскольку сама Империя протянулась почти от самого Берлина до Владивостока и закономерно считалась самым крупным и самым сильным государством, на улицах Владимира можно было встретить как гостя из любой другой страны, так и мигранта, либо обрусевшего европейца, американца или азиата.

Но Дворцовый район, который так называли лишь в народе, был районом Суздальским — город разрастался невероятными темпами и когда в начале двадцатого века здесь приняли решение строить дворец, никто и подумать не мог, что меньше, чем через сорок лет территория будет окружена сотнями и тысячами различных строений. Здесь были и элитные жилые дома, и соответствующие уровню службы, а также обилие мест, где можно было развлечься.

Можно было бы даже сказать, что этот район — город в городе. Но, по сути, каждый городской район с отдельной управой мог считаться самостоятельной единицей. Были районы победнее и побогаче, имелся даже отдельный дипломатический квартал — он как раз граничил с Дворцовым районом и имел несколько улиц, выстроенных с использованием национальных стилей.

Наши съемные апартаменты как раз находились примерно посередине между дворцом и дипломатическим кварталом — а ведь расстояние между ними составляло что-то около полутора километров.

Зато сам дом превосходил все, что я до этого видел. А повидать я успел немало. И как только я восхищался одним зданием, сразу же находилось другое, более эффектное и интересное.

Так было уже несколько раз. Сперва мое воображение поражало здание Университета. Оно действительно было великолепным. Жилой дом профессора Григория Авдеевича Подбельского, которого я постоянно вспоминал — как-никак, я сперва познакомился с ним, а только потом с Анной — больше напоминал петербургские квартиры в первых доходных домах.

После этого я посетил княжеское поместье, тоже расположенное в черте города. Беднеющий князь жил вполне себе неплохо и имел в своем распоряжении не один этаж, так что это произвело на меня еще большее впечатление.

Наши апартаменты чем-то походили на княжеское жилье. Денег пришлось отдать прилично — речь здесь шла даже не о тысячах, а о десятках тысяч рублей за один месяц. Это был самостоятельный дом с отдельным входом, построенный в стиле русского классицизма. Три этажа с высокой острой крышей, и две смежных стены с соседними домами. Похоже, что здесь тоже ценили каждый квадратный метр, так как район был безумно дорогим.

Ни о какой расточительности и речи не было — этот вариант оказался достойным для подтверждения всей истории, как моей, так и нашей с Аней. К тому же хозяйка, полная пожилая женщина, явно дворянских кровей, охотно приняла арендную плату и тут же испарилась, чем изрядно испортила мое впечатление о местном дворянстве в целом.