Андрей Степанов – Быков. Техно. Том 1 (страница 2)

– Он умудрился попасть в газеты? Что, пристрелил любовника? – расфыркался я и поставил чашку с кофе обратно на столик. – В смысле любовника своей жены!

– Не знаю, он по делу не распространялся, но хвалил сыщика, который помог ему прояснить ситуацию. А поскольку Кима найти было несложно, я выспросил у него про тебя. Так и нашел.

– Долгий путь проделал, – заключил я после этого рассказа. – А остался ли смысл?

– В чем? – не понял Георг.

– В поисках меня.

– А! Конечно, остался! Ведь ядро же пропало.

– Да что за ядро??

– Ты же знаешь, что у нас много чего электрического, верно? Вот, лампа над головой, – Жорик показал на круглую бульбу, которая сияла приятным желтоватым цветом. – Это же электричество. Трамваи, которые ходят по Владимиру – это тоже электричество.

– А мой отец говорил – что это фантастика, – ответил я, не скрывая сарказма. – Давай, ты какие-то обыденные вещи мне рассказываешь. Электричество оно и в холодильных машинах есть, и в телефоне. Что дальше-то?

– Университет уже давно ищет новые способы использования электричества, – с важным видом проговорил Жорик.

– Хорошо. Ядро, – я поднял одну руку, – и электричество, – вторую я поднял с чашкой. – Как мне их, – теперь я потыкал одной рукой в другую, – соединить, чтобы стало наконец-то понятно, что ты от меня хочешь? Или тебе надо, чтобы я просто нашел твое ядро, чем бы оно ни было?

– Да! Да! Точно. Ядро надо найти, молодец, – глаза моего старого школьного товарища вдруг сузились, как подготовка к шутке: – настоящий сыщик, – выдал он.

– Если бы я не знал тебя когда-то раньше, кофе вылил бы тебе прямо в лицо, и мы бы больше с тобой не разговаривали.

– Прости, я не хотел тебя обидеть, – опустив лицо к чашке чая ответил Жорик и взялся есть. – Нервная работа, – добавил он после того, как приговорил к скоропостижной смерти первый эклер.

Я предпочел не встревать и заговорил снова только в момент, когда понял, что на его широкой тарелке больше не осталось ничего. Чайник тоже опустел, но только наполовину.

– Не могу пить кипяток, – пояснил Георг.

– Ага, да-да, – ответил я, держа в уме, что три опустошенных чашки никак не похожи на неспособность пить кипяток. – Ближе к делу!

Требовательность моя объяснялась очень легко. Я не понимал, чего от меня хотят и предполагал, что это просто какая-то авантюра или трата моего времени. В любом случае, я бы с гораздо большей пользой провел время за книгой или поискал чего-то в плане серьезной работы.

Во Владимире это было несложно сделать, но несколько часов на телефоне можно было провисеть. Или сходить до ближайшего участка, где у меня сидел знакомый полицейский. В любом случае, бездельничать или работать – всяко лучше, чем сидеть напротив типа, который умял мою недельную дозу сладостей. Пусть он даже и действительно был моим одноклассником.

– Так, – Жорик вытер руки салфеткой, налил себе очередную чашку чаю и откинулся назад, явно изображая какого-то дворянина, – дело такое. Сложное. У нас кто-то стащил ядро.

– Я уже понял, – даже говорить не хотелось.

– Оно нам нужно для восстановления переместительной машины.

– Восстановления? Переместительной машины? – моему недоверию не было никакого предела.

– Потому что мы ее создали уже довольно давно. Испытывали. На ее испытания было заложено сперва два года, потом… м-м-м, когда обнаружились… кхе-кхе… я извиняюсь, – Георг закашлялся, залпом выпил чашку и тут же налил еще.

Лицо его раскраснелось, как будто он сам был чайником – еще несколько мгновений и он засвистит. Но пока что у меня складывалось впечатление, что он знатно свистел мне в уши. Просто оттого, что в голове не укладывалось ни ядро, ни его использование.

С одной стороны, знавал я одного барона, который умудрился охомутать девицу царских кровей и сейчас преспокойненько бытовал себе в польских землях. Он рассказывал и про другой мир, и что там сейчас демократия, нет царя – порол всякую чушь.

Если бы не это – абсолютно адекватный тип. Прикинуться, что я ему верю – проще простого. Зато денег получил, когда он по своей наивности поделиться решил. Но это другая история. И единственная причина, по которой я вспомнил этого барона… кажется, Абрамов была его фамилия, была в том, что он помимо своего мира тоже упоминал переместительную машину.

Два факта от разных людей, между которыми пока что нельзя было установить никакой связи, вели к тому, что я склонился бы посчитать существование ядра истиной. Шансы поверить были не больше, чем пятьдесят один на сорок девять – слишком уж невероятно это выглядело.

– Хорошо, ядро. Машина, испытания, – коротко резюмировал я. – И что, удалось? Переместили что-нибудь?

– Да! – почти на всю булочную загорланил Жорик, потом испуганно заозирался, будто бы он только что выдал какой-то важный государственный секрет. Но кроме нас и Клары в булочной никого не было. И он повторил, но уже гораздо тише: – Да. Переместили. Перемещали людей из губернии в губернию, перемещали предметы. Вообще, задумка была – избавиться от необходимости ожидания, от расходов на перевозки. Дернул рычаг – целый склад перенесли за день из Владимира куда-нибудь в Казань. Израсходовали бы электричества, да, море, но разве нет у нас клязьминских мощностей? – с нотками плохо скрываемой гордости проговорил он. – Были расчеты…

– Мне не нужны расчеты, – я остановил Жорика, потому что иначе, я опасался, он бы не заткнулся вовсе. – Ядро.

– Так вот, к чему и я вел, ядро…

Стеклянная дверь толкнула колокольчик, который тут же жалобно зазвенел – по нему нечасто били с такой силой.

Вошли двое – один худой и высокий, другой чуть пониже, плечистый, выделявшийся буграми мышц под клетчатой рубашкой. Одежда первого больше напоминала какую-то рабочую робу: сероватая, прямая, как и черные брюки.

Судя по тому, что они проигнорировали Клариссу с ее очаровательной улыбкой и витрины с пышками, пришли они сюда явно не за десертами. Маленький револьвер в кармане брюк внезапно стал ощутимее.

– Георг Родионов? – голос человека в клетчатой рубашке прозвучал низко и глухо, словно раскаты грома. Его рука легла на плечо Жорика, прижав его к стулу. – Пройдемте с нами.

– Третье отделение, – одними губами, жмурясь от ужаса, проговорил тот.

– Пф-ф, – только и выдал я, которому довелось видеть НАСТОЯЩЕЕ Третье отделение. – Вовсе нет.

– А вы, быть может, тоже с нами хотите? – проговорил тип в клетчатой рубашке.

Серая рубашка едва заметно начала разминать запястья. Ну-ну, Третье, как же. Оно слов на ветер не бросает.

Жалко было это заведение. Уютное, светлое, чистое. Я прямо под столом вытащил револьвер из кармана и громко взвел курок:

– Не хочу, представляете?

Клетчатая рубашка так и не снял руки с плеча Жорика:

– Он все равно пойдет с нами.

Вот вы и попались, ублюдки. Третье не торгуется. Третье берет, что хочет. Даже если Третье отделение по слухам почти что выродилось.

– Уходите отсюда. Он с вами не пойдет, – максимально спокойно сказал я, так и не продемонстрировав им небольшой револьвер.

– У него нет выбора, – как и прежде глухо прозвучал ответ, поставивший точку в нашем споре.

Слов больше не требовалось.

Глава 3. Не та структура

Говорят, что классический бокс – это самое правильное, что есть в рукопашном бое. Ты двигаешься, как тебя учили – противник делает то же самое. Бьешь, как тебя учили – противник делает то же самое. Но ни одна драка не начинается с правильной стойки, положения рук и ног и уж тем более – с соблюдения правил.

Первым пострадал чайник. Красивый, блестящий, выполненный из старательно отполированной нержавеющей стали, на которой не было ни единой царапины. Наполовину заполненный горячим чаем, которым я попытался не облиться во время замаха, он послужил неплохим оружием.

Конечно, я мог бы сделать выстрел. Маленький револьвер, маленькая дырочка. Какая разница, если человек умрет? Но вдруг он и правда из каких-нибудь структур? Тогда придется отправляться в те места, откуда меня вытащил барон Абрамов, а этого мне совсем не хотелось.

Поэтому, чтобы жертвой стал не человек, я избрал чайник. Мускулистый парень в клетчатой рубахе явно не обладал хорошей реакцией и оттого стал великолепной мишенью. Отполированный чайник сперва прилетел ему в ухо, вторым ударом после короткого замаха парень получил уже по черепу.

С чайника слетела его сверкающая крышка, гремя, упала на выложенный квадратной плиткой пол и выпустила наружу оставшийся горячий чай. Заорал Жорик, на которого чаю пролилось больше всего. Заорал парень в клетчатой рубахе, которому обожгло лицо.

Заорал и я, потому что тихоня в серой рубашке оказался гораздо шустрее, чем его напарник, и успел вдарить мне по локтю так, что левую руку прострелило от плеча до кончика пальцев. Чайник выпал, жалобно ударившись о плитку.

Вопли продолжались, но я, пользуясь обстановкой, развернулся, оставив справа от себя клетчатого и Жорика, поддел ногой легкий столик и швырнул его на ловкача. Столик оказался слишком маловесным и потому перелетел через него, не нанеся особенного ущерба.

Досталось только моему знакомому, которому самым краем стола ободрало нос. Вопли стали громче.

К чести Клариссы, хрупкой и нежной девушки, с ее стороны до меня даже писка не долетело. Существовала такая вероятность, что Жорик просто орал, как белуга, заглушая все прочие звуки, но я предпочитал думать о лучшей версии белокурой красотки.